сердцу не прикажешь

★★★

вокруг грохотала музыка, по барабанным перепонкам долбили басы, слышался смех и звон бокалов с кухни. Ян, облокотившись о плечо Петра, увлеченно наблюдал за крутящейся бутылкой на полу и молился, чтобы она не указала на него: в этом кругу его объекта воздыхания нет, и никого, кроме него, он целовать не собирается, ещё хуже, если к нему полезут с минетом — нет, не нужно, Ян впервые не хочет. Ян никогда не был известен, как верный партнёр или, тем более, постоянный: он часто кутил, брался за одноразовые связи на вписке в чужой ванной, не раз отсасывал сам, или ему, никогда не задерживался на ком-то одном, но сейчас ему впервые хотелось отвадить от себя всех крутящихся вокруг девушек и парней, оставив только одного. только один искренне интересовал его. жаль, его нет в этом кругу. ленивый взгляд зацепился за мелькающую каштановую макушку в толпе: пришел всё-таки. — Петь, я щас приду, подержи стакан паже, — Розмановски передал газировку другу и на затёкших ногах, подрагивая, встал с пола. — пажи, а ты играть разве не собираешь? — искренне недоумевая спросил он. Ян лишь помотал головой и бросил, что, возможно, вернётся позже вместе с Марко. Марко-Марко-Марко-Марко-Маркооо… маленькая заноза в гипоталамусе, которую бы выдрать, чтобы не мешала вести привычный образ социальной жизни, но так не хочется. Марко классный. добрый, весёлый, отзывчивый. какой угодно — любой. любой Марко нравится Яну от и до. каким же он слепым был, выбирая сперва бывшую, а потом не желая расставаться с ней, хотя союз уже трещал по швам, показывая все внутренности. сколько же пощёчин Ян получил из-за собственной глупости. дурак, балбес. теперь расхлёбывать. и он ведь головой понимал, что Марко влюблен в него ответно, но предпочитал игнорировать, удобно устроившись на шее лучшего друга, который всегда и везде с ним. идиот. таскался с бывшей, закрывая глаза на ревнивого парня под боком. конечно, сейчас-то ему стыдно, а раньше, что? а раньше бараном тупым был. сам виноват, теперь расхлебывай то, что натворил. юноша чуть не влетел в мало знакомую ему девушку с двумя стаканами чего-то там, но явно алкогольного, в руках, выронил глупое «прости пожалуйста» и дальше побрел сквозь народ к Марко. — привееет, — мурлыкнул Ян, обхватив парня за плечи, — пришел всё-таки, да, — он и не спрашивал, потому что знал, что Бошняк обязательно придет: не упустит шанс нажраться в сопли и поорать матерные частушки в компании Яна. — привет, — глупо застыв на месте, вымолвил Марко, — ну конечно, куда я денусь? — правильно — никуда, — юноша уже начал подталкивать его через толпу, но Марко застыл на месте, словно статуя, будто совсем не желал двигаться, — пойдем к нашим? они в семь минут рая играют. или ты напиться сперва предпочтёшь? — слушай, если у вас семь минут в шкафу, то, если я не нажрусь, а мне в компанию попадет девушка — блевану прям там же, — на последних словах он выхватил с подноса проходящей рядом дамы стакан чего-то алкогольного, может, какой-то коктейль из водки, виски и сока — Ян не знал. — почти: нас обделили шкафом, поэтому в ванной. семь минут в ванной. Марко скривил лицо: он всегда знал, что в голове Яна что-то не так, раз он так легко соглашается на поцелуи с кем-то в чужой ванной, и ведь не пьёт ни в какую, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, только сигаретой затягивается. чета обогнула пьяные тела подростков, танцующих — скорее бессмысленно дрыгающихся под музыку — и разгонявших какую-то грязь друг про друга. в нос бил запах алкоголя, перегара, никотина, сладких жиж для подов и человеческого пота, смешанного с дезодорантом и приторными духами. противный коктейль запахов заканчивался только к концу импровизированного танцпола, что представлял из себя гостиную квартиры; там, где расположилась компания Розмановски, не несло ничем, кроме парфюма присущих здесь людей. — благодарю, — Ян выхватил свой стакан из рук Пети, усаживаясь на прежнее место: Марко расположился напротив. чтобы что, так наверняка. — крутите или нет? бутылка совершила ещё три оборота, отправляя в самопровозглашенный рай несколько пар людей. Ян уже успел заскучать, снова облокотившись о плечо друга; затягивался сигаретой, покачивая ступней в такт басам какой-то песни и выпуская дым в сторону балкона, где кто-то разговаривал по душам с кружками чая: удивительно, откуда здесь что-то безалкогольное? может, пронес кто? уже начинала бесить белая полиэстровая майка, которую Ян выхватил из шкафа перед выходом, глупо понадеявшись, что будет вполне адекватно смотреться с красно-белыми, как выразилась его мама, «пижамными» штанами, хотя выглядело довольно неплохо. полиэстер снова доказал Яну, что он говно — лямки майки вечно норовили сползти с плеч, оголив бы слишком много кожи. юноша уже давно перестал следить за Марко и его потреблением алкоголя, перекинув ответственность на своих трезвых, — если такие остались, — друзей. он только сейчас обратил на него внимание, заметив, что тот слишком уж притих: Марко держал в руках все тот же стакан (Ян надеялся) и наблюдал за бутылкой, которая делала очередной свой круг. и почему Ян раньше не замечал, что Марко очень красивый, оказывается? и профиль у него интересный… на ворона похож. горлышко бутылки брякнуло о паркет. Ян устремил взгляд на нее: передняя часть уставилась снизу вверх на него, а дно… дно устремило взор на Марко. юноша перевел взгляд на друга и поймал такой же недоуменный, будто спрашивал: «че, серьезно?». народ в компании заулюлюкал, забулькал шутками и противным гнусавым смехом пошлости. чужая ладонь врезала Яну по плечу: он вскрикнул, фыркнул и уставился на Адама с противоположного от Пети плеча. — опааа, ништяк, давай, дуй со своим мелким в рай, — заржал парень. Ян искренне хотел в ответ так же врезать, но не успел. — Ян, пойдем, — Марко положил ладонь на его плечо, отвлекая от Адама. Розмановски покачал головой в ответ и поднялся с пола, презрительно бросив, что «этот полет в рай я хотя бы заслужил». дверь ванной комнаты захлопнулась, Марко закрыл ее на щеколду, изолируя пару от внешнего общества. внутри слабо пахло мылом, шампунями, табаком и цитрусовыми духами от Яна. ядерно белый свет от плафона больно кусал слизистую глаз, так привыкших к полумраку остальной квартиры. Бошняк громко выдохнул и обернулся лицом к нему. юноша опёрся руками о бортик белоснежной ванной, не зная, что и сказать, несмотря на то, что ему несвойственно было долго молчать в компаниях: он всегда находил о чем заговорить с кем угодно, но именно с Марко не мог… у него вообще не получилось открыть рот, чтобы сказать, — признаться, — что он тоже любит его. но волей судьбы они сейчас оказались здесь. одни. и либо Ян делает первые шаги, либо они оба затыкаются навсегда. — я полагаю, нам стоит кое-что прояснить, — начал он, но закончить не дали: Бошняк прилип к телу Яна, словно коала к ветке эвкалипта. и точно было ясно, что в алкогольном вожделении виноват сам Ян непосредственно. собственно, он знал, как решить эту проблему. — скажу честно: я, типа, люблю тебя, — запинаясь, протянул он. — я тоже тебя люблю, Ян… и понял, что чувства взаимны, когда ты так и не нашел никого после Сони. и когда ещё в отношениях с ней в пьяной дурости флиртовал со мной с предложением переспать. не нужно было никаких слов, чтобы понять, что они оба улыбались, как влюбленные придурки, коими и являлись, на минуточку. но одна проблема все равно оставалась не решённой: Ян чувствовал, как Марко случайно потирался своим стояком о его бедро, видимо, алкоголь настолько сильно подействовал на парня, что выбил из него все его моральные принципы, что больше свойственно Яну, нежели Марко. ну и пусть, эту проблему Ян может без проблем решить языком. и, наверное, хочет ее решить именно таким образом, в этом нет ничего странного, вы не подумайте, просто. это же Марко. Ян любит Марко. — но у нас осталась ещё одна проблема, — прошептал Розмановски, спускаясь пальцами по бокам, параллельно собирая черную ткань майки в оборки, — я могу ее решить, хочешь? Ян слышал, как Марко шумно сглотнул и утвердительно промычал. сразу после, по чужой шее и щекам побежали поцелуи, он сознательно избегал губ, не желая целовать только их. пальцы проскользили к резинке адидасовских шорт, зарылись под нее, прощупывая кожу и резинку белья. в ушах клокотал пульс, перетекая ниже, давя на низ живота, сворачиваясь в собственное желание, Ян бы никогда до этого не возбудился сам: Марко явно ломает какие-то принципы в его жизни. чужие руки легли на плечи, сжав кожу пальцами. Марко шумно дышал, чаще вдыхая ртом, а не носом. — первый раз? — Ян широко лизнул под кадыком, после, прикусив загорелую кожу. Марко выдавил «угу» в ответ и затих. юноша посмеялся про себя, пытаясь утихомирить восторжествовавшее эго: Ян у него первый и хотелось бы мечтать — единственный. юноша подтолкнул Бошняка к стенке, вынуждая прижаться спиной к кафелю, тот больно кусал кожу, опаляя ее холодом. поцелуи медленно спустились к ключицам, Ян оттянул ворот чужой майки, прикусил кожу на трапециевидной мышце и только потом вспомнил о времени: семь минут, ни секундой больше. прыткие пальцы потянули резинки белья и шорт, стаскивая их долой с тела. он опустился на колени, позволяя чужой ладони упасть на темя и зарыться пальцами в кудрявой копне волос. Ян нагло уставился в карие глаза напротив, выискивая другие эмоции, кроме благоговения и вожделения: он нашел ту же тёплую любовь, с которой Марко перебрал пальцами пряди на его голове. Ян мазнул языком возле корня чужого члена, очертил кончиком выпирающие венки, втапливая ногти в кожу на бёдрах и слыша, как Марко глухо матерится себе под нос и дышит чаще. юноша лизнул по всей длине: от мошонки до головки, прочерчивая венки по пути, оставил поцелуй возле уретры, зарылся кончиком языка в ее каналец, собирая солоноватый предэкулят. Бошняк закрыл рот одной рукой, давя стон: никто не должен услышать, иначе сплетни поползут, хотя, поздняк метаться, они уже приговорены на публичное сведение. ничего, прорвутся. Марко ловил взгляд наглых сизых глаз из-под ресниц, будто все черти с круга похоти собрались в одном на первый взгляд милом парне. для Марко милом в любом исходе событий. Ян ещё раз широко лизнул и взял в рот головку, посасывая и очерчивая языком. Марко начал скользить по стене вниз, задыхаясь собственным стоном, которому не мог позволить сорваться с губ, как бы ни хотелось. Ян, хоть и пытался удержать юношу, но спустился на пол вместе с ним и, согнувшись в три погибели, все равно продолжил покрывать поцелуями чужой член, иногда проводя языком по головке. — Ян, блять, время, — прошипел Марко, цепляясь пальцами за волосы юноши. Розмановски не ответил: взял в рот полностью, даже не закашлявшись. втянул щеки, создавая вакуум, повертел головой влево-вправо, очерчивая корнем языка головку и ловя сиплые полувздози-полустоны. он мог поклясться, что слышал, как колотиться сердце Марко в груди, вот-вот выпрыгнет, загнавшись до полусмерти от совершенно новых для него ощущений. Ян пару раз насадился головой на член, доводя юношу до белых кругов перед глазами. слюна и предэкулят пошло хлюпали в горячем рту, смешиваясь между собой. он молился, чтобы Марко не начал двигать бёдрами в такт свои всхлипам. Ян по собственному опыту мог сказать, что неприятно, когда в глотку долбится чужой член. горячая сперма потекла по горлу, Марко, честно, пытался что-то прошипеть, перед тем, как кончить, но успел лишь закатить глаза, ловя белые круги и звёзды. Ян закашлялся, но не сплюнул. — прости, пожалуйста, — юноша стыдливо прикрыл глаза рукой, избегая контакта с Яном: стыдно. — да ладно, че ты как не родной, — фыркнул Ян, вытирая чьим-то полотенцем белесую сперму с розовых от постоянного трения губ, — молчи только, — он подтянулся ближе к Марко, притягивая его к себе и убирая взмокшую челку со лба. — мы пара, типа? — протянул юноша, хватаясь всеми конечностями за Яна, — после такого, грехом будет отношения не начать. — да. только одевайся, пожалуйста: время не резиновое, щас других выберут, а ты тут полуголый.