Любимчик среди равных

🧸🧸🧸

      Было принято говорить, что все мужские группы целиком состоят из альф, а женские — из омег. Так было выгодно для продвижения.       На деле, в соответствии со статистикой, большинство были бетами. Лидерами чаще всего, конечно, являлись альфы. Особенно, вопреки расхожему мнению, в успешных женских группах. Чан всегда смотрел на Джихё с восхищением: её команда действительно почти целиком состояла из омег, но она умудрялась каждой уделять время и поддерживать, не забывая о двух тихих бетах и гордости второй альфы. Крис тоже хотел стать таким лидером.       И без сомнения стал.       Ещё в преддебютном шоу, наплевав на все правила, разрешил выбранным им ребятам представляться фанатам теми, кем они действительно являлись.       Это, мягко говоря, было смело.       О том, какую выволочку ему устроили в директорском кабинете, слухи бродили по всей компании. А после того, как альфа самовольно ворвался в тот же кабинет, когда двух омег исключили на проходных этапах, уже гудело всё здание.       Их директор был бетой, поэтому никакие гормональные подростки не могли его ни запугать, ни разжалобить.       Однако, на удивление всем зрителям, менеджерам и коллегам по цеху, команда дебютировала с тремя открытыми омегами и одним бетой. И даже скандал с уходом старшего альфы через несколько лет не остановил группу от покорения верхушек чартов.       Подводя итог: Чан был удивительным лидером и замечательным альфой для своей команды.       Стаи.       Об этом интимном моменте прессе и фанатам не сообщалось. Хотя тёплое взаимодействие внутри группы и отсутствие борьбы между собой не оставляло других вариантов.       Журналисты даже ставили под сомнение вторичный пол каждого участника группы, ссылаясь на неожиданно сработавшую маркетинговую компанию.       Но ребятам было всё равно.       Крис защищал своих щенков от любого посягательства на их личную жизнь и не позволял никому навредить ребятам.       О таком альфе грезили все фанаты и добрая половина сотрудников. Но и самому Бан Чану было всё равно — все его мысли были посвящены музыке.       И стае.

🧸🧸🧸

      — Я разбил её…       — М?       — Я РАЗБИЛ КРУЖКУ ЧАН-И-ХЁНА, — истерично пропищал Хан, — мне хана!       Феликс с Хёнджином, наблюдающие трагедию, совершенно не были обеспокоены. Абсолютно все в команде знали, что Джисон мог дом сжечь, и Чан всё равно его не накажет.       И они все знали, что ему даже делать ничего не нужно, чтобы заслужить прощение альфы.       Да, Хан был милым. Да, все в группе его обожали. Да, Чан любил их всех одинаково сильно.       Но.       Но его отношение к Джисону… Он никогда по-настоящему его не отчитывал и не ругал.       Любой бы сразу ответил, что Хан — его любимый ребенок. Ему было позволено вообще всё: забывать про приставку «хён»; ворочаться и строить рожи, когда тот пытается его поцеловать; залазить к Чану в кровать, когда ему приснился кошмар.       Джисон мог сделать совершенно что угодно, и Чан только прикусит его загривок. Исключительно из поучительных соображений.       — Всё с тобой будет нормально, — чуть обиженно пробубнил Феликс. Ему-то как раз досталось больше всех суровой заботы лидера, переживающего за юного омегу вдали от дома. Потом это всё, конечно, окупилось нежностью в триллиардном масштабе, когда Крис решил, что больше для Ёнбока нет угрозы вылета из группы. Хотя сами ребята были уверены, что Чан скорее кого-то убьёт, чем лишится своего австралийского малыша.       — Склей её обратно и подари, — хихикнул Хёндж. — Он станет любить её только сильнее.       — Ты же знаешь, что у меня руки правильно растут только для музыкальных инструментов, — грустно ответил Джисон.       — И Минхо, — глумясь добавил Хёнджин. Старший омега тоже носился с альфой как с маленьким. Но только до тех пор, пока им не хотелось поменяться местами.       Хан на шутку внимания не обратил, рассматривая крупные куски кружки на полу.       — Хан-и, не расстраивайся ты так, — Феликс тоже был ужасно слаб к грустным глазкам своего солнечного дуэта. — Джини тебе поможет, — блондин стрельнул в старшего крайне говорящим взглядом.       — Правда??       — Чтобы на месте преступления были мои отпечатки? — Хван же в открытую веселился. Он прекрасно знал, что Крис никогда не будет всерьёз ругаться ни на одного из омег. Ни запахом, ни взглядом, ни словами. Идеальный, мягкий только по отношению к ним альфа.       — Джини-и-и-и, — протяжно заныл Хан.       Парень сдался позорно быстро.       — Я помогу, но клеить будешь сам.       — Спасибо-спасибо-спасибо, — Джисон подлетел к высокому омеге и принялся любовно тереться, распространяя благодарный запах.       Ребята разразились хохотом. Пока Хван пытался оттолкнуть разбушевавшегося парня, Феликс аккуратно собрал осколки и подмёл мелкую крошку.

🧸🧸🧸

      Хёнджин, не скрывая улыбки, наблюдал за старательно высунувшим язык Джисоном. У того действительно всё, помимо работы айдолом и продюсером, получалось из рук вон плохо.       Но Хана это не останавливало — он послушно прижимал кусочки несчастной цветастой кружки друг к другу.       — Так? — не отрывая от злополучной посуды взгляда, он уточнил у их арт-гуру.       — Да, молодец. Подержи подольше, на всякий случай.       Хван оперся на руку и рассматривал усердного квокку. Когда они только познакомились, он не сомневался, что этот агрессивно настроенный к нему рэпер — альфа. Но теперь, когда дружба и привязанность перекроили все их взаимоотношения, он как будто даже моментами сомневался в собственном знании. Неудивительно, что журналюги, замечающие Хана около их лидера, писали ложные статьи, что младший из Фрирачи — омега.       Столько публикаций, что в любых обстоятельствах Хан оказывался в объятьях старшего: на концертах — на его плече или спине, на интервью — всегда подле него.       Но так было не только на площадке. Дома, во время работы или отдыха. В целом, правило работало совершенно всегда.       Джисон смеялся слишком сильно? Утыкался в Чана.       Грустил? Тоже к Чану под бок.       Страшно? За его спину.       Хотелось есть? Скорее к лидеру.       На любую проблему у Хана был один короткий ответ: «Чани-и-и-и-и-и-хён!»       Хёнджину казалось, что если Хан раскинет руки и начнёт падать назад, как в упражнении на доверие, Чан там материализуется, даже если был в другом здании.       Ему любая шалость сходила с рук. Именно его посылали будить Чана или сообщать тому плохие новости, когда что-то шло не так.       А Хан, даже не осознавая ни своего исключительного положения, ни собственной привязанности, бегал за альфой хвостиком.       Чанбин как-то авторитетно заявил: так было с самого начала, и это точно никогда не поменяется. Для Чана Джисон всегда был и будет самым милым.       Хан просто не видел, каким волком ходил Крис, когда Джисон запирался в комнате или сбегал из-за своих депрессивных периодов.       Хван не понаслышке знал, что Чан был в целом гиперопекающим для каждого из них. Он не был уверен, сколько раз ему приходилось цепляться за руки старшего и вставать в дверях, чтобы не дать тому покинуть их дом, когда Хёнджина отстранили от работы из-за клеветы.       На попытку выставить его и из общего общежития Крис тогда отреагировал… мягко говоря, жестоко. От сообщившего новость менеджера его оттаскивало четыре огромных бета-верзилы. Несколько охранников отделались ссадинами и синяками, но не успевшему ретироваться альфе-менеджеру в итоге их лидер сломал руку. Всё лечение, конечно, компенсировал. Но больше никто не пытался вывезти Хёнджина из их квартиры.       Так что да, никто и пальцем не смел тронуть членов стаи Криса.       Но даже обласканный любовью всех мемберов Хван признавал: с Ханом это переходило любые границы.       Как-то менеджеры забыли того на фотосессии.       Когда они добрались до дома, и Джисона не обнаружили ни в одной из машин, Чан устроил взбучку всему стафу, отказался оставаться в общежитии и поехал вместе с обоссавшимся от страха менеджером обратно. А ведь он даже не этому бедняге тогда сломал руку.       Хорошо, что это было в положительный период Джисона, и он только смеялся и хихикал со всей этой ситуации.       Когда Чан вернулся домой, улыбаясь, но не отпуская руки младшего, ребята выдохнули. Они не хотели представлять, чем бы всё это обернулось, если бы Крис нашёл того в павильоне с панической атакой.       Без кровопролития бы не обошлось.       Без шуток.       Лидер носился с младшим как будто тот был омегой, а не избалованным донельзя альфой. Именно им и избалованным. До неприличия.

🧸🧸🧸

      Чанбин заинтересованно просунул голову в приоткрытую дверь.       — Что делаете?       — Выбираем извинительный перекус, — насмешливо прокомментировал Минхо.       Все уже знали, как смешно и беспочвенно Хан беспокоился о разбитой кружке.       Со, хихикнув, проскользнул внутрь и прислонился к свободному плечу.       — Ты собрался всю его комнату рамёнами заполнить из-за одной кружки?       — Это не ОДНА кружка! Это ТА САМАЯ кружка!       Чанбин с Минхо переглянулись — они обязательно должны присутствовать при вручении недо-подарка всем составом. То, как будет улыбаться их лидер, нельзя было пропустить.       Это был отдельный командный пунктик: больше всего ребята не сговариваясь завидовали тому, как Чан смеялся рядом с Джисоном. С любой ерунды или его милашничества. А улыбка самого Хана заставляла Чана светиться довольством.       Конечно, он любил их всех, в этом никаких сомнений не было. И смеялся он нежно рядом с каждым — даже старшими альфой и омегой. Однако какую-то свою дурацкую сторону показывал только рядом с первым своим ребёнком. Мог даже хрюкнуть от заливистого смеха, что никак не вязалось с образом большого страшного альфы.       Минхо, как главный омега, мог бы обидеться на Криса, вот только он сам был полностью очарован харизматичным малышом.       Он положил подбородок тому на плечо и нежно промурлыкал:       — Хан-и, тебе не нужно так переживать, — Джисон скосил на него взгляд. — Ты думаешь, Чан действительно разозлится на тебя?       Вопреки успокоению, брови Хана взлетели домиком, и он слезливо, но со всей искренностью ответил:       — Но он ведь так любит эту кружку, — Ли вдохнул, собираясь продолжить, но Джисон тихо закончил, — он очень расстроится.       — Так вот оно что, — донеслось с другой стороны от Чанбина, — наш Джисон-и не хочет расстраивать волка, — мозолистая от тренировок ладонь приземлилась на макушку младшего, нежно тормоша его.       — Тогда тебе стоит купить ананас, — серьезно сказал Минхо, чмокая грустную мордашку в носик.       — Думаешь, стоит?       — Нет, — с таким же невозмутимым лицом ответил Ли.       Хан не выдержал затянувшегося зрительного контакта и сорвался смехом, шутливо стукая старшего по предплечью.       Минхо улыбался совершенно зачарованно, а Чанбин не мог взгляд оторвать от таких разморенных и успокоенных маленькой шуткой мемберов.

🧸🧸🧸

      Хан сидел за столом, положив на руки голову, и рассматривал получившуюся кружку. Доставка необходимой оборонительной еды задерживалась, так что он остался наедине с криво склеенными кусочками.       Хлопнула входная дверь.       Внутри всё сжалось.       Он был не готов.       Разговор в коридоре донёс до Джисона любимый голос, и тот выдохнул.       Сынмин вернулся. Они с младшеньким собирались на совместное занятие по вокалу утром. Видимо, только закончили.       Он выглянул из убежища.       — Как прошло?       — Чонин становится всё лучше, — незамедлительно похвастался Ким.       — Хён… — смущёный парень вдруг отвлекся, принюхиваясь к чему-то. Это не осталось незамеченным.       — Мне нужно ваше мнение…       Ребята озадаченно смотрели на нечто, что раньше было обычной посудой.       — Разве это не любимая кружка Чан-и-хёна? — спросил Чонин.       Сынмин же угрюмо рассматривал самого Хана. От взгляда беты мурашки бежали по коже. Кто действительно как серый кардинал был главным опекуном их лидера, так это спокойный с виду Мин.       Так было не всегда. Но когда главный вокалист осознал, что «проклятие» единственного беты — преимущество, стал пользовался этим на максимум. Он не улавливал запахи ребят и смену настроений по ферамонам, но был внимательным. И без сложностей для себя самого мог позаботиться и об омегах в течке, и об альфах в гоне.       Какое-то время Крис так тяжело переживал гон, что единственным, кто физически мог к нему подойти, стал Сынмин. Не чувствующий того кошмарно сильного, властного и подчиняющего запаха, которым невольно заполонял всё пространство их лидер. Сынмин, пахнущий слабо, спокойно и, вопреки стереотипам, вкусно.       И сейчас Ким злился.       — Разве ты не знаешь, как она ему дорога?       Успокоенный всеми омегами Хан тут же потерял всё своё собранное по кусочкам самообладание.       — Хён, — Чонин попытался остановить раздраженного бету, потянув за рукав.       — Ты знаешь, как Кристофер тебя любит, и всё равно испытываешь его терпение?       Парень негодовал, но кофту из пальцев макне не выдернул. Наоборот — сжал теплую ладонь своей, будто заземляя разнервничегося от конфликта младшего.       Если какой-то бета и мог так уверенно отчитывать альф, так это только Сынмин.       — Я не хотел, — отчаянно пролепетал Джисон.       — Ты пойдёшь к нему сейчас же и во всём признаешься, — назидательным тоном отчеканил парень.       — Я так и собирался…       — Прямо. Сейчас.       — Но снеки ещё…       — Сейчас же, — холодно припечатал Мин.       Джисон насупился. Каким бы нежным и доверчивым он ни был к ребятам, он всё равно оставался альфой. Ян нервно заморгал — запах Хана в мгновение стал тяжелым и давящим. Он угрюмо толкнул плечом Кима, влез в кроссовки, сминая пятки, и вышел.       — Сынмин-хён? — бета молчал, сжимая кулаки. — Что случилось? — он всё ещё молчал. — Я постоянно что-то разбиваю, и ты никогда не ругаешься, — Сынмин неловко отвернулся от младшего. — Что не так на самом деле?       Парень сделал пару напряженных вдохов и усилием заставил себя расслабиться.       — Ты нервничаешь, — выдохнул старший, кивком указывая на тарабанящие по джинсам пальцы.       — Ах, ой, — одернул себя Чонин. — Просто Джисон так переживал, что… — он замялся.       — Что весь воздух пропитался его отчаянием? — закончил за него Ким.       — Угу.       — А теперь представь, что будет с Бан Чаном, если он вернётся, почует нервозность Хана, — Сынмин цедил сквозь зубы, — а этот хомяк будет избегать его от стыда.       Макне послушно прикинул себе ситуацию и тут же отозвался тихим «Оу».       — Вот именно, — кивнул сам себе, — нужно хотя бы общие комнаты проветрить.       Сынмин стянул джинсовку, переобулся в тапочки и уже направился к кухне, чтобы открыть окна, как из-за спины послышался ехидный голос младшего.       — Ты ревнуешь, хён, — расплываясь в улыбке, прокомментировал Ян.       Сынмин недовольно засопел, но спорить не стал. Он правда чересчур эмоционально отреагировал.       — Я не хочу, чтобы он волновался, — ответил, сдаваясь наконец.       Обернулся.       Зря.       — Ты сейчас о Джисоне говоришь, я прав? — лисий прищур совершенно преобразил лицо парня. Ким же чуть покраснел, подтверждая догадку. — Не хочешь, чтобы твой любимый автор нервни…       Сынмин резко оказался впритык и прижал руку к чужому рту. Раздалось истеричное шипение и краткое «Т-ц-с».       Да, он обожал то, как Джисон писал песни. Какие слова находил и как выстраивал мелодию. Как их голоса звучали в дуете. И как он ему доверял. Ведь именно Мин был якорем для альфы, если на того накатывала паника.       — Со дома.       Но помимо всего его восхищения к Джисону и уникальной опеки над Крисом, у Сынмина был обожаемый, комфортный, самый веселый продюсер, с которым он мог пререкаться и в шутку зубоскалить. В ласке которого он нуждался больше всего. Чьё доминирование признавал и не чуя феромонов.       Глаза напротив, превратившиеся в щёлочки, не переставали смеяться, и Сынмин вынуждено отдернул руку, когда по ладони, ужасно слюнявя её, проехался язык.       Очередное исключение именно для него: этот дьяволенок избегал любой излишней тактильности, но издевался над Сынмином только так.       — Чанбин-хё-ё-ён! — нараспев заорал макне.       — Не смей…       — Бини-хён, тут кое-кто очень соскучился.       Красный как рак Сынмин попытался было ретироваться к себе, но крепкие руки младшего альфы сжались на пояснице, нежно поглаживая и останавливая от побега. Заинтересованный запах уже слышался в коридоре.       — Я тебе это припомню.       — Конечно-конечно, — продолжал улыбаться Чонин, расположив подбородок на плече перед собой.       К ним выглянул уже заранее довольный Со — малыши наконец дома.

🧸🧸🧸

      Стук в дверь студии Чана не смутил. Его дети были очень вежливыми, когда доходило до рабочих моментов. А вот то, что он уловил неспокойные нотки Джисона — очень даже.       — Хан-а?       — Я зайду?       То, как весь Крис собрался, напрягся, словно сдавленная донельзя пружина, напомнило Джисону, что тот ещё не был в курсе, почему младший нервничал.       — Всё хорошо! — спешно заверил Хан, залетая внутрь и прикрывая дверь. Теперь, когда он был целиком в поле зрения Чана, тот мог немного выдохнуть. С ним всё было действительно в порядке. — Я просто…       В глазах иррационально защипало, и Джисон потерял все заготовленные заранее слова.       Подначенный Сынмином, он просто выбежал из дома с кружкой наперевес, даже не удосужившись взять пакет. Поэтому стоял теперь перед старшим, пряча свою персональную беду за спиной.       — Джисон… — прозвучало низким голосом.       Почти приказ. Но Хану стало по настоящему больно от мысли, что на самом деле — никогда не приказ. Всегда просьба. Мольба. Лишь бы ребята позволили их лидеру о них позаботиться.       Он резко вытянул руки вперед, немного пугая этим Криса, и зажмурился, чтобы не видеть разочарования в глазах напротив.       — Прости меня, правда, — неловко пролепетал Хан, — я знал, что это твоя любимая кружка, и всё равно не был осторожен, убирая посуду.       Удивление на чужом лице быстро сменилось пониманием.       Чан смотрел на него с хитрой смешинкой, ожидая, когда младший вновь взглянет на него. Кто говорил, что лидер и макне совершенно непохожи, никогда не видели их всезнающего взгляда.       — Ты знаешь, почему она была моя любимая? — Джисон отрицательно замотал головой. — Правда не помнишь? — парень тупо уставился на лидера. Тот совершенно беззлобно рассмеялся, даже не думая ругать своего малыша. — Иди сюда.       Хан послушно подошёл к стулу альфы и встал у того между разведённых ног. Ну натурально нашкодивший ребёнок.       Крис забрал криво, но старательно склеенную кружку и отставил на стол, задержав на ней чуть задумчивый взгляд.       Взял нервно царапающие самих себя ладони в свои.       — Один маленький, но очень гордый альфа подарил мне её со словами: «Я хочу всегда следовать за тобой, хён».       Глаза Чана смеялись, а Джисон хлопал своими, не понимая, к чему клонил старший.       Пока до него не дошло.       Он медленно залился краской и прикрылся бы руками, но те были зажаты в сильных пальцах лидера.       Если остальные ребята тоже знали предысторию, то день становился до дрожи в коленях неловким.       Как же глупо.       Джисон уже разгонялся в осуждении самого себя, как его накрыл густой запах Чана. Он проморгался и вновь взглянул на лидера. Ему нравилось, когда Крис отпускал свои феромоны — ощущалось как уютное тяжелое одеяло. Но сам парень считал свой запах слишком требующим. Обязывающим. Так что Чан редко пускал его в ход с мемберами.       — Спасибо, что вновь подарил мне её.       Крис смотрел на него с таким нескрываемым обожанием, что Хан сдался и как маленькая коала забрался на колени к старшему, пряча лицо за крепким плечом.       Бубнёж в капюшон толстовки Чан, конечно, разобрать не смог. Он, смеясь, попытался отодвинуться, чтобы понять слова, но Джисон вцепился клещом и отказывался открывать лицо.       — Я ничего не понял, — в спину досадливо загудели. — Ты там рэп придумываешь? — легкий удар прилетел во второе плечо. — Какой ребёнок, — подытожил Крис, сжимая младшего в крепких объятиях.       — Я по-прежнему хочу, — Чан ослабил хватку, но не стал отрывать явно смущающегося Хана. Хотя в милую мордашку заглянуть хотелось страшно, — следовать за тобой.       Сердце пропустило удар.       Крис завел руку в волосы Джисона, чуть погладил и отвёл ладонь. Альфа послушался и слегка отстранился. Из чистой вредности смотрел глаза в глаза.       — Вы с Чанбин-и уже давно идёте рука об руку со мной. А ребята и вовсе иногда ведут нас за собой, — он нежно провёл по лбу младшего и убрал прядку тому за ухо. — Тебе не нужно прятаться, — пальцы на его кофте сжались, — сияй ещё ярче.       У Криса не было намерений растрогать своего щенка, но он сам в итоге расчувствовался. Так что чуть потянулся и оставил скромный поцелуй на лбу своего гения.       Отстранился.       Джисон счастливо улыбался. Он выглядел уставшим, чуть взбудораженным, но спокойным. Его запах больше не кислил и покладисто ластился в ответ.       Через пару минут молчания Хан снова уткнулся носом в толстовку, закинул руки на старшего и начал утрированно возиться, пытаясь устроиться удобнее, чем невероятно веселил Криса. Нарочно вёл себя по-детски, пытаясь напитаться всей любовью и лаской. Крис смеялся, водил руками по расслабившейся спине и чуть-чуть катал кресло вокруг оси.       В конце концов убаюканный младший засопел.       Чан не мог нарадоваться.       Его самый-самый любимый первый член стаи по прежнему чувствует себя комфортно в его объятьях.       Его малыш-альфа Джисон-и.