Развлечение для бога

«Если я останусь здесь, — подумала она, — то просто умру от голода, жажды или от того, что сойду с ума. А потом проснусь в следующем теле… ещё более сломанном. Двигаться. Надо двигаться». Она медленно, миллиметр за миллиметром, разогнула спину. Суставы хрустнули предательски громко. Маша замерла, ожидая, что сейчас из темноты вылетит что-то с зубами. Ничего не произошло. Тогда она осторожно вытянула руку и нащупала край порванной поролоновой панели. Ткань была влажной и липкой — то ли от квови, то ли от чего-то похуже. Схватившись за другое место девушка стиснула зубы и потянула себя вперёд. Выбравшись из узкой щели, она сначала встала на четвереньки, а потом — очень медленно — поднялась на ноги. Мир качнулся. Голова закружилась от резкого притока крови. Маша прислонилась плечом к ближайшей опоре и стала ждать, пока зрение перестанет плыть. И тут она увидела его. На полу, прямо посреди прохода между двумя игровыми конструкциями, лежало полу развалившееся плюшевое тело. Жёлто-оранжевая шерсть, круглые чёрные глаза-пуговицы, широкая улыбка, обнажающая тканевые зубы. Улыбающийся кот. Тот самый, который когда-то висел над входом в зону КэпНата — огромного фиолетового чудовища, хорошо что я... тоесть, главный герой в третей главе убил его и она с ним точно не столкнётся, жаль только, что она столкнулась с его приспешником. Маша почувствовала, как холодный пот мгновенно выступил на всём теле. Значит, она уже не на первом этаже. И точно даже не на втором. Это уже территория после бойни, после того, как всё пошло прахом. Здесь не должно быть никаких правил, никаких «безопасных» коридоров. Только обломки, голодные обломки и запах старой смерти (на что она надеялась). Она сделала шаг назад — и наступила на что-то мягкое. Голова Крошки-Кота медленно повернулась к ней. Нет. Не повернулась. Просто Маше так показалось на долю секунды. Но потом она услышала тихое, почти котёночное: «Мяу…» Зверёк был живым. Или полужив. Маленькое тельце без одной лапы и с разорванным боком медленно вылезло из-за перевёрнутого игрового столика. Глаза светились тусклым зелёным — явно не родным освещением. Улыбка на морде была разрезана почти до ушей, и изнутри торчали кривые металлические штифты. Маша не закричала. Только резко вдохнула через нос. Рука сама метнулась в карман джинсов — и нащупала зажигалку. Сейчас она была почти пустой, но всё ещё работала. Девушка щёлкнула колёсиком. Маленький жёлто-голубой язычок пламени родился в её дрожащих пальцах. Зверёк замер. Улыбка на его морде дрогнула, будто ткань вот-вот порвётся. Маша сделала шаг вперёд, держа зажигалку перед собой, как меч. — Не подходи, — прошептала она хрипло. — Просто… не подходи. «Мяу-у-у…» — звук стал ниже, вибрирующим, почти рычащим. Маша вытянула руку ещё дальше. Пламя задрожало, но не погасло. Зверёк попятился. Один шаг. Ещё один. Потом развернулся и, хромая, быстро юркнул в тёмный проём между стеной и перевёрнутым батутом. Маша стояла ещё чуть-чуть, не опуская руку. Только когда пламя начало жечь большой палец, она наконец отпустила колёсико. Щелчок. Темнота. Она выдохнула так резко, что чуть не задохнулась. «Жива. Пока жива». Ноги всё ещё тряслись, но теперь уже не так сильно. Страх не ушёл — он просто спрятался глубже, стал холодным и расчётливым. Маша пошла вперёд. Она не знала, куда именно идёт. Просто выбрала направление, где было меньше обломков и где пол не проваливался под ногами. Коридоры сменялись один за другим: разбитые автоматы с призами, обрывки цветных гирлянд, лужи чёрной жидкости, в которых отражался её собственный силуэт — бледный, с огромными глазами, что удручённо смотрели на своё отражение. Ей повезло. Ни криков, ни шагов, ни волочения. Только её собственное дыхание и редкий хруст мусора под кедами. Через какое-то время она вышла в большое помещение с высокой потолочной балкой. Посередине — широкая лестница. Верхний пролёт обвалился: огромные куски бетона и арматуры перегородили путь, из щелей торчала ржавая проволока и куски проводов. Спуск вниз выглядел… проходимым. Не безопасным, но проходимым. Маша подошла ближе. На нижней площадке лестницы, почти у самого края, слабо мерцал зелёный свет. Надпись на табличке была частично разбита, но два слова всё ещё читались отчётливо: выход Сердце заколотилось так сильно, что заболела грудная клетка. «Это обман...Это точно обманка! » Ноги сами понесли её вниз. Она спускалась торопливо, держась за покосившиеся перила. Камни и куски бетона скрипели под ногами. Несколько раз Маша поскальзывалась, хваталась за арматуру, ободрала ладонь. Кровь из садины не капала, но было не приятно и так всё равно на это. Зелёный свет сиял ярче. Когда она спустилась на последнюю площадку, табличка оказалась прямо перед ней. Пластик потрескался, буквы облупились, но слово «ВЫХОД» всё ещё горело.