Ассасин в Хэнфорте

Меня сбил грузовик. Да-да, максимально банально и скучно. Как во всех этих безвкусных аниме про перерождение. Как тупо... Ночь была холодная. Было темно, я шёл домой после тяжёлой работы. Той ночью был просто я, пакет с четырьмя банками пива из круглосуточного, на сто процентов уставший после своих дел и очень желавший наконец-то зарубиться в гонки под баночку пивка (жаль в реальной так нельзя, хехе). Я был уставший. Помню, как подумал: «Сейчас домой, душ, пиво, и играть в комп до потери сознания». Обычная усталость взрослого человека, который живёт не так, как хотел. Работа, которая не ненавистная, а хуже. Она просто пустая и бессмысленная. И просто одинаковые дни. Один за другим, словно на конвейере. Утром подъём, часто даже без завтрака и дорога, где каждая старая бабка едет не пойми куда. А вечером усталость, огромная куча таких же уставших людей, которые спешат домой, недовольство собой и желание забыться хоть в чем-то. Я помню, как мысленно уже запускал игру. Представлял как буду играть всю ночь (а спать уже на работе). Я смотрю на светофор. Зелёный. Я даже посмотрел по сторонам, как учили в детстве. А тут выскочил водитель, который решил, что красный свет это преграда для особо тупых, как он сам. Бесит... Помню, как шагнул на переход. И помню звук. Звук скрежета и запах жжённой резины. Я успел подумать: «Не тормозит».  Глухой удар металла о плоть. Тело отбросило вперёд. Пакет вырвало из руки. Банки в пакете звякнули. Одна лопнула, и пена брызнула мне в лицо. Я устало выдохнул и подумал: «Вот это обидно. Даже не попробовал». Серьёзно. Я работал весь день. Терпел. Держался. Планировал этот маленький вечерний праздник. Это была единственная светлая мысль, которая грела меня последние восемь часов: дома будет пиво. Холодное, вкусное и заслуженное..! Я даже не успел открыть первую. А ведь умирать так, даже не выпив холодного пивка после тяжёлого дня, совсем дебильно! Ну чем я провинился..? Я что, настолько плохой человек, что даже этого не заслужил? Я лежал на спине и смотрел в небо. Фары грузовика слепили. Чей-то голос кричал вдалеке. Кто-то бежал ко мне. И вот тогда пришла боль. Дышать стало трудно. Очень. Я попытался повернуть голову, чтобы попытаться взять какую-то из уцелевших банок и накидаться напоследок. Попробовал пошевелить рукой, но ответа не было. Пальцы не слушались. Дышать стало ещё тяжелее. Я хотел повернуть голову. Просто увидеть, цела ли хоть одна банка. Смешно, да? Но в тот момент это казалось важным. Последнее желание умирающего: увидеть пиво. Начало нового выпуска Comedy Club. Какая жалкое зрелище. Но рука совсем не слушалась. Тут ко мне пришла неожиданная мысль: «А, вот так это и происходит». Забавно. Я всегда думал, что если умру, это будет что-то эпичное: взрыв, перестрелка, пожар. Хоть что-то достойное..! Я не хочу умирать вот так... бессмысленно и тупо, как какой-то чёртов задрот! А... Я же просто глупый задрот... Вся моя жизнь это работа, которую я ненавижу, игры, в которые играю чтобы забыться, и никого рядом. Никого, кто заметит моё отсутствие завтра, или послезавтра. Может, через неделю на работе спросят, куда я делся. Может. «Я хочу умереть достойно» — последнее, а чём я подумал, а потом... Я почувствовал, как зрение начинает плыть. Звуки стали глухими и отдалёнными. Видимо последние секунды жизни мозга подходят к концу... А потом жаркий песчаный ветер ударил в лицо. Горячий и сухой, фу. Я резко вдохнул и обжёг лёгкие жаром. Грудь больше не разрывала боль. Я дышал. И ещё было небо. Вместо больничного потолка или асфальта я увидел небо Ближнего Востока. Я лежал на крыше посреди... Масьиафа? Да, это был Масьиаф. Я узнал эту архитектуру. Каменные стены цвета песка, плоские крыши, узкие улочки внизу. Снизу доносились голоса на арабском, который я никогда в жизни не то что не учил, даже не слышал толком, но я их почему-то понимал. — Осторожнее с этим мешком, там хрупкое! — Да сколько можно ждать? Солнце уже в зените! — Эй, мальчишка, не бегай под ногами! Удивительно. Как будто у меня в голове встроенный переводчик. Каждое слово было понятно, как так? Хочу ещё изучить окружение... Тело было странно лёгкое, как будто чужое, но отзывчивое. Я медленно поднялся на ноги и подошёл к краю крыши. Там были люди в белых и коричневых одеждах. Торговцы раскладывали товар. Женщины несли кувшины с водой. Дети играли в пыли. Обычная жизнь средневекового города-крепости.  Только это не была игра.  Я чувствовал запах дыма от очагов, слышал скрип телеги, ощущал зной, исходящий от камня под ногами.  И позади меня раздался голос. — Ты стоишь слишком открыто. Я обернулся. Но передо мной никого не было. Я лишь почувствовал как закололи кончики пальцев. — Кто... кто это сказал? — Я. Это моё тело, чужак. Я открыл рот от удивления. Я слышал чей-то голос в голове. Чей-то мать его голос! — Либо я мёртв... — пробормотал я. — Либо это самый дорогой DLC в моей жизни. Никакой реакции в голове на шутку не последовало. Он ничего не понял, а жаль. Очень жаль. Я бы хотел, чтобы хоть кто-то в этом странном месте понял мой юмор. «Последний выброс умирающего мозга» — подумал я, усмехаясь про себя. Может, я всё ещё лежу на том перекрёстке, а мой мозг в агонии генерирует самую детализированную галлюцинацию в истории? В этот момент я подумал, что у меня просто либо жёсткий отходняк, либо невероятное похмелье, и я ещё в бреду. Я моргнул от удивления, но попытался взять себя в руки. Он прав. Я понимал, что что-то не так. Хотя бы потому, что я фактически был мёртв! Никакая реальная сила не смогла бы спасти меня от истекания крови и переместить в другой край света (ведь я был в городе, а теперь магическим образом оказался в пустыне). А ещё, из неприятного, меня не покидало странное ощущение, что этот мир настоящий. Ветер снова ударил в лицо. Я зажмурился. Снизу кто-то рассмеялся. Где-то хлопнула дверь. Слышал звон кузнечного молота вдалеке. Слишком детально для бреда. Слишком реально для сна. Я опустил взгляд на руки. Загорелая кожа. Кожаные ремни на предплечьях. Белая ткань с красной отделкой. Скрытый клинок на левом запястье. — Этого не может быть… — прошептал я. Я сглотнул, во рту было сухо. — Ты не из Братства, — произнёс Альтаир. — А если скажу, что я вообще не отсюда? Я услышал усмешку. Какого чёрта? Я инстинктивно отступил назад и пятка нащупала край крыши. — Кто ты? — голос стал холоднее. Я сглотнул. Хороший вопрос. Кто я? Мёртвый геймер, который каким-то хреном оказался в мире Assassin's Creed? Это звучит безумно даже в моей голове. — Я… не знаю, как это объяснить. — Попробуй. Интонация изменилась. В ней появилась жёсткость Я невольно посмотрел вниз. Да. Высоко. Метров пятнадцать до земли. Достаточно, чтобы убиться насмерть. И я стоял на самом краю. — Последнее, что я помню меня сбил грузовик. Тишина. — Гру… что? — Большая повозка без лошадей. Очень быстрая и очень тупая. Короче, неважно. — Ты говоришь бессмыслицу. — Поверь, для меня это тоже не выглядит логично. Пауза стала длиннее. Да, звучит неубедительно. Я почувствовал, как тело напряглось. Но не я напряг его, а он. — Я не позволю безумцу управлять моим телом, — холодно произнёс Альтаир. — О, поверь, я тоже не в восторге! В груди резко кольнуло. Если это галлюцинация, то мой мозг превзошёл все игровые движки. Спойлер: это была не шиза. Ну, или не совсем... — Это... долгая история, — пробормотал я. — У меня есть время, — холодно ответил он, скрещивая руки на груди. Я понял, что звучу как умалишённый. Мне нужно было что-то придумать. Но что? Сказать правду? «Йоу, я попал сюда из другого мира»? Да он не поверит. А мне, наверняка, надо иметь с ним хорошие отношения. — Я... не помню, как здесь оказался, — медленно произнёс я, частично говоря правду. — Последнее, что помню... я шёл домой, и... потом проснулся здесь.  И это была чистая правда. Я понятия не имел, что со мной происходит. Альтаир молчал. — Я бы предпочёл быть живым и дома, если честно! Несколько секунд мы молчали. Я пытался осознать масштаб происходящего. Альтаир ещё какое-то время молчал, а потом заговорил. — Это проделки Аль-Муалима? — спросил он уже тише. — Если он умеет переселять души, то я не в курсе. — Тогда слушай внимательно, — голос стал жёстче. — Это моё тело. Моя миссия и моё Братство. Ты будешь подчиняться. Я фыркнул. — Подчиняться? Я вообще-то им сейчас двигаю. — Не испытывай меня, — спокойно, но опасно произнёс он. Ох. Видимо выбора нет. Приключение началось. *** Раньше я был заядлым геймером и первое, что я хотел проверить: свои возможности. Границы этого мира. Что будет, если я не пойду к информатору по канону? Что если нападу на стражу посреди рынка просто так? Что если полезу туда, куда «по сюжету» не надо? И самое необычное, что я заметил: если я делал что-то слишком далёкое от канона, то у меня просто появлялось то самое неприятное ощущение. Какое-то странное давление в области висков, которое вроде не мешало двигаться или сражаться, но очень бесило! А в остальном свобода перемещения была полной. Я мог бродить по Дамаску, Акре, Иерусалиму. Лазить по каждой башне. Устраивать драки со стражей для тренировки. Исследовать переулки, слушать разговоры горожан, наблюдать за жизнью людей. И вот тогда, после очередной драки со стражниками, когда я тяжело дышал в переулке, вытирая кровь (чужую, к счастью) с лица, я услышал: — Ты растрачиваешь себя. — Я… — я замолчал. Потому что оправдания звучали глупо даже в голове. «Я тестирую механики?» «Мне интересно?» «Мне скучно?» — Ты ведёшь себя как ребёнок, — продолжил он. — Без дисциплины. — Я только начал, — огрызнулся я. — И вообще, я умер под грузовиком. Думаю, имею право немного… адаптироваться. Альтаир молчал какое-то время — Смерть не делает тебя особенным. — сказал он. — У каждого должна быть цель. Чётко. Ничего не скажешь. — Ты незрел. Безответственен. Самонадеян, — перечислил он спокойно. Я хотел съязвить. Но вместо этого вспомнил, как в первый день сорвался с уступа, потому что недооценил расстояние. Как едва не погиб в схватке, потому что решил «а вдруг прокатит». Он был прав. — Ты боишься высоты, — заметил он. — Нормально чего-то бояться, — буркнул я. — Хорошо. Страх удерживает от глупости. Я всё равно каждый раз вздрагивал при опасных прыжках. Я чувствовал высоту, я чувствовал каждый поворот тела, ощущал это и мне начинало нравиться это ощущение свободы. Помню, я спрыгнул с башни первый раз. В стог сена, конечно, я не был совсем уж идиотом. Но всё равно. — Ты боишься, — отметил он. — Нормальный человек боится упасть с пятнадцати метров! — Ассасин не должен. — Ну, технически… ты ассасин. А я нет. Я сделал это почти на спор с самим собой. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди. «Это же как в игре. Ты знаешь, что будет дальше». Но это уже не было игрой.  У меня вообще не появлялось ощущения, что я в какой-то игре. Всё было реально. Как минимум для меня это было реальным. А кому дело до других? Ни-ко-му. Я прыгнул, пролетел вниз и провалился в сено. Мягкое и немного колючее. Я лежал, глядя в небо сквозь соломинки, и начал истерически смеяться. — Ты слишком шумный. Я начал смеяться ещё сильнее. — Я умер под грузовиком и переродился в теле Альтаира… — О чём ты вообще? — Это… долгая история. — Тогда молчи.  Только тогда я наконец-то чётко осознал: это не сон. Это был мой новый мир. Ну или что-то чертовски на него похожее. — Если ты действительно застрял здесь… — медленно произнёс он, — то не мешай. — Я не пытаюсь. — Ты паникуешь. Это мешает. — Я работаю над этим! Он замолчал. — Если ты солгал… я найду способ избавиться от тебя, — сказал он. — Взаимно. Пауза. — Ты дерзок. — Я нервничаю. Ещё пауза. И неожиданно: — Тогда учись. — Чему? — Быть мной. *** Тело моё было слегка непослушным первые дни, но я чувствовал, что владею им всё лучше и лучше. Паркур уже не вызывал у меня такие трудности, как раньше, хотя первая неделя была адом. Я падал. Много. Но постепенно мышечная память начала формироваться. — Ты слаб, — сказал Альтаир внезапно. — Эй! — Я не потерплю, чтобы кто-то сделал меня слабее. — А я не хочу умереть второй раз, ясно? Так что, может, сотрудничество? Следующие недели превратились в размытое воспоминание. Мне было очень тяжело сражаться со стражей. Я зарабатывал кучу ран. Но постепенно я начал понимать, запоминать и предугадывать чужие движения. Как читать противника по плечам, по взгляду, по стойке. Однажды, не помню когда точно, но тогда я лежал в пыли на песку, хватая ртом воздух, и он заговорил. — Ты стал лучше. Я приподнял голову, щурясь от солнца. — Серьёзно? Не похоже. Меня до сих пор бьют как грушу. — Но ты больше не падаешь после первого удара, — заметил он. — Это прогресс. Ого. Похвала от Альтаира. Надо записать в историю и обвести кружочком в календарчике. — Ты учишься быстрее, чем большинство, — сказал он. — Почему? Хороший вопрос. Может, потому что знание игровых механик где-то на подсознательном уровне помогало? Может, отчаяние? Может, мой мозг просто адаптировался к новому телу быстрее обычного? —  Тупо не хочу умирать, — честно ответил я. Альтаир усмехнулся. — Хорошая мотивация. Страх смерти отличный учитель. В его словах была истина, но не для меня, хотя умирать мне всё ещё не нравилось... Ещё одно моё чёткое воспоминание: я прибыл в Дамаск. Город был огромен, шумен, полон жизни. Рынки переполнены торговцами. Узкие улицы кишели народом. Стража патрулировала каждый угол. А я двигался как идиот, спотыкающийся о собственные ноги. Но я упорствовал. Смерть Тамира. Первая жертва. Я ударил быстро. Скрытый клинок вошёл в спину Тамира бесшумно. Торговец оружием охнул, согнулся. Толпа ещё не поняла. Я видел, лицо умирающего. Тамир говорил о мире. О том, что оружие, которое он продавал, должно было объединить земли под одним правлением. Что он служил высшей цели. — Упокойся с миром. И Тамир умер. Крики начались секунду спустя. Стража ринулась к рынку. Я растворился в толпе, оставив после себя только труп и панику. Восемь целей впереди. Восемь смертей. Конец этой сюжетной истории... — Я... хотел увидеть, чем всё закончится, — честно ответил я. — И? — он заговорил. — Доволен концом? Я задумался. — Не знаю. Ты... мы победили. Спасли Братство. Остановили тирана. Но Яблоко всё ещё существует. И другие артефакты тоже. Это не конец истории, правда? — Нет. Это только начало. Я... Мне предстоит многое узнать и многое сделать. — И ты не боишься? — Боюсь. Но страх не причина останавливаться. Свобода требует храбрости. Мудрые слова. Я усмехнулся. — Ты сильно изменился с того момента, как я тебя встретил. — И ты тоже, — отозвался он. — Тогда ты был испуганным странником, который не умел даже держать равновесие на крыше. Теперь ты выжил в осаде Масьиафа и всё ещё здесь. Похвала? От Альтаира? Я принял её с благодарностью. Мы сидели в тишине, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона. — Что ты будешь делать дальше? — спросил Альтаир. Хороший вопрос. Что я буду делать? Я стал частью этого мира. Выжил. Научился сражаться. Стал свидетелем событий, которые изменят историю.. — Останусь, — сказал я. — Посмотрю, куда меня заведёт эта дорога. Может, найду свою цель. Как ты нашёл свою. — Тогда добро пожаловать в Братство, путешественник. Настоящая работа только начинается. Может, это была реальность. Моя новая реальность... И это было не так уж плохо. И у меня всё поплыло в глазах. *** Первое что я увидел, когда открыл глаза: огромное пустое пространство. Это такой мир? Он выглядит отстойно. Хоть бы сделали какие-то плантации, чтобы было чем заняться. Я осмотрелся и увидел его. Альтаир. Я даже не думал, что смогу его увидеть со стороны... — Подожди… — я уставился на него. — Я теперь могу смотреть на тебя со стороны? Он медленно повернул голову в мою сторону. — Ты всегда мог — О, прекрасно, — пробормотал я. — Кажется, трусы слетели. Альтаир закатил глаза. — Ты по-прежнему ведёшь себя как ребёнок.. И тут у меня опять поплыло в глаза. Видимо загрузился новый мир. *** Я вдохнул. Воздух был влажным, пахло чем-то сладким... Виноградом что ли? Флоренция. Колокола. Красная черепица крыш, узкие улочки, люди в ярких одеждах. Совсем другой мир. Более живой. Более шумный. Этот город был не таким диким, как в Масьиафе.  А ещё я чувствовал себя легче и быстрее. Тело Эцио было легче и проворнее, чем у Альтаира — Интересно, — тихо произнёс знакомый голос внутри. В голове будто стало теснее. — Я знаю этот город, — продолжил голос. — А я знаю, что ты сейчас попытаешься выпендриться, — лениво добавил второй, с лёгкой насмешкой. Я схватился за виски. — Так, стоп. Почему вас двое? — Fratello, это моё тело, — с лёгкой ухмылкой произнёс новый голос. — А ты в нём ospite. — Отлично, — выдохнул я. — Теперь я в голове итальянца. И со мной ассасин из Сирии. Прекрасная компания. — Ты слишком громко думаешь, — сухо заметил Альтаир. — А ты слишком много анализируешь, — отозвался Эцио. — Расслабься. Я медленно повернулся, разглядывая улицу и почувствовал запах хлеба. — Не привязывайся, — холодно сказал Альтаир. — Это делает слабым. — Ragazzo, я считаю, наоборот, — мягче отозвался Эцио. — Без этого нет смысла сражаться. — Вы определитесь уже, — буркнул я. — Я не спорю, — сухо ответил Альтаир. — Он спорит, — весело сказал Эцио. Я закатил глаза. — Ты слишком серьёзен для своего возраста, — внезапно произнёс он внутри. — Серьёзно? — я хмыкнул. — Альтаир твердит, что я безответственный. Ты, что слишком серьёзен. Определитесь уже. — Ты безответственен, когда играешься, — спокойно сказал Альтаир. Я замолчал. *** Дальше я уже не ломал сюжет. Это перестало быть интересным. Всё равно ничего не происходило. Со временем я стал проживать сюжет. И вот снова финал. А мне так понравился этот мир... *** Когда я закончил путь Assassin’s Creed II, мир Ренессанса поменялся так же: словно по щелчку пальца. Но на этот раз я почувствовал странную головную боль. Я стоял в тишине. Флоренция исчезала, растворяясь в белом свете. И передо мной появился он. Только посмотрев на этого Эцио Аудиторе да Фиренце я понял, что он сохранился из конца игры Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. — Ты не тот, кто должен быть здесь, — сказал он, и голос его звучал печально. Я усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — А ты не должен быть в моей голове. Он даже не улыбнулся. *** Потом появился вторая его версия (зачем мне их так много?). Версия из конца Assassin’s Creed: Brotherhood, он лидер, стратег, глава Братства. Он стоял выпрямив спину и смотрел на меня как будто сверху вниз. И я вдруг почувствовал что-то неприятное. Только сейчас, в спокойной обстановке мой мозг снова решил заработать. как не вовремя... Он собирает людей, направляет их, указывает путь. Я избегал людей, прячусь от них, ненавижу. Он принимает решения, от которых зависят жизни. Я… максимум выбирал, что заказать в доставке. Я отвёл взгляд. — Зачем вас так много? — пробормотал я. — У меня нет столько дырок в теле для вас всех. Эцио из Brotherhood чуть наклонил голову. — Ты считаешь, что мы здесь, чтобы унижать тебя? Я хмыкнул. — А разве нет? Не поверю, что мы заднеприводные. — Мы здесь, потому что ты прошёл наш путь, — сказал он. Забавно... Половина моей жизни проведенна за компом. Вторая половина занята мечтами о том, каким крутым я стану если когда-нибудь что-нибудь из-за кого-нибудь произойдёт. Именно, мать твою, именно сейчас я решил вспомнить прошлое. Комната. Я и тусклый свет монитора. Окно чата с тиммейтами, которые постепенно исчезли из сети. «Ребят, я спать, завтра рано вставать». «У меня тренировка». «С девушкой ухожу, давайте».  У них были какие-то дела, да вообще у них была жизни. А я... «Скоро начну саморазвиваться» «Скоро займусь спортом» «Скоро выучу язык» «Скоро начну жить» Скоро. Скоро. Скоро. Грузовик оказался быстрее. — Ты всё ещё действуешь один, — сказал он. — А что я должен? — спросил я, мне было неприятно это слышать. Он ничего не ответил. Я сжал кулаки. Эцио Аудиторе да Фиренце из финала посмотрел на меня так, словно умел читать мысли. Чёртова шизофрения... — Ты думаешь, зрелость - это отсутствие страха? — спросил Эцио. — Это ответственность за последствия. Как говорится chi tante male azioni fa, una grossa ne aspetta (совершающий много зла, получит в ответ большее зло) Я молчал. — Сила не даётся тем, кто её желает. Она приходит к тем, кто действует, — продолжил он. — Спасибо, мастер пикапа. Но внутри что-то кольнуло. — Единственное, что я умею, это проходить игры. Эцио из Brotherhood скрестил руки. — Тогда проходи. — Что? — Если ты считаешь это игрой, то проходи её до конца. Я усмехнулся. Может быть, это и есть мой шанс. Выход ведь где-то есть. Может быть, подарок за всю игру это возвращение домой. В мою реальность, к той комнате, к тому монитору. И если я когда-нибудь снова открою глаза там… Я не хочу быть тем же человеком, которого сбил грузовик (потому что тогда я был, как минимум, трезвым) Я поднял взгляд на двух Эцио. — И что теперь? Вы будете стоять у меня за спиной и вздыхать каждый раз, когда я делаю глупость? Молодой усмехнулся. Старший покачал головой. — Нет, — сказал он. — Мы будем молчать. — Обещаешь? Он едва заметно улыбнулся. — Ладно, — пробормотал я. Я пройду это. До самого конца. И, может быть, заслужу второй шанс. Началась загрузка. *** Потом третий, из финала Assassin’s Creed: Revelations. Потом Эцио Аудиторе да Фиренце. Старый. Он появился после того, как я закрыл всё в Константинополе.  Он был совсем не похож на тех двоих. Ну, конечно, столько всего прошёл, так вырос. Я, считай, смотрел за ним, когда он был вот таким маленьким, а теперь он вот какой большой! — Это уже перебор, — пробормотал я. — Мне одного морального наставника хватало. Молодой Эцио усмехнулся. Лидер молчал. Старший просто смотрел. Я не мог понять этой закономерности. Зачем мне три стадии одного человека? Три разные личности. И ни одна не растворялась. И каждый раз в моей голове становилось теснее. Это были полноценные личности, способные выйти из меня, встать рядом, посмотреть на мир своими глазами. И это не только нагружало мой мозг, но и очень, мать вашу, бесило! Иногда я ловил себя на том, что иду по улице, а рядом, боковым зрением улавливал движении, хоть в реальности его и не было. И самое раздражающее они комментировали, буквально всё!  Хоть и не постоянно, но достаточно часто, чтобы бесить. — Ты снова действуешь импульсивно. — Ты слишком осторожен. — Да заткнитесь вы все! — однажды сорвался я. Тишина. Старший Эцио посмотрел спокойно. Но больше всего меня бесило другое. Они не восхищались мной и не говорили: «Ты молодец, ты крутой». Сначала мне этого не хватало... Но они росли вместе со мной. И чем сильнее я становился, чем меньше нуждался в ком-то рядом, тем строже становились их взгляды. Я провёл половину жизни в одиночестве. А теперь во мне жило уже четверо. И это было иронично. Я мечтал стать кем-то, а стал секс-куклой на мальчишнике. Каждый раз одно и то же. Я завершал путь полностью. И мир начинал меняться. Белая вспышка. Загрузка. И каждый раз новый мир. Но что мне больше всего не нравилось: это то, что моя голова стала сутенёрской точкой! У меня буквально был какой-то притон в голове, где собирались все эти чудики! Сначала один. Потом двое. Потом трое. Они считали меня молодым, незрелым, безответственным. И, честно говоря, были правы. Но мне это всё равно не нравилось! Какая им разница, они всё равно не страдали от моей тупости и заторможенности... *** Когда мир Assassin’s Creed III завершился, я уже знал, что будет дальше. Конечно у меня хватило извилин найти эту закономерность. Сначала появился не он, тот, кого я "очень" ждал. Сначала Хейтам Кенуэй. И это было логично. Потому что игра начинается с него. Чести, я не ожидал, что он будет тамплиером, выдающим себя за ассасина. — Ты действуешь импульсивно, — произнёс он сухо. — Стратегия важнее инстинкта. Я фыркнул. — Я умер под грузовиком. Импульсивность часть бренда. А потом пришёл он. Коннор. Когда появился Коннор, я почувствовал злость. А когда рядом с ним встал Хейтам Кенуэй, то я впервые ощутил, как в голове может начаться политический спор на тему морали. — Он не понимает баланса, — сухо произнёс Хейтам. — Он понимает слишком много, — ответил Коннор. Вы не представляете как же они могу раздражать. Они поворачивались друг к другу, они игнорировали меня, если хотели, они могли спорить без моего участия. Хотя я всё слышал! — Господа, — вмешался я, — давайте без семейных разборок. У меня и так грузовик в биографии. Хейтам едва заметно усмехнулся. Коннор молчал. И, чёрт возьми, теперь этот философский батл шёл у меня в голове 24/7. Как будто Оксимирон сражался с Пушкиным, как бы странно это не звучало. *** Black Flag Эдвард Кенуэй появился как и все остальные. И, честно говоря, он мне нравился. В нём было что-то от меня. Или во мне от него... Я обернулся. Эдвард Кенуэй стоял, облокотившись на невидимую стену, будто всё происходящее его искренне забавляло. Полупрозрачный, как и остальные. Он оглядел меня сверху вниз, улыбаясь. — Ну и рожа у тебя, парень, — сказал он. — Будто впервые выбрался из клетки. Я фыркнул. — Слушай, после трёх Эцио подряд любое новое лицо: праздник. Он громко и искренне рассмеялся — Ты слишком много думаешь, — заметил он, наблюдая, как я автоматически оцениваю выходы из помещения. — У меня в голове совет старейшин из убийц, — буркнул я. — Попробуй тут не думать. Он перевёл взгляд на остальных и свистнул. — Чёрт… ты либо самый удачливый ублюдок на свете, либо проклят. — Пока статистика склоняется ко второму. Эдвард ухмыльнулся шире. — Зато живёшь. А Эдвард… Он жил, даже когда не знал, куда идёт. И, возможно, именно поэтому среди всех голосов он раздражал меня меньше всего. С ним было… легко. Правда, теперь в моей голове появился пират. Отлично. Как будто там и без того было просторно. *** Когда завершился Assassin’s Creed IV: Black Flag, всё изменилось по ощущениям. Но внешне снова ничего не поменялось. — Ну что, парень, — протянул он с той самой кривой ухмылкой, — теперь ты знаешь цену золота и цену свободы? От него пахло ромом и порохом, даже в моей голове. Как, чёрт возьми? В нём я увидел себя больше всего. Иногда я чувствую, как он подталкивает меня к риску. — Давай. — Попробуй. — А если получится? — А если не умрёшь? С ним я понял, что риск очень похож на наркотик. Меня от пива так не вштыривало, как от него. Так это ещё и вкуснее намного. Он спрашивает: — Ты боишься проиграть… или боишься начать? И чувствую его усмешку. Подначивает гад... И ведь это часто работает... А ещё это бесит! Потому что он прав чаще, чем я хотел бы. *** Со временем их стало двадцать два. Двадцать личностей в голове. Сама эта цифра звучит как слишком много. Представьте у себя в жопе двадцать два огурца, достаточно внушительно, да? А если они у вас не только в жопе? Вот я чувствовал себя так же, только с ананасами. Интересно, мать у которой в животе 6 детей чувствует себя так же? Интересный вопрос... Байек молчал. Кассандра смеялась громче всех. Эйвор спорил с Один, и я до сих пор не уверен, кто из них более высокомерный. Басим смотрит на меня так, будто понимает саму природу моего существования. Иногда он говорит: — Ты ошибка системы. И улыбается. Жутко... А ещё был Дезмонд Майлз. — Ты не носитель крови, — сказал он однажды. — Ты носитель всех нас. Я усмехнулся. — Отлично. Значит вы внутри меня... Групповая оргия? Кассандра фыркнула. Эйвор что-то буркнул. Байек продолжал молчать. Но Дезмонд не улыбнулся. — Ты думаешь, это случайность? *** Assassin’s Creed Shadows Когда я закончил всё. Абсолютно всё: с Ясукэ и Наоэ. Я стоял на крыше в Киото. Я ждал белую вспышку и думал в какую жестокую игру меня отправят дальше. Паники не было. И правда какая к чёрту паника? Я прошёл крестовые походы с Альтаиром. 16 век в Италии с Эцио Аудиторе да Фиренце. Борьбу за независимость Америки. Золотую эпоху пиратства с Эдвард Кенуэй. Французскую революцию. Индустриальный Лондон. Древний Египет с Байек. Древнюю Грецию с Кассандра. Викингов с Эйвор. И теперь Японию21 века. Двадцать два пути. И было бы странно, если бы после всего этого я остался тем же задротом. Я вырос. Когда я был "обычным" задротом, я не особо интересовался играми, да вообще в моей жизни не было ничего интересного, но сейчас... Сейчас это вся моя жизнь, каждый человек, даже если это НПС, для меня все они как живые... Когда ты убиваешь что-то внутри меняется. Я всё ещё считаю это играми, ведь не могу умереть, хотя очень пытался. Это совсем не ощущается "не по-настоящему". Не как в игре, где враг падает и через секунду ты уже бежишь дальше. Здесь ты чувствуешь вес тела. Чувствуешь, как человек цепляется за твою руку. Как воздух выходит из его лёгких. И когда ты потом скрываешься в тени, а в нескольких шагах ходят солдаты, - это не адреналин ради веселья. Это холод, пронизывающий тебя с ног до головы. Ой, что-то я сбился.  Короче, тогда я думал, что будет опять чёрный экран и загрузка в пустом пространстве (честно я хотел рассмотреть своих прешеленцев, хехе). Но, нет. Белая вспышка, а потом я почувствовал, то, чего до этого не было ни разу, как все двадцать два замолчали одновременно. И потом падение. Я приземлился на твёрдую землю. Асфальт. Я резко вдохнул. Холодный воздух, запах бензина, кофе, духов. Мой нос так давно не чувствовал этих запахов, что у меня закружилась голова. Шума города звучал очень знакомо, но я чувствовал себя словно во сне... Я лежал на спине пару секунд, пока приходил в себя. А потом поднял голову и сел. Передо мной возвышалось огромное здание. Белые каменные колонны. Стеклянные панели. Флаги на ветру.  Студенты проходили мимо, смеясь, не замечая, что за их спинами только что буквально упал мужик с коллективным сознанием ассасинов в голове. И никто не замечает, что только что рядом с ними буквально приземлился тип, морально проживший больше века. Университет просто жил своей жизнью: студенты с рюкзаками, телефоны в руках, смех, разговоры с одногруппниками. Современный мир. Никаких сражений, никаких смертей, никаких врагов. Пока что Я медленно выдохнул. Университет. Боже мой... Я не хочу туда возвращаться. Мне так лень снова учится. Но мысль тут же оборвалась, потому что я почувствовал, что внутри снова стало шумно. Я не стал сразу идти внутрь. Правило номер один. Новую локацию всегда нужно читать сверху. — Точка обзора, — спокойно произнёс я. — Наконец-то разумная мысль, — одобрил Альтаир. Я не ответил. Я человек, который заходил в крепости с десятком вооружённых стражников внутри. И с моим опытом я сразу понял, что не стоит ломиться сразу внутрь. Если тебя выкидывает в новый мир, то первым делом разведка. Всегда. Два шага и я уже на колонне. Удивительно, что никто не обращал на это внимания. Пальцы нашли выступ, носок упёрся в стык плит. Вес тела сместился без усилия. Современная архитектура не рассчитана на таких, как я. — Guarda che agilità… (Посмотри на эту ловкость…) — протянул молодой Эцио Аудиторе да Фиренце. — Firenze piangerebbe di gioia. — Меньше поэзии, — сухо сказал Альтаир. Я шёл дальше: балкон, карниз, стеклянная перегородка. Перекат через край крыши и я наверху. Современный город раскинулся вокруг. Машины. Дороги. Дальние жилые кварталы. Парковка и рядом автобус. А ещё были маленькие и шумные люди. Ветер. Как же это приятно... Я расправил плечи и улыбнулся. Я позволил себе немного насладиться этим чувством. И это было… замечательно. Альтаир молча оглядел пространство. — Открытая структура. Много точек обзора. Но слишком мало укрытий, — произнёс он. Эцио Аудиторе да Фиренце (версия постарше) медленно прошёлся взглядом по колоннам. — Архитектура лишена изящества, но функциональна. Splendido Арно Дориан прищурился, изучая линии фасада. — Слишком много стекла. Красиво. Непрактично в случае штурма. Джейкоб Фрай хмыкнул. — Зато бегать можно нормально. Эдвард Кенуэй обвёл взглядом лестницы и балконы. — Ни канатов, ни мачт. Скучновато. Я едва заметно усмехнулся. Эцио (молодая версия) оценил проходящую мимо девушку так, будто это естественная часть анализа территории. — В Риме было изящнее, — заметил он, но одобрительно. Арно одобрительно кивнул в сторону стильно одетой студентки. — Франция всё же задаёт тон, — пробормотал он. Джейкоб прыснул. — Да ладно тебе. Здесь разнообразие. Эдвард просто широко ухмыльнулся. — Мир меняется. А женщины нет. — L’acqua di maggio fa diventare belle le donne (Майская вода делает женщин красивыми) — подхватил Эцио Я закатил глаза. — Серьёзно? Мы только появились, может разденетесь позже? Но дальше стало интереснее. — Они слабы, — спокойно сказала Кассандра. Алексиос кивнул. — Мышцы не развиты. Эйвор фыркнул. — Ни один не переживёт зиму в Норвегии. Я наблюдал за проходящими студентами. Да, они выглядели как самые обычные люди из 21 века. Рядом материализовалась Лейла Хассан, внимательно изучая обстановку. — Технологическая среда... Интересно. Я кивнул. Вот. Наконец-то разговор по делу. — Ну что, господа и дамы, — пробормотал я себе под нос, — посмотрим, какие тут механики. Орлиное зрение вспыхнуло. Силуэты окрасились. Ничего необычного. Обычные люди. Без красных маркеров врагов. Никаких вражеских маркеров или синхронизаций. Только рыжая точка у входа. — Цель, — спокойно сказал Альтаир. — O destino… (О, судьба…) — с улыбкой протянул Эцио. — И какая bella ragazza. Я посмотрел вниз. Рыжие волосы. Лёгкая походка. Она стояла чуть в стороне от потока студентов. Просто ждала. — Сюжетный триггер, — произнёс я. Я сделал шаг к краю. — Синхронизация? — хмыкнул Эдвард. — Проверим. Я шагнул вперёд. Падение. Воздух свистнул в ушах. Я согнул колени, перекатился через плечо и встал на ноги в тени колонны. Ни один студент даже не вскрикнул. — Слабо, — усмехнулся Джейкоб. — Тихо, — поправил Альтаир. — Uno momento — сказал я, немного отходя от университета. — Ты снова собираешься воровать? — спокойно произнёс Альтаир. — Я называю это тестированием окружения, — ответил я. Секунда, и я уже за спиной какого-то парня в толстовке. Движение. Пальцы скользнули в карман. Телефон? Нет. Я вытащил… батончик мюсли. Я посмотрел на него. Потом в другой карман. Мелочь. Пара монет. — Возможно, ты стал менее ловок, — сухо заметил Хейтам Кенуэй, заметив мой улов. Я прищурился и плавно зацепил сумку девушки, вытянул кошелёк, раскрыл. Студенческий. Фото. Пять каких-то бумажек. Жвачка. Я медленно закрыл кошелёк и вернул его обратно. Рядом, сложив руки на груди, появилась полупрозрачная фигура Эцио Аудиторе да Фиренце. — В наше время в карманах было больше золота, — усмехнулся он. — В ваше время люди не платили телефоном. Сбоку хмыкнула Кассандра. — Может, ты просто не на том уровне. Я просто пожал плечами. Какой смысл было что-то доказывать. Надо заняться чем-то полезным. Например, оглядеть здание университета. Ни камер, ни охраны, просто раскрытые двери. Я усмехнулся. — Ладно, пора и сюжет проходить. — Теперь ты выглядишь живым, парень, — Эдвард усмехнулся. Я стряхнул пыль с рукава и пошёл к ней ровным шагом со спокойным лицом, но старался быть осторожен.  Она заметила меня сразу. — О, ты новенький? — её голос был громкий и весёлым, может даже чуть насмешливый. Рыжие волосы, небрежно собранные. Веснушки. И странно лёгкая и открытая одежда. Она смотрела на меня так воодушевлённо и радостно, что меня передёрнуло.. — Наблюдательна, — отметил Альтаир. — E impertinente, — усмехнулся Эцио. — Bravo… un po’ di mistero. (Браво… немного загадки.) — Проверяет доминирование, — сухо добавил Хейтам. — Конечно новенький, — продолжила она, не давая мне ответить. — Ходишь как робот. Я таких всегда увижу. Я моргнул. «Робот?» В голове мгновенно раздалась чужая реакция. — Ты двигаешься слишком напряжённо, — спокойно заметил Альтаир. — Слишком выделяешься, — добавил Иви Фрай. — Да ты просто выглядишь так, будто сейчас вытащишь пистолет, — хохотнул Эдвард Кенуэй. — Ты не адаптировался, — сухо вставил Хейтам Кенуэй. — Расслабь плечи, — коротко сказал Коннор. Рядом прошли две девушки. Эцио немедленно включился: — Santa Maria… guarda quelle gambe… (Святая Мария… посмотри на эти ноги…) — Контроль, — холодно отрезал Альтаир. — Я лишь ценю красоту, — невинно ответил Эцио. — La vita è breve. Я не закатил глаза. Тишина. Она даже не отреагировала. Просто смотрела. Внутри раздался тихий смешок Кассандры, а потом включился Шэй. — Осторожнее. — Она опасна, — тихо сказал Басим. — Или полезна, — спокойно заметил Дезмонд Майлз. — Импровизируй, — хмыкнул Эдвард Кенуэй. — Доверие - это риск, — заметил Эйвор. — Не раскрывайся, — холодно сказал Шэй Кормак. Двадцать два мнения. — Я Дженна. — послышался её голос. Я лишь устало выдохнул. Скукотища. Как же это ску-у-учно. — E un po’ arrogante… mi piace. (И немного высокомерная… мне нравится.) — протянул Эцио. И тут вдруг вопрос: — Как тебя зовут? Я даже не задумался. — Дъзин. Она кивнула. Внутри повисла пауза. Первым, конечно, отреагировал Эцио Аудиторе да Фиренце. — Ты не говорил, как тебя зовут — Вам как будто есть дело, — я закатил глаза. — Похоже на кодовое имя, — сухо заметил Альтаир. — Или кличка, — усмехнулся Джейкоб Фрай.  Арно спокойно спросил: — И что это значит? — Дъзин производное от «Дзинко», мужчина, которого с помощью колдовства превратили в лиса. Внутри Кассандра одобрительно кивнула. — Лис хитрый. Эйвор хмыкнул: — Лучше волк. Но продолжал их слушать, глядя куда-то чуть в сторону, а не на неё. И тут голос рыжеволосой: — Лололошка? Какое классное имя. Я моргнул. Боже, что за тупое имя? Почему тут только один никнейм можно выбрать. Что за доисторическая игра? Она начала что-то искать в списке у себя в руках. — Ага, нашла. Пойдём. И она пошла. Просто пошла. Не дожидаясь. Не проверяя, иду ли я. Первым заговорил Дезмонд: — Ты заметил? — Она не пытается произвести впечатление, — тихо сказала Иви. — Уверенность, — одобрил Альтаир. Эдвард усмехнулся: — Нравится мне этот тип людей. А я стоял, смотря ей в спину. Сюжет всё равно не продолжится, зачем торопиться? — Лис? — переспросил Басим Ибн Исхак. — Символ обмана. — Символ выживания, — спокойно поправил Байек. — Символ одиночки, — добавил Дезмонд. Я кивнул. — Да. Одиночки. — Ты разговариваешь сам с собой, — сухо заметил Хейтам. — Уже несколько секунд, — уточнил Арно. Тишина. Потом голос Альтаира: — Не отвлекайся, — напомнил Альтаир. — Она уходит. Я перевёл взгляд вперёд. Дженна уже была в здании. — Хищник, — тихо сказал Эдвард, — не стоит на месте. — А лис? — спросил я, усмехнувшись. — Лис не стоит и не болтает, — отрезал Альтаир. Я выдохнул. — Чёрт. И наконец двинулся за ней. Внутри университета было просторно, светло и шумно. Я зашёл в университет ровным шагом, сканируя всё вокруг. Я не заметил ни одной камеры, ни охраны у входа. Только большой вход внутрь. Но я уверен тут есть камеры, и, конечно же, тут есть и слепые зоны. Мимо прошла группа девушек. Смех. Духи. Эцио снова не удержался: — Dio mio… questo posto è un paradiso. (Боже мой… это место рай.) — Ты в университете, не в борделе, — отрезал Альтаир. — А ты слишком долго жил в пустыне, amico mio. Я чуть улыбнулся уголком губ. Подойдя к ней я спросил: — Ладно, — сказал я. — И что теперь? Проверка на прочность? Экзамен? Тайное общество с плохим кофе? Дженна проигнорировала меня и начала что-то рассказывать. Про кампус и ещё что-то. Я слушал вполуха. Я даже не хотел пытаться сосредоточиться на её словах, просто потому что внутри меня двадцать два человека параллельно анализировали маршруты эвакуации, поведение студентов и ещё спорили о лисах. — …и вот тут у нас основные факультеты. Я наконец сфокусировался. Перед моим лицов появилось окно выбора со списком факультетов: • Экология и природопользование • Математическая экономика и теория управления • Живопись и изящные искусства • Социология и социальная информатика • Художественный перевод с древних языков • Молекулярная биология и биотехнология — Куда ты хочешь? — она посмотрела на меня. Вот теперь я задумался. Я не хотел выбирать в стиле «о, прикольная ветка навыков». Экология? Звучит слишком скучно Математическая экономика? Чистая логика. Живопись? Творчество. Фигня Социология? Изучать людей. Древние языки… Внутри оживление. Молекулярная биология… Просто фу. — Ну? — повторила она. Просто оценивал. Какая разница что выбирать? Ну чтобы сдавать пары надо что-то знакоме. Либо Древние языки либо Социология. Ну давай на "Эники-Беники" — А ты что бы выбрала? — спросил я спокойно. Оптимистическое безумие во мне шевельнулось. — Социологию. Она подняла бровь. — Серьёзно? Ты выглядишь как человек, который выбрал бы «изящные искусства». — Бывает, — спокойно ответил я. Она прищурилась. — Pragmatico, — тихо сказал Эцио. — Рационально, — подтвердил Альтаир. Внутри кто-то одобрительно хмыкнул. Дженна кивнула как будто бы самой себе. — Амбициозно. — Практично, — поправил я и едва заметно улыбнулся.