Где раны становятся силой

С той ужасной ночи прошла неделя. Неделя полнейшего психологического хоррора, как для Мэри, так и для Олега. Каждое утро Мэрилин просыпалась в слезах, не понимая, где она находится. Ей казалось, что она снова в том гараже, снова лежит на холодном полу, снова чужие руки сжимают её шею, а органы в животе разрываются от грубых касаний изнутри. Только спустя несколько мгновений она начинала различать стены квартиры, запах постельного белья и дыхание Олега рядом. Медиум просыпался от её всхлипов и сразу же тянулся к ней, уже привыкнув к тому, что каждый день начинается с собирания Мэри по кусочкам. Постоянные истерики, боль, уговоры, бытовые ссоры от сдавших нервов с обеих сторон. Иногда Мэри могла сорваться из-за того, что вода в душе показалась слишком холодной. Иногда Олег срывался, когда она в третий раз за утро забывала, что уже пила таблетки. Олег словно учил Мэри жить заново: нормально есть, мыться, находить занятия на день. Он старался, как мог, вытянуть её из кошмара в голове и теле. Готовил вкусную еду, скачивал новые игры и проходил их вместе с ней, почти ежедневно радовал цветами, старался не отходить ни на шаг. Мэри держалась изо всех сил, с благодарностью принимая помощь своего возлюбленного, но иногда полностью терялась в панических мыслях. Олегу удалось уговорить Мэри съездить в лучшую клинику города, пройти обследование и сдать анализы на ЗППП. Через пару дней пришли результаты, подтвердившие, что всё в порядке. Медиум сопровождал её везде и держал за руку даже в кабинетах. Мэрилин наотрез отказалась проходить этот путь без него. Наверняка в головах врачей в геометрической прогрессии плодились невероятные теории: откуда повреждения на теле Мэрилин, почему они пара, и не Олег ли автор этих следов. Благо имидж дорогущей клиники не позволял специалистам выносить информацию за порог, и никакие слухи не просочились в сеть. Об обращении в полицию Мэрилин не хотела даже слышать. Эти разговоры всегда заканчивались истерикой, и Олег перестал поднимать эту тему. Он затаился, потому что вынашивал в голове несколько планов — получше и поизощрённее. Помимо этого, Мэрилин — точнее, Олег от её имени — решала проблему с участием в Битве. Редакция обозлилась на эстонскую ясновидящую за то, что она постоянно срывает съёмочный процесс: то просит изменить последовательность экстрасенсов на прохождении испытания, то уезжает сама, не дождавшись всех, то вообще покидает отель и пропускает своё участие. Организаторов тоже можно было понять: за каждой съёмкой стоял большой труд и серьёзные материальные вложения. На место в Битве сильнейших метят десятки человек, и редакция не хотела видеть среди участников безответственных и несерьёзных экстрасенсов. Мэрилин была не в силах давать отпор сценаристам. Каждый раз, вспоминая истинные причины своего «капризного» поведения во время съёмочного процесса, она молча относила телефон Олегу. Он писал от её имени и пытался выбить для Мэри возможность продолжить участие. Немного дипломатии — и Олегу удалось убедить сценаристов дать ей последний шанс. Через три дня было запланировано новое испытание, и Мэри предложили принять в нём участие. Оно оказалось невыездным и должно было пройти в городе. Олег обрадовался, что не придётся отпускать Мэри непонятно куда. Если бы испытание проводилось за пределами Москвы, он сам бы повёз туда и даже заселился бы в отель вместе с другими экстрасенсами, лишь бы Мэри никто не тронул. Но все звёзды сошлись, и Олег мог сам отвезти Мэри на испытание и забрать оттуда, проследив, чтобы его девушка была в безопасности. Днём в спальном районе на окраине Москвы точно ничего не должно было случиться. В тройке с ней будут Виктория Райдос и Свами Даши. Для Мэри это было одновременно личным поражением: снова соревноваться с теми, кто однажды уже урвал у неё первое место. Но с другой стороны, это была отличная возможность наконец‑то обогнать их. За всю эту неделю Мэрилин ни разу не ощущала магического сопровождения. Высшие силы будто отвернулись от неё. Обычно даже в течение будничного дня она непроизвольно видела чуть больше, чем простые люди: чужие мысли, ослабленную ауру, эмоции, отпечатки прошлого. Сейчас же — ничего. Даже когда накануне испытания Мэрилин решила провести обряд, чтобы настроиться на работу, она ничего не почувствовала. Никаких образов, посторонних шумов, ни один дух не пришёл на помощь. Она попыталась вселить в своё тело духа-лоа, но её накрыло сильное головокружение, и Мэри поспешила потушить свечи, завесить зеркало и лечь спать. Олег разбудил Мэрилин пораньше и позвал завтракать вкусными блинчиками с ягодным джемом. Равнодушно прожёвывая еду, девушка начала ужасно нервничать из‑за предстоящего испытания: она сама была в отвратительном ментальном состоянии, а помощники из мира духов покинули её. Как теперь на съёмке изображать невероятную харизматичную красотку, видящую не меньше самого Бога, да ещё и послушно соблюдать все утомительные правила съёмочного процесса? Мэрилин начала собираться. Без настроения, не нравясь самой себе, всё словно валилось из рук. Волосы торчали в разные стороны, плойка оставляла заломы. Стрелка выходила неровной: то слишком толстой, то слишком изогнутой. Мэри едва сдерживалась, чтобы не сорваться, но Олег мягко подошёл к ней и приобнял за плечи. — Давай, помогу? — решительно предложил медиум, хотя никогда в жизни не дотрагивался до этих странных девайсов и разноцветных баночек. — Да как? — растерянно бросила Мэри. Она уже отчаялась и была готова написать сценаристам, что сегодня не приедет. — Ну, хуже всё равно не будет, — честно сказал Олег, понимая, что Мэри, потеряв контроль, уже не способна сама исправить макияж и причёску. Олег, с его техническим складом ума, моментально разобрался в работе плойки и фена и быстро понял, как обкручивать прядь вокруг раскалённой рабочей поверхности, чтобы получались ровные, структурированные локоны. Постепенно нервные сборы перетекли в умиротворяющую, сближающую рутину. Мэри стёрла неудавшиеся стрелки и превратила их в тёмные смоки, подчёркивающие глубину её взгляда, нанесла на губы помаду винного оттенка. Небольшие огрехи в укладке она скрыла усыпанной мерцающими камнями заколкой. Затем надела длинное облегающее бордовое платье, затягивающееся сзади шнуровкой наподобие корсета. Постоянный стресс последних недель стоил ей нескольких килограммов, и платье сидело просто невероятно, подчёркивая узкую талию и изящные изгибы. Взглянув в зеркало, Мэрилин впервые за долгое время понравилась самой себе. Она обняла Олега, тихо поблагодарила и легонько поцеловала его в щёку, боясь смазать помаду. Молодые люди сели в машину и выехали к месту проведения испытания. В дороге Мэрилин несколько раз пыталась призвать духов, но Папа Легба не откликался. В машине её возможности обратиться к нему были сильно ограничены. От отчаяния Мэри нацарапала лезвием на руке ломаные линии веве под неодобрительный взгляд Олега, но связи с духом-проводником по‑прежнему не было. Мэри начала сильно переживать и поделилась своими опасениями с Олегом. Но он лишь токсично‑позитивно заверил, что на испытании всё будет хорошо. Мэрилин отвернулась и уставилась в окно, не понимая, как ей пройти важное испытание, которое было шатким мостиком к её дальнейшему участию в проекте. Машина припарковалась в серой глуши спального района. Олег поцеловал Мэри в губы, поправил обсидиановый браслет на её запястье и напомнил, что она самая лучшая и у неё всё получится. Мэрилин не разделяла его оптимизма и вышла из машины на трясущихся ногах. Подойдя ближе к нужному дому, адрес которого организаторы прислали заранее, она на секунду всерьёз подумала о том, чтобы вызвать такси и уехать. Но всё же ясновидящая собралась и набрала на панели домофона номер квартиры, где ждали её помощи. На ватных ногах Мэрилин переступила порог злосчастной квартиры на восьмом этаже. Она вошла в комнату, где её уже ждали Вера Сотникова и три женщины. — Добрый день, — Мэри натянуто широко улыбнулась, пытаясь скрыть свою неготовность к испытанию. — Здравствуй, дорогая, — тепло поприветствовала её Вера. Она всегда относилась к Мэри с особой, почти материнской нежностью, словно видела в молодой эстонской ясновидящей отражение себя в юности. Мэрилин обрадовалась, что именно Вера будет вести испытание. С ней у неё были хорошие отношения ещё с четырнадцатого сезона. — Меня зовут Елена. Это моя сестра Таисия и её дочь Юля. Марулин, что вы чувствуете в этой квартире? — спросила полноватая женщина с короткими светлыми волосами, исковеркав имя ясновидящей. «Желание дать тебе список иностранных женских имён и через три дня проверить, как ты его выучила. И курить», — мысленно ответила Мэрилин. Ясновидящая кивнула и опустилась на колени, упершись ими в ковёр. Она достала селезёнку чёрного козла, аккуратно упакованную в пакет из «Пятёрочки», переложила её на блюдце и вонзила нож, медленно проворачивая против часовой стрелки, отматывая таким образом время назад. На секунду ей показалось, что перед глазами мелькнул образ перекрёстка дорог, но видение тут же исчезло. Мэри провела лезвием по выцарапанной ещё в машине кровавой метке на коже, активируя её. Пространство словно шелохнулось, но Легба не вышел. В отчаянии Мэри зажгла свечу и направилась с ней в другую комнату, надеясь, что дух просто спрятался от неё там. Но за стенкой его тоже не оказалось. За Мэрилин ходила целая толпа — ведущая, герои испытания и съёмочная группа. Ведьма чувствовала, что они ждут от неё хоть каких‑то слов, но ей было абсолютно нечего сказать. — Тут чёрный энергетика, — словно на автомате выпалила Мэрилин. Логики было достаточно, чтобы понять: её позвали в «нехорошую квартиру с привидениями». — Здесь какой‑то чёрный дух. — Дух кого? — удивлённо спросила Вера. — Пока не понять… — выдавила из себя Мэри, отчаянно пытаясь потянуть время на призыв духов. Ей самой было противно врать, но напряжённое ожидание толпы вынуждало. Да, она могла бы придумать любую чушь, сослаться на какого‑нибудь неупокоенного суицидника, который жил здесь ещё до покупки квартиры. Наврать с три короба, сочинить историю про фантастических тварей и уйти в закат. Всё равно героини испытания ничего бы не смогли опровергнуть. Но любой лишний вопрос — и Мэри бы посыпалась, а сказке пришёл бы конец. Кто слушал — молодец. У ясновидящей затряслись руки. Она снова и снова разрывала ногтем ранку с веве, зазывая Папу Легбу в этот открытый портал. Но он не приходил. Мэрилин опустилась на пол и наклонилась к ковру, пытаясь максимально уйти в себя и уловить хоть что‑то из тонкого мира. Сосредоточившись и закрыв глаза, она настроилась на энергетику квартиры. В голове резко всплыл образ Максима, сжимающего её шею и трогающего своими прокуренными пальцами её губы. «Хорошая девочка», — перед глазами вспыхнуло лицо монстра, расплывающееся в кривой улыбке. Мэри резко одёрнулась и разжала веки, не понимая, было ли это её подсознание или в этой квартире фантом похожего мужика. Ведьма сделала вторую попытку уловить параллельный слой реальности. «Ничего, до свадьбы заживёт», — в голове снова возник образ Максима, тающего в экстазе. — Нет, это слишком, — сказала сама себе Мэрилин и поспешила к входной двери. — Извините. — Мэрилин, что случилось? — взволнованно спросила Вера. На лицах героинь испытания тоже выступило разочарование. Дотронувшись до ручки двери, Мэрилин ощутила, как что‑то холодное коснулось её предплечья. Она обернулась и увидела перед собой дымчато‑белый силуэт человека. Ведьма резко одёрнулась — обычно духи приходили к ней в виде ярких цветных вспышек, под звуки барабанов, зловещего шёпота, треска костра и раскатов грома. Вместе с духами возникало множество символических образов, и главной задачей Мэри становилось правильно их интерпретировать. Сейчас же размытый, словно выстиранный, силуэт пожилого мужчины с застывшим спокойным выражением лица стоял в абсолютной тишине, наоборот заглушая своим появлением звуки реального мира. Мэрилин сразу подумала, что этот образ слишком похож на фантомов, с которыми работают Саша и Олег. Она много раз спрашивала, как им приходят видения, и они описывали образы, почти идентичные тому, что стоял сейчас рядом. Ведьма не отрывала взгляд, впервые столкнувшись с призраком такого вида и не понимая, как с ним выстроить диалог. — Здравствуй. Позволь мне овладеть твоим телом. Я расскажу всё за тебя. Мэрилин непроизвольно сделала шаг назад, услышав фразу «овладеть твоим телом». В последнее время это словосочетание несло в себе настоящий ужас. — Да нет же, — отступил фантом. — Я призрак этой халупы. Это я кошмарю эту тётку. Давай я влезу в тебя и сам всё расскажу. Ты же хочешь пройти испытание. А я хочу высказаться. Впервые за сто лет — чуть больше пятидесяти до смерти и чуть меньше после. Мэрилин перешла на эстонский, чтобы уточнить детали подселения и выяснить все условия сделки. Странно, но плотный силуэт реагировал мгновенно, словно в него был встроен гугл-переводчик. Он воспринимал иностранную речь не хуже русской. Ведьме, работающей с магией вуду, ничего не оставалось, кроме как пойти на риск и довериться призрачному гостю. Фантом сам произнёс слова, и, повторив их, девушка начала ощущать что‑то странное. Она почувствовала, будто ей в грудь вонзили ледяной клинок, холод от которого постепенно растёкся по венам и артериям. Область обзора резко сузилась, а мир постепенно переключился на беззвучный режим. Мэрилин опустилась на колени, лишь бы не упасть. Она попыталась попросить стакан воды, но губы не слушались. Горло будто парализовало, и Мэрилин не смогла даже начать фразу. Из её рта непроизвольно вырвался чужой голос — грубый и мужской. Волна паники накрыла ведьму, и она пыталась всеми силами удержаться в сознании за образы из своей жизни. Заставляла себя вспомнить родительский дом, улыбку матери, скрежет качелей из детства — единственного подарка биологического отца, который она помнила, — и нежный взгляд Олега. Но собственные мысли тщательно подавлялись сверху чужими: «За подработку удерживают зарплату — а зимние ботинки сына совсем прохудились». «Летом не получится отвезти жену с детьми в Крым даже на недельку. А я пашу без выходных. Я ничтожество». Прихожая стала выглядеть будто из конца семидесятых годов: узкий коридор с выцветшими обоями в горошек, старый шкаф с мутным зеркалом, порванный коврик у двери. На стене висела сетчатая полка для шапок, под ней стояли тяжёлые резиновые сапоги, оставленные так, словно хозяин только что вернулся со смены. Мэри опустила глаза вниз: вместо своих ухоженных пальчиков с аккуратным маникюром она увидела грубые мужские руки, покрытые мозолями и псориазными пятнами. Ноги сами повели ведьму на кухню. Открыв холодильник, Мэри чужим голосом произнесла: — А где моя свиная тушёнка? Вчера же банка целая стояла. И квас… Я же его не открывал, а сегодня полбутылки выхлебали. Нинка, ты же не пьёшь его, он же вонючий! Вовке нельзя — у него гастрит. Зинка его на дух не переносит. Опять любовников водила, сучка? Елена с Таисией начали перешёптываться: Мэрилин заговорила от лица их дедушки. Он умер, когда они ещё не родились. Зинка — это их мать. Бабушка никогда не просвещала сестёр о том, что произошло с их дедом: умер и умер, земля пухом. Лишь однажды на семейном застолье она проболталась, что её муж повесился прямо в этой квартире. Мать тоже не сильно откровенничала с дочками или попросту сама не знала, почему их дед Михаил решил уйти из жизни. — Шалава, опять ёбырей водила! — Мэри ударила кулаком по подоконнику, где увидела след от пепельницы, хотя сейчас её там не было. — Откуда импортные окурки? Я же только папиросы «Беломор» курю! Фантом водил Мэри по квартире, рассказывая во всех подробностях о быте супружеской пары из прошлого. Жена Михаила постоянно ему изменяла, водила домой невесть‑кого на глазах у детей. Михаил зарабатывал как мог: не вылезал из токарного цеха, а по вечерам ремонтировал «Жигули» и «Москвичи» в гаражах советского зажиточного пролетариата. Однажды он вернулся домой с очередной подработки и застал её любовника. Нина взяла детей и уехала к новой пассии. Михаил пытался разыскать жену с детьми, но она постоянно переезжала и не давала ему видеться с сыном и дочерью. Он начал беспросветно пить и, когда понял, что жизнь без семьи стала безрадостной, повесился на гибком стальном тросике, закреплённом на крюке от люстры. Но покоя дух мужчины так и не нашёл. Душа не вознеслась на небо, а застряла в четырёх стенах двухкомнатной квартиры. Жена с детьми вскоре вернулись на свободную жилплощадь и зажили так, словно Михаила никогда и не было. Фантом, переполненный злобой, начал мстить: то свет выключит, то воду перекроет, то разобьёт новую тарелку. Но больше всего призрак Михаила любил кошмарить бывшую жену — то встанет за спиной и сдавленно закричит, то наступит ледяной ногой на её ступню, то со всей силы ущипнёт за упитанный бок. Когда жена умерла, хозяйкой квартиры сначала стала его дочь Зина. Позже — внучка Елена, обратившаяся за помощью к экстрасенсам. Призрак деда видел в них черты своей неверной жены, поэтому начал изводить и их. Да и душа Михаила всё равно не могла вознестись и была заперта в квартире, а без своих мелких проказ ему было бы слишком скучно. А так попугаешь новую хозяйку — и весь день смотришь театральное представление и нюхаешь едкий запах валерианки. Мэрилин отвечала на все наводящие вопросы Веры, а героини испытания подтверждали каждую деталь. Она показала место, где Михаил повесился — в центре зала, где до сих пор сосредоточена максимальная воронка негатива. Пользуясь телом Мэри, Михаил выдал и личную информацию о сёстрах, не оставляя сомнений в точности сказанного. Внезапно одним рывком фантом вырвался из тела Мэрилин. Ледяную глыбу будто силой выбили из её груди, и пустое пространство начало медленно заполняться чем‑то тёплым и привычным. В голове заиграла детская колыбельная, которую когда‑то давно пела мама, укладывая маленькую Мэри спать. Громкость мира постепенно возвращалась, и в оживлённых разговорах людей в комнате девушка уже могла выцепить отдельные слова. Мэрилин обнаружила себя сидящей на диване в объятиях Веры Сотниковой, с кружкой холодной воды в руках. Все в комнате смотрели на неё как на Мессию. Ясновидящая помнила огромный поток информации от Михаила, но уже не могла разобрать, что успела произнести вслух, а что осталось только в голове — и что именно так поразило героинь испытания. Мэри выпила половину кружки воды и сказала: — Я понять, с чем мы иметь дело. Я помочь его отпустить в мёртвый мир. Но мне надо быть на кладбища, на его земля. Женщины были готовы ехать хоть сейчас, лишь бы отпустить душу их деда, но испытание ещё предстояло пройти Виктории и Даши. Выезд на последнее пристанище Михаила был запланирован на вечер. Организатор испытания предложила Мэри передохнуть в отеле, пока другие экстрасенсы будут разбираться с нечистью. Но от одного слова «отель» Мэрилин бросило в дрожь, и она сказала, что лучше погуляет по улицам и магазинам. Женщина удивилась, но не стала настаивать и лишь заметила, что если эстонка передумает, то в любой момент может отдохнуть с комфортом. Мэрилин вышла из квартиры и пошла куда глаза глядят. Она впервые после того случая решилась погулять одна. Мэри записала голосовое сообщение Олегу, рассказав, как прошло испытание. Она поведала ему о странном призрачном госте, который вселялся в её тело; спросила, похож ли этот фантом на тех, с кем работает Олег, и попросила описать его ощущения во время подселения. Мэри взахлёб делилась впечатлениями о первом контакте с душой в таком обличии. Но Олег не читал сообщения. Впрочем, он заранее предупредил свою девушку, что будет занят работой, и Мэри не нервничала, но с нетерпением ждала его ответа и похвалы. Ясновидящая на своей шкуре убедилась, насколько энергозатратно подселение и общение напрямую с человеческими душами. Внутри разливалась пустота, разум был затуманен, а остатки чужих мыслей по‑прежнему крутились в голове. Это начинало смахивать на шизофрению — не понимать, кому принадлежит внутренний голос. Но эмоции от встречи с неизведанным существом совершенно другого порядка захлестнули Мэри, позволяя ей отвлечься от событий прошлого. Мэри решила себя порадовать и зайти перекусить в ближайшую шаурмечную. Элегантный образ и её статус ведьмы не слишком сочетались с этим местом. Но всё же, сколько бы ты ни зарабатывал, как бы ни выглядел, сколько бы у тебя ни было фанатов и подписчиков — фастфуд всё равно остаётся невероятно вкусным и вызывает желание сильнее, чем блюда в дорогих ресторанах. Шаурма восполнила пустоту после контакта с миром мёртвых и вернула Мэри в обычный приземлённый мир. Он даже начал казаться не таким страшным, каким представлялся ей последние полтора месяца: зелёные деревья поражали яркостью, фасад торгового центра пестрил невероятными рекламными предложениями. Вокруг смеялись подростки, родители заботливо вели детей за их маленькие ручки. И главное — Мэри тоже почувствовала себя частью этого мира. Она наконец‑то смогла достойно себя проявить, наконец‑то нашла молодого человека, который относится к ней так, как она могла представить только в своих слюнявых розовых фантазиях. Впервые ей показалось, что от дна можно оттолкнуться и выбраться из этой трясины. Мэрилин ещё немного молча погрелась на солнышке и понаблюдала за частичками жизни вокруг. Засмотревшись, она вновь стала улавливать чуть больше, чем чувствуют обычные люди. Аура мимо проходящей девушки заискрилась. Тёмная сумка бабушки, присевшей на скамейку, словно просветилась рентгеном. Мэри поняла, что её духи снова рядом — только позови. Но почему их не было на испытании? Всё же нужно было как‑то скоротать время, и Мэри решила пройтись по бесчисленному множеству магазинов с одеждой, косметикой и украшениями. Эстонка давно не выбиралась на шоппинг и теперь с удовольствием разглядывала новинки на витринах. В «Лав Репаблик» Мэри приглянулось несколько топиков, и она даже решилась их примерить. Зайдя в маленькую комнатку и уже потянувшись к подолу платья, девушка резко одёрнулась. Она избегала прикосновений к своему телу и собственного отражения. Всю последнюю неделю Мэри ходила в длинной мешковатой одежде, а дотрагиваться до себя позволяла только Олегу, стараясь свести к минимуму любые контакты с телом. Яркий свет примерочной мог бы ещё сильнее ухудшить картину. Но эстонка перевела взгляд на топики — вещи действительно стоили того, чтобы посмотреть, как они будут выглядеть на ней. Поколебавшись, она всё‑таки стянула с себя обтягивающее платье. Несколько секунд Мэрилин простояла с закрытыми глазами напротив зеркала, мысленно досчитав до пяти, а потом резко открыла их. Она уже приготовилась к самому худшему: к непроизвольным слезам и рвотным позывам — но в отражении не было ничего неожиданного и тем более страшного. Кожа оставалась однотонной и здоровой, лишь местами виднелись ссадины и синяки. Единственным отвращающим моментом оставались следы грубой хватки на бёдрах и ягодицах. В хаотичной россыпи уже начинавших проходить зеленоватых синяков действительно можно было разглядеть отметины чужих ладоней и пальцев. Но взгляд Мэрилин невольно перетянули на себя плоский живот и чуть сильнее, чем раньше, выпирающие ключицы и бедренные косточки. Живот казался худым даже после XXL шаурмы. Мэрилин только сейчас поняла, что от стресса, вероятно, скинула около пяти килограммов. Как бывшую РППшницу (а бывших РППшников не бывает), её это очень впечатлило и даже обрадовало. У Мэри с подросткового возраста были проблемы с самовосприятием. Много лет она провела в нескончаемом круговороте диет, срывов, попыток принять своё тело и очередных шагов к похудению. В самые тёмные, неадекватные времена Мэри даже вызывала рвоту после еды, но, поняв, что слишком заигрывается, смогла это преодолеть. Единственным рабочим методом для похудения оставались стрессы. В самые худшие периоды своей жизни эстонке было противно смотреть на еду, и она стремительно теряла килограммы, которые даже не были лишними. Так было и в отношениях с Сашей, когда они начали рушиться. Похожая картина вырисовывалась и сейчас. Мэрилин надела на себя корсетный топ с нежными голубыми цветочками. Он был не в её стиле, но смотрелся невероятно утончённо и изящно. Эстонке так понравилось своё отражение, что руки потянулись за телефоном, чтобы сделать пару снимков. Она хотела отправить их Олегу и получить от него очередное полотно комплиментов. В новых отношениях она купалась в океане тёплых слов и не собиралась выныривать из него. Поскольку снизу Мэри была в одном белье, она попыталась поймать ракурс так, чтобы трусики не попадали в кадр. Но такой угол ломал пропорции и не передавал красоты топика. Мэрилин поколебалась и всё же захватила кадр до середины бёдер. Второй топ не сел по фигуре. Самый маленький размер оказался большим: не прилегал в талии и топорщился в плечах. Мэри, опять же как бывшей РППшнице, безумно льстил факт, что даже XS оказался ей велик. Она сфотографировалась и в нём. Пересмотрев снимки, Мэрилин выслала их Олегу с подмигивающим смайликом с высунутым языком. Она попросила, чтобы в ближайшие выходные они съездили в этот ТЦ и купили то, что ей приглянулось. Приходить на кладбище с пакетом из «Лав Репаблик» по меньшей мере было бы странно. Мэрилин заглянула и в другие магазины, разглядывая новинки. Невольно её тянуло в мужской отдел, чтобы поискать что‑нибудь для Олега. И хотя никаких праздников не намечалось, она всё же купила для своего парня серебряную цепочку — маленький знак благодарности за его любовь и заботу. Девушка начала уставать, плохие мысли догоняли. Олег всё ещё не отвечал. Но посмотрев на время, Мэри поняла, что уже пора было не спеша идти к квартире, где проходило сегодняшнее испытание. Около подъезда уже стояли конкуренты Мэри, что‑то оживлённо обсуждая. Эстонка поздоровалась и осталась в стороне. Делиться своими видениями она решила только на кладбище, когда загорится красный свет записи. Ей не хотелось пересказывать свою версию по нескольку раз. За тройкой участников приехал уже знакомый микроавтобус. Когда экстрасенсы расселись по местам и камеры включились, Мэрилин, не дожидаясь вопроса, сразу рассказала свою версию. — В целом ты увидела то же, что и я, — внимательно выслушав, подвела итог Виктория. — Но говоришь ты такими словами, что я на секунду подумала, будто с Шепсом общаюсь. Фантомы, точные имена, их фразы… Извини, не со зла тебе про Сашу напомнила. — Я тоже не понимать, — честно призналась Мэрилин. — Обычно я работать с другой поток информация. Эти образы… они напоминать мне рассказы Ольег… — Рассказы Олега? Не Саши? — в замешательстве переспросила Виктория. По венам Мэри будто растёкся электрический ток — она случайно проболталась. — Я помнить рассказы Саша. Они похожи. Просто на «Битва сильнейших» я больше за Ольегом смотреть, Саша мне неприятно, — Мэрилин попыталась спасти ситуацию. — Понятно, — Виктория отвернулась к окну. Позже Мэрилин попросила вырезать этот фрагмент. Сценаристы согласились, но уже вся команда начала подозревать, что между Мэри и Олегом что‑то есть. Особенно после звонка Олега посреди ночи организатору испытания в Подмосковье, когда он пытался узнать, где сейчас девушка. На подъезде к кладбищу Мэри ещё раз проверила телефон. Олег написал короткое сообщение: вместо него её заберёт с испытания его друг. Медиум скинул номер машины и попросил написать, откуда её забрать и когда. Эстонка последовала указаниям, но начала беспокоиться. В голову полезли мысли, что Олег всё же решил её бросить. Паника подступила к горлу, но Мэрилин силой отбросила переживания и настроилась на работу. Выйдя из микроавтобуса, девушка снова ясно увидела фантом Михаила. В кромешной тьме его тело выглядело намного ярче и контрастнее, чем в пёстрой, залитой солнечным светом квартире. — Пошли, покажу тебе свою лежанку, — махнул рукой призрак и полетел над могилами куда‑то за деревья. — Я сейчас найти могила сама, — крикнула Мэри съёмочной группе и помчалась за полупрозрачным светящимся силуэтом. В зауженном платье было сложно бежать, огибая металлические оградки и ветхие лавочки. Но тело призрака светилось так ярко, что, даже теряя его из виду, Мэрилин всё равно быстро находила его глазами. — Это он, — сказала Мэри, остановившись у старого гранитного памятника. Ясновидящая узнала Михаила на полуразмазанной выгоревшей фотографии. Все присутствующие вскоре подошли к Мэрилин. Героини испытания подтвердили, что это могила их родственника. — Мне надо его упокоить, — произнесла Мэрилин, расстилая на могильную землю чёрный платок. Она не стала дожидаться предложений коллег‑экстрасенсов и доверяла только внутреннему зову. Ведьма вновь активировала ножом метку на коже, пытаясь призвать своих привычных духов. Настроиться было сложно: Мэрилин то и дело меняла инструменты, смешивала свою кровь с землёй и держала получившуюся смесь над пламенем свечи. Девушка уже испугалась, что и сейчас её помощники не придут, но всё‑таки смогла разглядеть знакомый образ перекрёстка. Мэрилин быстро прочитала слова заклинания, призывающего загробный мир принять к себе новую душу. На мгновение рядом возникла тихая тень Барона Самеди и сразу исчезла. Когда заветные фразы были произнесены, ведьма увидела, как след энергии Михаила в нашем мире начал тускнеть — процесс упокоения был запущен, и ритуал можно было заканчивать. — Керро, ты одна здесь или нет? Мы зачем здесь, в массовке разве мало людей? — донёсся со спины раздражённый голос Виктории, когда рыжая ведьма потушила последнюю свечу. — Вик, что ты хочешь? — спросила Мэрилин, поднимаясь с колен и отряхивая чёрный шарф. — Уже ничего. Ты со мной и Даши даже не посовещалась. У нас, между прочим, свои способы помочь есть. — Да, извините. Фантом так звал меня ему помочь, что я не обращать мнение ни на что, — оправдалась Мэри и отошла в сторону, давая возможность проявить себя конкурентам. Виктория начала работать с книгой мёртвых. Даши закружился в ритуальном танце, предназначение которого было известно только ему. Конкуренты хотели выделиться, но по взгляду наблюдателей сразу было понятно, что своей фавориткой они выбрали Мэри. Когда все экстрасенсы закончили свои обряды, а личные вопросы, которым не было конца и края, наконец стихли, Мэрилин поспешила написать Олежиному другу, чтобы он забрал её отсюда. Друг Олега, Дима, приехал незамедлительно, словно стоял на низком старте и ждал отмашки от Мэрилин. — Привет. Рада знакомству, я — Мэри, — дружелюбно протянула эстонка, садясь в салон. Парень представился, и Мэри не смогла не озвучить витающий в воздухе вопрос, почему за ней приехал не Олег. Ведь в такое позднее время он должен быть свободен. — Олегу нездоровится сейчас, — ответил Дима. — Что‑то серьёзное? — испугалась Мэрилин. — Да нет же, ты сейчас его увидишь и всё поймёшь. Но не волнуйся, всё хорошо. Мэри сильно распереживалась и начала писать одно за другим сообщения любимому. Но Олег не был в сети уже часа четыре. Выпытать информацию у Димы не получалось — он лишь повторял, что ей не стоит переживать. Дорога домой прошла в поверхностных разговорах о природе и погоде. Но сложно расслабленно знакомиться, когда сердце не на месте за родного человека. Когда машина припарковалась, Мэрилин пулей вылетела из автомобиля. Она добежала до своей квартиры по лестничным пролётам, переступая через несколько ступеней за раз. — Олег! — позвала она любимого, даже не переступив порог. Парень не отзывался, хотя в комнате горел свет. Мэрилин забежала туда. Олег спал, уткнувшись лицом в подушку. Рядом с кроватью стоял таз — судя по всему, его тошнило. Повсюду были разбросаны салфетки, блистеры от таблеток от мигрени, а на кровати валялись единственные амулеты Олега: цепочка с молотом Тора и кольцо с черепом и розами. — Олежик… — Мэри дотронулась ладонью до его лица. Тёмные кучеряшки прилипли к пересушенным губам, под глазами сильно проступали сеточки синих вен, левую ноздрю обрамляла корочка запёкшейся крови. Мэрилин сразу догадалась, что такое состояние может быть вызвано только серьёзными экстрасенсорными практиками. Фантом, пришедший ей на помощь, был заслан именно Олегом. Ведь Мэри не работает с энергией такого типа. Она вообще не умеет подключаться к существам такого порядка. Именно Олег помог ей блестяще пройти испытание, послав своих помощников. Он однажды рассказывал, что перенаправление фантомов — одна из самых серьёзных и опасных практик в его работе. — Олежик… — прошептала Мэри, поглаживая его волосы и убирая прядки от лица. — Это ты… Это благодаря тебе. Я люблю тебя, мой маленький. Мой лучик света… Мэрилин сквозь сон поцеловала его в плотно сжатые сухие губы, вложив в это прикосновение всю нежность и благодарность. Она осторожно убрала разбросанные рядом вещи, принесла стакан воды и накрыла его тело лёгким пледом. По всей квартире тоже царил погром — немой свидетель того, как плохо было Олегу. Но он всё равно выложился на максимум, лишь бы его возлюбленная сегодня была на высоте. Мэри закрыла дверь в комнату и выключила свет. Попив чай и помывшись, она легла в постель, не решаясь тревожить сон Олега, чтобы её расстелить. Эстонка аккуратно прижалась к его спине и вскоре тоже заснула.