Часть 1
2 марта 2026 г., 16:41
Если вы когда-нибудь были привидением — вы меня наверняка поймёте.
Если не были — поздравляю, у вас есть пульс.
Меня зовут Ким Тэхён.
Мне официально сто восемьдесят семь лет (по меркам мира живых), тридцать два (по моим ощущениям) и ноль (по документам, потому что призракам документы не выдают, и это просто ужасная дискриминация, по моему скромному мнению, вот).
Я живу в старом особняке на холме.
Точнее, парю. Потому что ходить — это для живых.
И всё было прекрасно.
До него.
До Чон Чонгука.
Он появился три месяца назад, ворвался в мой посмертный покой, как свежий сквозняк с запахом карамели и грозы, и с тех пор я официально его ненавижу.
Очень.
Сильно.
Катастрофически.
Он бесит меня абсолютно всем, что делает, но больше всего тем, что: слишком красиво светится в лунном свете, смеётся так, будто звенят хрустальные колокольчики,
и каждый раз, когда проходит сквозь меня — делает это СЛИШКОМ МЕДЛЕННО.
Это... Самая настоящая провокация.
— Тэхён-а, ты опять висишь на люстре? — доносится снизу.
Я демонстративно переворачиваюсь вверх ногами.
— Я не вишу. Я стратегически размещён в пространстве.
Чонгук стоит внизу, сложив руки на груди. Он немного прозрачнее меня — значит, волнуется. Призрачная физиология простая: чем сильнее чувства, тем меньше плотности.
Он сейчас почти сияет.
И меня это жутко бесит.
— Ты избегаешь меня? — спрашивает он.
— Я? Тебя? Пожалуйста, не говори ерунды. Я скорее пройду через стену, чем через тебя.
(Это ложь. Я уже три раза сегодня проходил через него специально.)
Он хмыкает и поднимается ко мне — да, некоторые из нас умеют летать без понтов. Я тоже умею, но делаю это грациозно. Он — слишком уверенно.
Он зависает напротив, на расстоянии ладони.
— Ты опять холодный.
— Я призрак.
— Но со мной ты обычно теплее.
Пауза.
Тишина.
Где-то внизу живые люди смотрят ужастик и не подозревают, что над их головами два настоящих живых привидения играют в «я тебя ненавижу, но не совсем».
— Не выдумывай, — фыркаю я и отворачиваюсь.
Он делает шаг вперёд.
Проходит сквозь меня.
Медленно.
Слишком медленно.
Он совершенно точно делает это специально.
И внутри меня будто разлетаются искры — серебристые, тёплые, невозможные.
Ненавижу его.
— Чон Чонгук! — шиплю я, разворачиваясь. — Сколько раз говорить тебе — не проходи через меня без предупреждения!
— Но я предупреждал.
— Когда?!
— В прошлой жизни.
Я зависаю.
Он улыбается.
И вот тут начинается главная проблема.
Потому что я помню.
Не полностью.
Обрывками, но все же...
Смех под сакурой...
Тёплую ладонь...
Обещание «даже если умрём — найдём друг друга».
Глупо, да?
Но мы друг друга нашли.
И теперь делаем вид, что это... Чистая случайность.
— Ты слишком много думаешь, — тихо говорит он.
— А ты слишком много чувствуешь.
— Это плохо?
— Да. Это ужасно.
Он наклоняется ближе.
Наши лбы почти соприкасаются — если бы у нас была полноценная физическая плотность, конечно же.
— Тогда почему ты каждый вечер ждёшь меня на крыше?
Я молчу, как партизан.
Потому что призраки не краснеют.
Но если бы краснели — я бы сейчас светился как неоновая вывеска.
— Я не жду тебя, — говорю я. — Я жду... закат.
— Я и есть твой закат.
Это вообще законно — так говорить?!
Я отталкиваю его — точнее, пытаюсь. Руки проходят сквозь него, и мы оба замираем, оказавшись друг в друге, словно переплетённый дым.
Слишком близко.
Слишком тихо.
Слишком… интимно и волнительно для тех, кто давно уже мертв.
— Я тебя ненавижу, — шепчу я, а этот призрачный засранец улыбается так, будто это признание в любви.
— Я тоже тебя ненавижу, Тэхён-а.
И если вы сейчас подумали, что это любовь — вы ошибаетесь.
Это стратегическая вражда.
Очень... Очень стратегическая.
Особенно когда он осторожно касается моей щеки, и наши призрачные контуры на секунду становятся плотными, почти настоящими.
Особенно когда я не отстраняюсь.
Особенно когда я шепчу:
— Только попробуй исчезнуть раньше меня.
И он отвечает:
— Я уже пробовал однажды. Больше не буду.
Внизу люди выключают свет.
Ночь становится глубже.
Мы зависаем на крыше, плечо к плечу, притворяясь, что просто наблюдаем за звёздами.
И я снова официально его ненавижу.
Потому что если это не ненависть — то что тогда?
***
А ещё... мы с ним уже однажды всё испортили.
И признаться честно, есть одна оооогромная проблема в том, чтобы быть призраком.
Память.
Она не приходит сразу.
Она... просачивается.
Как едва заметный дым... Как промозглый холод через щели старых окон.
Как... Чон Чонгук через меня — разумеется, как всегда без предупреждения.
Сегодня она пришла с дождём.
Особняк трещал от ветра, живые люди внизу прятались под пледами, а я стоял у окна и смотрел, как молнии разрезают небо.
И вдруг в моей призрачной голове вспыхнуло ярче молний за окном и я увидел...
... Сакура...
...Тёплая ладонь...
Смех...
И... кровь.
Слишком. Много. Крови.
Я дёрнулся так резко, что прошёл сквозь стену в коридор.
— Тэхён? — голос за моей спиной звучал непривычно серьезно и взволнованно. Конечно, это был он.
— Не подходи, — испуганно выдохнул я.
— Ты... снова вспоминаешь?
Снова.
Значит, он тоже.
Я развернулся.
Чонгук стоял посреди коридора, чуть прозрачнее обычного, а значит, испытывал волнение, страх... И что-то ещё — неужели... это была... вина?
— Ты знал? — спросил я тихо. Но он молчал.
И это и был его ответ.
И тогда я все вспомнил.
Мы... не просто умерли.
Мы умерли... из-за меня.
Прошлая жизнь вспыхнула целиком, будто кто-то резко включил свет.
...Мы были живыми.
Очень живыми.
Я был сыном человека, который должен был заключить выгодный брак.
Он — тем, кого мне категорически нельзя было любить. Но наши сердца сделали выбор за нас и назад дороги больше не было.
Мы встречались тайно.
Под цветущей сакурой.
Смеялись.
Планировали сбежать.
— Даже если мы умрём — все равно найдём друг друга снова, — сказал тогда мне он.
Я засмеялся, не восприняв его слова всерьез.
А потом... нас нашли.
Я помню крик.
Чужие шаги.
Как я толкнул его.
Толкнул.
Чтобы спасти.
Но…
Он упал первым.
Я прыгнул следом.
Романтика? Нет.
Глупость.
И теперь мы здесь.
Два привидения с незаконченным обещанием.
— Почему... ты мне не сказал? — мой голос эхом отразился от каменных стен в коридоре.
— Потому что ты каждый раз винишь себя, — тихо ответил Чонгук. — Каждый чертов цикл.
Я завис.
— Каждый… что?
Он вздохнул и сел по-турецки прямо в воздухе.
— Мы уже были призраками. И до этого.
И до этого?
Я моргнул.
— Прости, что?
— Мы с тобой всегда находим друг друга. Влюбляемся. Но каждый раз что-то идёт не так, и мы умираем. Обещаем не повторять прошлых ошибок. Но каждый раз всё по новой. Это уже не романтика. Это баг системы.
— То есть… — я медленно опустился напротив него. — Это... проклятие?
— Нет.
Он посмотрел на меня так мягко, что у меня внутри всё стало тёплым.
— Это мы.
В наступившей после этого тишине дождь затарабанил в окна просто оглушительно громко.
— Мы каждый раз выбираем друг друга, Тэхён, — продолжил он. — И каждый раз ты делаешь вид, что ненавидишь меня, потому что боишься.
— Я не боюсь! - тут же взвился я.
— Ты боишься снова меня потерять. - тихо вздохнул Чонгук.
Я отвернулся.
— Но в этот раз всё будет иначе, — едва слышно из-за дождя прошептал он.
— Почему? - я искоса посмотрел на него.
Он улыбнулся. Немного криво. Немного печально. И как-то отчаянно.
— Потому что в этот раз я помню всё с самого начала.
Я резко повернулся к нему.
— Ты… что?
— Я узнал тебя в первую же ночь. Когда ты сделал вид, что просто висишь на люстре.
Я задохнулся.
— И ты молчал?! Все это время ты просто... Молчал?!
— Ты был счастлив, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы память снова тебя сломала.
Чон Чонгук.
Самый раздражающий.
Самый глупый.
Самый…
Самый мой.
Я подлетел к нему слишком резко.
— Чон Чонгук, ты... Ты просто идиот! — прошептал я.
— Да.
— Ты должен был сказать мне!
— Знаю.
— Я тебя ненавижу!
Он улыбнулся.
— И это я тоже знаю, Тэ.
И вот тут что-то изменилось.
В воздухе между нами появилась тонкая серебряная нить.
Светящаяся. Живая.
Я уставился на неё.
— Ты это видишь?
— Да.
Нить тянулась от моей груди к его.
Связь.
Обещание.
Петля.
И вдруг я понял.
— Мы не застряли потому, что умерли, — прошептал я. — Мы застряли, потому что... не закончили то, что должны были закончить.
Он кивнул.
— Каждый раз мы жертвуем собой вместо того, чтобы жить.
Дождь стих.
Особняк затих.
И впервые за три месяца я не чувствовал страха.
— Тогда в этот раз, — сказал я медленно, — мы не будем жертвовать?
Он приблизился ко мне, остановившись на расстоянии всего лишь вздоха.
— В этот раз мы выберем жить. Даже если мы призраки.
— И если всё снова пойдёт не так?
Он коснулся моего лба своим.
Наши контуры стали плотнее. Почти материальными.
— Тогда мы разрушим цикл.
Я усмехнулся.
— Мы? Два привидения, которые пугаются пылесоса?
— Именно мы, Тэ, - усмехнулся он.
И знаете что?
Я больше не сказал «я тебя ненавижу».
Я просто взял его за руку.
И впервые она не прошла сквозь него.
