Ошибка богов

Четыре года. Четыре года я живу в этом мире, и если первые три ушли на адаптацию, наблюдение и базовое выживание, то четвёртый стал временем осознания одной простой истины: сидеть сложа руки и ждать, пока подрастёшь, чтобы начать что-то делать — глупость, достойная второкурсницы, которая думала, что диплом сам найдёт ей работу. Я сижу на своём любимом подоконнике в покоях, которые делю с Каем. Ну, формально это его покои, как у наследника, но после того, как мама окончательно ушла в свою меланхолию, он настоял, чтобы мне поставили кровать в его комнате. Сказал, что так спокойнее. Императору было всё равно, слуги поворчали для порядка и согласились. Так что теперь мы живём вдвоём, и это, пожалуй, лучшее, что случилось со мной за четыре года в этом теле. Кай спит. Ему шесть, он целый день тренируется, учится этикету, истории, тактике и ещё десятку предметов, которые должен знать наследник. К вечеру он вырубается моментально, едва коснувшись подушки. Я завидую его способности отключаться. Мои мозги работают круглосуточно. Передо мной на подоконнике лежит лист бумаги — один из тех, что я стащила из кабинета Кая, пока он не видел. На листе аккуратным почерком, который я тренировала весь этот год (писать в три года так, чтобы никто не заметил, оказалось тем ещё квестом), выведено: «Бизнес-план: Империя Эмизия. Стартап №1. Книжное издательство» Ниже — столбики цифр, расчёты, заметки на полях. В этом мире книги существуют, и ситуация с ними куда интереснее, чем я думала поначалу. Печать здесь — это не механический процесс с тяжёлыми станками, как в средневековье моей прошлой жизни, а нечто среднее между ремеслом и магией. Я выяснила это, подслушивая разговоры слуг и однажды увязавшись за Каем в город, когда его возили на смотрины в Гильдию магов. Оказывается, основная масса книг печатается с помощью магии земли и воздуха. Выглядит это так: специально обученные маги-печатники создают формы из особого податливого камня, который под воздействием магии становится мягким, как глина, а потом затвердевает навечно. На эти формы наносят текст — либо вручную, либо с помощью магии, копируя с оригинала. Потом приходит маг воздуха, который особым заклинанием «вдувает» краску в углубления, и маг земли, который прижимает листы пергамента или бумаги к форме с идеальной, равномерной силой. Один маг-печатник средней руки может за день изготовить до трёх сотен копий книги среднего объёма. Целая гильдия, работающая посменно — тысячи. Благодаря этому книги здесь не являются предметом роскоши, доступным лишь избранным. Конечно, есть фолианты ручной работы с золотым тиснением и иллюстрациями, выполненными магами света (это безумно дорого), но обычные книги — любовные романы, сборники законов, учебные пособия, приключенческие истории — продаются по ценам, вполне доступным для простых горожан. Я аккуратно выспрашивала у Лили, сколько зарабатывают слуги во дворце, и сопоставляла с ценами, которые видела в книжных лавках во время редких вылазок. Цифры впечатляли. Средний ремесленник в столице зарабатывает около ста медяков в день. Пятьдесят медяков составляют один серебряный, а пятьдесят серебряных — один золотой. Книга среднего объёма стоит от пяти до пятнадцати серебряных в зависимости от популярности автора и качества переплёта. То есть за месяц, работая без простоев, человек со средней зарплатой может купить себе две, а то и три книги. Для сравнения: обед в таверне обходится в десять-двенадцать медяков, а простая одежда — в один-два серебряных. Книги — это не предмет первой необходимости, но и не несбыточная мечта. Люди читают. Люди хотят читать. Рынок существует и, судя по всему, процветает. Но есть одна проблема: качество литературы. Писателей в этом мире мало. Точнее, мало тех, кто пишет хорошо. В основном книги создаются четырьмя путями. Первый — учёные мужи пишут трактаты по истории, философии или магии. Второй — поэты и драматурги, которые издают сборники стихов или пьес. Третий — народные сказители, чьи истории кто-то записывает и издает, но качество записей обычно ужасное, а истории повторяются из поколения в поколение. Четвёртый тип — молитвенники, которые издаются храмом. Новых, свежих, захватывающих историй — кот наплакал. Я помню, как в прошлой жизни, на третьем курсе, мы проходили маркетинг. Наш профессор, старый циник с вечным запахом кофе, любил повторять: «Если рынок голоден, а товара нет — ты либо идиот, который упустит возможность, либо гений, который создаст спрос. Третьего не дано». Я не идиотка. А у меня в голове — целая библиотека бестселлеров. Я училась на экономическом, и, слава богине, память у меня всегда была хорошая, а с благословением на обучение стала просто феноменальной. Я помню книги. Не все подряд, конечно, но те, что читала в универе на парах вместо лекций, те, что скачивала в электронку и проглатывала ночами, те, что покупала в бумаге и перечитывала до дыр. «Граф Монте-Кристо» — местным аристократам зайдёт идея мести и справедливости, а простым людям — история про простого парня, который стал могущественным. «Гордость и предубеждение» — для дам, которые мечтают о романтике, но при этом хотят видеть умных героинь. «Три мушкетёра» — для мужчин, которые любят приключения и дружбу. Детективы Агаты Кристи — для всех, кто устал от скуки и хочет поломать голову. И это только начало. «Собор Парижской Богоматери» для любителей трагедий, «Отверженные» для тех, кто хочет чего-то масштабного, «Джейн Эйр» для тех, кто верит в любовь вопреки всему. Я даже помню «Войну и мир» (спасибо школьной программе и тому, что я перечитывала его летом перед универом), но с этим пока повременю. Слишком объемно, слишком сложно для первого раза. Проблема в том, что мне четыре года. Четыре, мать его, года. Я не могу просто прийти к печатнику и сказать: «Здравствуйте, я принцесса, хочу издать тираж книг, вот рукописи». Во-первых, рукописей у меня нет. Во-вторых, меня просто не воспримут всерьёз. В-третьих, об этом узнает отец, а он явно не одобрит, чтобы его дочь занималась торговлей. В-четвёртых — если кто-то узнает, что это я пишу книги, начнутся вопросы. Откуда четырёхлетняя девочка знает такие сложные истории? Почему она вообще умеет писать? Значит, нужна легенда. И посредник, который будет абсолютно чист перед законом и подозрениями. И тут меня осенило. Посредником могу стать я сама. Не в своём теле, конечно, а в другом обличье. Магия Воды, которой я владею, позволяет мне управлять жидкостями. А магия Света, которую я всё ещё боюсь использовать в полную силу, даёт кое-что ещё — способность вкладывать частицу себя в созданные конструкции. Я вспомнила об этом случайно, когда наблюдала за уличными кукольниками во время одной из вылазок в город. Они управляли марионетками с помощью ниток. А если нитки заменить водой? А если воду сделать прозрачной, почти невидимой? А если вложить в куклу частицу своего света, чтобы она могла двигаться почти самостоятельно? Я экспериментировала тайком, по ночам, когда Кай спал. Первые попытки были жалкими — водяные фигуры растекались лужами, свет не держался, куклы разваливались. Но постепенно, шаг за шагом, я училась. Секрет оказался в том, чтобы создать каркас изо льда — тонкого, почти невесомого, но прочного. Потом обернуть его водой, которая будет играть роль «кожи». И в самую сердцевину, в грудь куклы, поместить крошечную каплю света — не настолько сильную, чтобы меня можно было обнаружить, но достаточную, чтобы кукла могла двигаться и говорить моим голосом. Куклу я сделала не похожей на ребёнка. Это было бы подозрительно — кто доверит серьёзные дела маленькой девочке? Нет, моя марионетка должна выглядеть на семнадцать — девушка, почти взрослая, но ещё достаточно молодая, чтобы её таинственность не пугала, а интриговала. Лицо я создавала долго, перебирая варианты. В итоге остановилась на нейтральной, но приятной внешности: большие глаза (без зрачков, конечно — с ними слишком сложно, пусть будут просто светлыми), тонкие брови, аккуратный нос, губы с лёгкой улыбкой. Волосы — из тонких водяных нитей, уложенные в простую причёску. В сумраке или при тусклом свете она будет выглядеть почти как живая. Одежду я не стала создавать из воды — это слишком сложно и ненадёжно. Вместо этого я стащила из старых вещей матери плащ с капюшоном, который давно пылился в сундуке. Тёмно-синий, почти чёрный, с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Никто не узнает под ним куклу. Имя я выбрала не сразу. Перебирала варианты, пока не вспомнила свои старые увлечения. В прошлой жизни я увлекалась японской культурой, читала мангу, смотрела аниме. "Нана" — красивое имя, означающее "семь" или "яблоко" в зависимости от написания. "Сан" — просто вежливое обращение. Нана-сан. Таинственная незнакомка, которая приходит из ниоткуда и уходит в никуда. Кукла-посредник, за которой стоит четырёхлетняя принцесса. Никто не заподозрит ребёнка. А куклу... куклу будут бояться или боготворить, но точно не свяжут с императорским дворцом. «Бизнес-план: Империя Эмизия. Стартап №1. Книжное издательство» — дополнила я свои записи. Автор: Нана-сан (таинственная сказительница) Внешность: девушка лет семнадцати, скрывается под плащом Посредник: Нана-сан (кукла) Каналы связи: только кукла, никаких живых посредников до первого контакта с печатником Магическая поддержка: вода + свет (минимально, только для управления куклой) Главное правило: никто не должен знать о книгах до того, как они увидят свет. Только я и моя кукла. *** Прошёл месяц. За этот месяц я сделала три вещи. Первое — я написала книгу. Это было сложно. Не физически — я диктовала сама себе, записывая историю на листах, которые тайком таскала из кабинета Кая. С благословением богини слова лились рекой, я почти не делала ошибок, а если делала — переписывала начисто. Через три недели у меня была готовая рукопись "Гордости и предубеждения", адаптированной под местные реалии. Имена я изменила — Элинор и мистер Торн вместо Элизабет и Дарси. Страну — выдумала маленькое королевство на границе с империей, которое никто не знает. Суть осталась. Второе — я нашла печатника. Это было самое рискованное. Я не могла спрашивать у слуг, не могла проявлять интерес — сразу бы возникли вопросы. Пришлось действовать через куклу, но для этого нужно было сначала оказаться в городе. Я дождалась, когда Кая повезут на очередную экскурсию в Гильдию магов. Увязалась за ним, сказав, что хочу посмотреть на "красивые камни". Отец был занят, мать в очередной меланхолии, Кай обрадовался компании. Нас сопровождала охрана, но в толпе на рыночной площади я на миг задержалась у лотка с безделушками, и кукла, которую я несла в сумке (объяснила Каю, что это моя новая игрушка), выскользнула и спряталась за прилавком. Я потратила полдня на управление куклой, пока Кай был в Гильдии. Это было невероятно трудно — сидеть на скамейке в приёмной, делать вид, что скучаешь, и одновременно вести куклу по городу, искать печатные мастерские, запоминать адреса, говорить с людьми. Но я справилась. Кукла нашла три мастерские. В двух первых её прогнали — не захотели разговаривать с "подозрительной девицей в плаще". В третьей оказался пожилой маг земли по имени Бертран, который, видимо, уже насмотрелся на странных посетителей. — Чего хочешь, девочка? — спросил он, разглядывая куклу. — Если просить деньги — сразу скажу нет. — Я хочу напечатать книгу, — ответила кукла моим голосом, изменённым до нейтрального, слегка звенящего. — У меня есть рукопись и деньги. — Деньги? — Бертран усмехнулся. — Покажи. Кукла протянула мешочек с монетами — мои личные сбережения. За четыре года мне дарили деньги на праздники, я их никогда не тратила, копила. Там было около пяти золотых — целое состояние для простого человека, но для печатника — только на первый тираж. Бертран взвесил мешочек, заглянул внутрь и присвистнул. — Неплохо. Откуда у такой молодой девушки такие деньги? — Это моё дело, — твёрдо сказала кукла. — Вы берётесь напечатать сто экземпляров? Бертран задумался. Сто экземпляров — небольшой тираж, но для новичка в самый раз. — Покажи рукопись. Кукла достала из-под плаща стопку листов. Бертран пролистал, хмыкнул. — Почерк интересный... сама писала? — Сама. — Ладно. Сто экземпляров. Пятьдесят в простом переплёте, пятьдесят в хорошем. С тебя пять золотых. Если продашь — будем разговаривать дальше. — Договорились, — кивнула кукла. — Когда будет готово? — Через две недели. — Я приду. Кукла ушла, растворилась в толпе, а потом и вовсе исчезла в переулке, превратившись в лужу воды, которая быстро испарилась. Я сидела на скамейке в Гильдии, чувствуя, как кружится голова от перенапряжения. Но внутри пела радость. Первый шаг сделан. Никто не знает, никто не подозревает. *** Две недели тянулись бесконечно. Я делала вид, что живу обычной жизнью четырёхлетней принцессы. Играла с Каем, ходила к матери (она стала чуть чаще улыбаться, когда я рассказывала ей выдуманные истории), молча сидела в библиотеке у Теодора, делая вид, что рассматриваю картинки. Никто не знал. Ни Лили, которая по-прежнему была просто нянькой и не подозревала, что её тихая подопечная затеяла. Ни Кай, который думал, что его сестра просто тихая и любит помечтать. Ни мать, которая видела во мне только ребёнка. Через две недели я снова увязалась за Каем в город. Снова "потеряла" куклу на рынке. Снова вела её к Бертрану, чувствуя, как магия вытекает из меня ручьями. Бертран встретил куклу с уважением. — Готово, — сказал он, выкладывая на стол стопки книг. — Пятьдесят простых, пятьдесят хороших. Смотри. Кукла взяла одну книгу. Простой переплёт, но бумага хорошая, печать чёткая. На обложке значилось: "Элинор и её сёстры". История одной гордости. Автор: Нана-сан". — Хорошая работа, — сказала кукла. — Я довольна. Бертран просиял. — Спасибо. Если будут ещё заказы — я готов. — Будут, — пообещала кукла. — Но сначала надо продать эти. Она забрала книги. Все сто экземпляров. Как? Очень просто — Бертран помог погрузить их на тележку, которую кукла "наняла" (на самом деле просто управляла водой, заставляя тележку катиться саму, но на расстоянии, чтобы никто не видел). Тележка покатилась в сторону бедного квартала, а потом книги исчезли. Кукла спрятала их в подвале заброшенного дома, который я присмотрела заранее. Место было тихое, никто туда не заходил. Теперь оставалось самое сложное — продать. *** С продажами пришлось повозиться. Я не могла просто прийти в книжную лавку и предложить книги — меня бы спросили, кто я и откуда. Значит, нужен был другой способ. Я выбрала самую маленькую книжную лавку в городе, ту, где работала Мира — подруга Лили моей личной горничной и няни. Мира была молодой, неопытной, но честной и мечтала о лучшей жизни. Её можно было заинтересовать. Но как? Если я приду к ней как Нана-сан, она расскажет хозяину, хозяин начнёт расспрашивать... Нет, надо сделать так, чтобы она сама захотела продавать эти книги, чтобы думала, что это её идея. Я выбрала момент, когда Мира закрывала лавку вечером. Кукла ждала её в переулке. — Мира, — окликнула кукла. Девушка вздрогнула, обернулась. В полумраке она видела только фигуру в плаще. — Кто вы? — Писатель. Я написала книгу. Хочешь прочитать? Кукла протянула ей один экземпляр — простой, но аккуратный. Мира машинально взяла, посмотрела на обложку. — "Элинор и её сёстры" автор "Нана-сан"? Никогда не слышала о таком авторе. — Это я, — спокойно сказала кукла. — Прочти. Если понравится — поговорим. И ушла, оставив Миру в растерянности. Через три дня кукла снова появилась в том же переулке. Мира ждала её — я видела это через свет, который оставила в книге. — Это... это потрясающе! — выпалила Мира, едва завидев куклу. — Я прочла за ночь! Никогда не читала ничего подобного! Где вы взяли эту историю? — Я её написала, — напомнила кукла. — И хочу продавать. Ты можешь помочь. — Как? — Твой хозяин... он захочет продавать такие книги? Мира задумалась. — Захочет. Если они есть, конечно. Но... откуда вы? Кто вы? — Это неважно, — мягко сказала кукла. — Важно, что книги есть. У меня сто экземпляров. Пятьдесят простых, по пять серебряных. Пятьдесят хороших, по десять. Ты будешь получать процент с продаж, если договоришься с хозяином. Мира сглотнула. Процент с продаж — это серьёзно. — Я поговорю с Грегором, — решилась она. — Но если он спросит, откуда книги... — Скажи, что знакомая принесла. Таинственная девушка в плаще. Пусть думает, что я просто чудачка. Главное — книги хорошие. Мира кивнула и убежала. А я вернулась во дворец, разобрала куклу и рухнула на кровать. Кай уже спал, и я могла позволить себе улыбнуться в темноте. *** Ещё через неделю книги появились в лавке Грегора. Сначала их никто не покупал. Грегор ворчал, что зря связался с этой таинственной девицей, что деньги на ветер, что надо было печатать проверенных авторов. Мира переживала, но верила — я чувствовала это через оставленный в ней свет. А потом случилось чудо. Жена какого-то купца купила книгу от нечего делать. Прочла за ночь. Наутро прибежала за второй — для подруги. Подруга прочла и пришла за своей. К концу недели продалось двадцать экземпляров. К концу второй — сорок. К концу месяца не осталось ни одной. Грегор, не был идиотом и понимая, что это золотая жила, примчался к Мире с требованием срочно найти ту таинственную девушку. Мира пришла в переулок и оставила записку в тайнике, который мы договорились использовать. Я прочла записку через свет, вложенный в неё. Грегор хотел ещё. Немедленно. Тысячу экземпляров, если можно. Я создала куклу и отправилась на встречу. В ту же ночь Нана-сан стояла перед Грегором в его лавке. Старый купец смотрел на неё с уважением и жадностью одновременно. — Кто вы? — спросил он прямо. — Та, кто пишет книги, — ответила кукла. — Этого достаточно. — Где вы берёте такие истории? — В голове. Я много путешествовала, много слышала. Грегор покачал головой, но спорить не стал. — Сколько вы хотите за новые книги? — Те же условия. Вы печатаете, я получаю половину прибыли. — Половину? — Грегор поморщился. — Многовато. — Мои истории, мои условия, — твёрдо сказала кукла. — Или я найду другого продавца. Грегор вздохнул и кивнул. Он понимал, что такие истории — редкость. — Договорились. Когда будет новая книга? — Скоро. Называется "Эдмон". Про месть и справедливость. Думаю, понравится. Кукла протянула ему новую рукопись — "Графа Монте-Кристо", сокращённую и адаптированную, но всё ещё длинную. Грегор пролистал, хмыкнул. — Тысяча экземпляров? — Для начала пятьсот. Посмотрим, как пойдёт. — Хорошо. Кукла ушла, растворилась в ночи. А я сидела на подоконнике во дворце и смотрела на звёзды. Моя грудь распирала гордость. Я сделала это. В четыре года я стала издателем. Мои книги продавались, люди их читали, и никто не знал, кто я на самом деле. Никто не знал, что четырёх летний ребёнок уже строит империю. *** Прошло ещё два месяца. "Эдмон" разошёлся тиражом в тысячу экземпляров за три недели. Грегор заказал ещё две тысячи. Бертран печатал круглосуточно, нанял помощников. Мира получила повышение и стала старшей продавщицей. Я написала третью книгу — "Три стража" (адаптация "Трёх мушкетёров"). Она понравилась мужской аудитории, и продажи пошли ещё лучше. К четвёртому месяцу Нана-сан стала известна во всей столице. О ней ходили слухи — кто-то говорил, что она дух, кто-то — что путешественница из далёких земель, кто-то — что маг, скрывающий лицо. Никто не знал правды. А правда сидела на подоконнике в детской комнате и пересчитывала прибыль. За четыре месяца я заработала около двухсот золотых. Для четырёхлетней девочки — целое состояние. Часть я откладывала на будущие проекты, часть тратила на новые книги, часть — на благотворительность. Через куклу я пожертвовала деньги в приют для сирот — просто так, потому что могла. — Мелли, — сонный голос Кая прервал мои размышления. — Ты опять не спишь? — Уже сплю, — прошептала я. Кай что-то пробормотал и снова засопел. А я ещё долго смотрела в окно, на огни ночного города, где тысячи людей читали мои книги и даже не подозревали, что их автор — четырёхлетняя девочка из императорского дворца.