Далеко за пределами

10 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 3:06 ТАДФИЛД, ОКСФОРДШИР В свете полной луны по пшеничному полю неспешно бредет высокая стройная фигура. Ночь тиха, если не считать шелеста колосьев и отдаленного уханья совы на дереве. Вдалеке виднеется темный фермерский дом. Либо все, кто там живет, спят, либо дома никого нет. Фигура полностью одета в черное, за исключением оранжевой светоотражающей нашивки на верхней части спины и плечах, и полос вокруг рук. Оглядевшись по сторонам, словно принимая решение, фигура снимает куртку и накидывает ее на правую руку. Левая рука вытянута в сторону, фигура щелкает пальцами. Пшеница вокруг нее изгибается, пока не ложится плашмя на землю, образуя идеальный круг. От него расходятся несколько дорожек из примятой пшеницы и еще шесть кругов разного размера. Узор напоминает сигил, странный, почти инопланетный символ. С большого расстояния, возможно, из соседнего дома, доносится собачий лай. Еще один щелчок... и фигура исчезает. 12 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 8:57 ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ Как только Скалли чувствует запах кофе, доносящийся из коридора в подвале, она вздыхает. Было бы здорово, если бы ее напарник угостил ее кофе без какого-либо скрытого умысла, но бесплатный кофе - это бесплатный кофе. Либо дело, которое он собирается представить, будет совершенно неожиданным даже для него самого, либо он не хочет, чтобы о нем узнал Скиннер. То есть больше, чем обычно. А может, и то и другое. Боже, лучше бы не то и другое. Когда она входит в кабинет, слайд-проектор уже включен, но на экране пока только белый фон. Малдер, нахмурившись, заглядывает в бумажный пакет. Услышав шаги, он поднимает на нее взгляд и улыбается. Против воли она краснеет от его теплого, радостного взгляда. У него такая милая улыбка, и Скалли нечасто удается увидеть его улыбающимся. Что-то трагическое всегда омрачает его радость. Эта улыбка означает, что просьба будет очень серьезной, без сомнений. И все же она бы почти все отдала, чтобы почаще видеть эту улыбку. Но она не позволит себе слишком глубоко задумываться об этом. - Доброе утро, Малдер. Что это все значит? - спрашивает она, не скрывая скептицизма в голосе. В конце концов, он этого и ждал. Такова их традиция. Она не верит ни во что, а он следует за каждым капризом, который ему взбредет в голову. Эта система им подходит. Так они раскрывают больше дел, чем если бы бездумно соглашались друг с другом. - Кофе, - говорит Малдер. Затем он показывает бумажный пакет, - и пончики. А вот яблочную оладью они забыли. Скалли берет бумажный стаканчик обеими руками, принюхивается к кофе, но не пьет. Скорее всего, он еще слишком горячий, и она не хочет обжечь язык. - В чем дело, Малдер? Малдер достает из пакета глазированный пончик и откусывает большой кусок. - Почему это обязательно должно быть о чем-то конкретном? - спрашивает он с набитым ртом. - Неужели я не могу сделать что-то приятное? - Можешь, - медленно произносит Скалли. Боже, как ему удается быть таким милым и в то же время совершенно невоспитанным? - Просто ты никогда не приносишь мне завтрак, если тебе что-то не нужно. Что это? Только не говори, что это еще один неудачник. Сев за стол, Скалли снимает с чашки хлипкую крышку и дует на поверхность кофе, наблюдая за рябью. Она осторожно делает глоток. Малдер забрасывает в рот последний кусочек пончика и встает, держа в руке пульт. - Круги на полях, - поясняет Малдер, переходя к первому слайду - аэрофотоснимку фермерского поля. В центре - большой круг, а вокруг него - три круга поменьше. Он нажимает на кнопку, и изображение отдаляется. Появляется еще несколько групп кругов, образующих узор. - Нет очевидных путей, ведущих к центру поля или между отдельными кругами. Как будто их нарисовали сверху. - Или людьми, которые умеют заметать следы, - возражает Скалли, - если действовать осторожно... - Я так и думал, что ты это скажешь, Скалли, поэтому у меня есть еще кое-что. Ни одно из растений не пострадало. Ни один стебель не сломан, как было бы, если бы их примяли каким-нибудь инструментом или оборудованием. Как будто они просто... аккуратно легли, как будто кто-то попросил их об этом. - Кто-то. Что ты имеешь в виду? Инопланетяне? - Или кто-то пытается связаться с инопланетянами. Нельзя исключать и попытку поговорить с призраками. - Ты правда считаешь, что на этих полях обитают призраки, которые... любят рисовать круги? - Ладно, может, дело не в этом. Возможно, появился новый криптид... - Может, какая-то вариация снежного человека? Маловероятно. Нет, думаю, это розыгрыш, шутка, проделки скучающих подростков, которым нечем заняться в субботний вечер. Малдер расправляет плечи. - А как насчет оккультизма? Ведьм или... или демонов! Это могут быть демоны или даже сам дьявол. - Значит, Сатана приказал нарисовать эти символы на полях, но не хотел навредить пшенице? Не очень-то по-сатанински. Почему бы ему не сделать что-то, что действительно навредило бы людям? Например, уничтожить урожай? - Хороший вопрос, Скалли. А теперь у меня есть вопрос для тебя. Скалли прищуривается. - Какой? - Почему это явление происходит по всему миру? Неужели это заговор скучающих подростков, которым нечем заняться в субботний вечер? Теперь ее очередь расправить плечи и сесть прямо. - Возможно, этим занимается какая-то группа. Я много слышала об этих интернет-форумах. - Компьютерные гики? Не думаю, Скалли. Что бы они делали ночью на фермерском поле, нарезая круги? - Не знаю, Малдер, может, они смеются над нами? А может, это фермеры? Ты не рассматривал такой вариант? Может, у них плохо идут дела с урожаем, и они надеются привлечь туристов. Берут по пять баксов с человека за то, чтобы показать инопланетные круги на полях! Еще десять - за фотографию в поле. Что угодно, лишь бы заработать, верно? - Возможно, но почему по всему миру? Не лучше ли, если круги на полях будут только у нас? Так больше шансов привлечь внимание. - Конечно, но это могут быть подражатели, пытающиеся извлечь выгоду из всей этой шумихи. - Есть один способ выяснить, - говорит Малдер, улыбаясь и показывая два билета на самолет. - Малдер, ты это несерьезно, - Скалли откидывается на спинку стула. Она, конечно, ожидала этого, но тут нужен особый подход. - Когда я вообще не относился серьезно к какому-либо делу, Скалли? Думаешь, я купил билеты в Айову, потому что я не отношусь к этому серьезно? - Малдер улыбается так, словно никогда в жизни не был серьезным, словно он не проводит дни и ночи напролет, будучи слишком серьезным, сосредоточенным на работе и не отвлекающимся ни на что другое. Скалли стонет. - Айова? Я не хочу в Айову. - Не только там. У нас также есть остановки в Небраске, Иллинойсе и Индиане, - Малдер указывает на эти места на карте, прикрепленной к стене их офиса, как будто разговаривает с человеком, плохо знакомым с географией. - О боже, - невозмутимо отвечает Скалли, - все мои любимые штаты. - Дай мне договорить, Скалли. Тебе это понравится. После того как мы осмотрим круги на полях здесь, на Среднем Западе Америки, мы полетим в Соединенное Королевство, - Малдер придает своим словам особый оттенок. Это не совсем акцент, скорее имитация речи богатого человека. Теперь Скалли действительно хмурится. Лучше бы это не означало того, что она думает, иначе Малдеру не поздоровится. - Мы ведь не собираемся встречаться с твоей подругой, верно? Малдер поднимает руки, изображая невинность, и делает вид, что не понимает, о ком она говорит. - С кем, с Фиби? А... разве вы, девочки, не хотите помириться и поцеловаться? Скалли сверлит Малдера взглядом, надеясь, что он прочтет в ее глазах жажду убийства. Последнее, что ей нужно - это быть третьей лишней рядом с Малдером и его кокетливой бывшей девушкой с плохой стрижкой. Опять. - И Скиннер одобрил нашу поездку за океан за счет ФБР для расследования дела, к которому мы не имеем никакого отношения? Ты это мне сейчас говоришь, Малдер? Что Скиннер благословил нас на перелет через Атлантику, чтобы мы выставили себя дураками перед местными фермерами? - Ну, не совсем, - уклончиво отвечает Малдер, на секунду отводя взгляд в сторону. Затем он поворачивается к ней с мольбой в глазах. Если бы она только могла сказать "нет" этим глазам, жизнь Скалли была бы совсем другой. Она не сомневается, что последует за ним куда угодно, но никогда не признается ему в этом. Скалли поднимает свою чашку. - Я знала, что за это придется заплатить. - Да ладно тебе, Скалли, будет весело, - говорит Малдер, присаживаясь на край стола. Почему он вечно такой очаровательный? - Если нам это сойдет с рук, - уточняет Скалли. Малдер наклоняет голову, ухмыляется и щурится. - О, нам это сойдет с рук. Может, даже увидим НЛО. Скалли качает головой, хотя и готова согласиться. - Только если там не будет Фиби. Ты обещал. Но ведь он ничего не обещал, верно? 17 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 14:15 СПРИНГДЕЙЛ, АЙОВА - Жена сказала, что это, наверное, коровы натворили. Вы можете в это поверить? Коровы. Все-таки надо было жениться на Бетси Галлахан. Может, мои дети не были бы такими глупыми, - говорит фермер, - теперь уже ничего не поделаешь. - Ух ты, пап, мы же прямо здесь, - произносит дочь фермера-подростка. По ее улыбке видно, что она просто дразнит отца. Малдер кивает, хотя все это не имеет ни малейшего отношения к делу. Скалли куда-то отошла, вероятно, чтобы проанализировать кукурузные початки или проверить воду на наличие какого-то химического вещества, из-за которого пшеница без видимой причины переворачивается. Она сделает все, чтобы Малдер работал над своими выводами. Если бы много лет назад кто-то спросил его, каково это - работать с напарницей, которая противоречит ему на каждом шагу, Малдер бы ответил, что это просто невыносимо. Он и представить себе не мог, что ему это понравится, что он будет этого хотеть и скучать, когда ее не будет рядом. Здесь нет зацепок, и она сразу же даст ему это понять. Он этого так не оставит. Честно говоря, это было бы не так уж плохо, пока она с ним разговаривает. Может, я и правда зря трачу ваше время. Инопланетяне. О чем я только думал? Не всегда это будут инопланетяне. Хотя на этот раз все действительно сходится. Он отламывает длинный стебель травы и жуёт его. Так гораздо лучше. Теперь он может думать. Но вдохновение не приходит. С тех пор как он приземлился в Айове, у него не появилось никаких новых идей. И в других штатах тоже. Насколько он может судить, трава, пшеница, кукуруза, а иногда даже соя просто ложатся спать на ночь и больше не встают. Похоже, они делают это совершенно самостоятельно и только в определенных местах, которые образуют узоры, если смотреть на них с неба. Если за этим стоят инопланетяне, он не видит никаких доказательств. Но нет и доказательств того, что это дело рук человека. Это здорово, просто здорово. Может, ему стоит отменить их рейс в Великобританию, собрать вещи и вернуться к охоте на очередного монстра. Монстры - это отличный способ встряхнуться. - Давай закругляться, Скалли. Возвращайся в отель, может, закажем пиццу. Я выдохся. - Это на тебя не похоже, - говорит Скалли, откидывая волосы с его лица и прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, - ты в порядке? Малдер хочет остроумно ответить; ему нужно остроумное ответное замечание, что-то, что отвлечет его от радости, которая сияет в его сердце, как маяк. Скалли прикасается к нему, а он даже не ранен. Ее руки мягкие и теплые, и он бы хотел, чтобы они коснулись других мест. - Мне бы стало намного лучше, если бы я съел пиццу и выпил пива, -признается он. Черт, это было совсем не остроумно. Кажется, Скалли хочет закатить глаза, но сдерживается. В машине Малдер везет их обратно к шоссе и к лучшему мотелю, который может себе позволить его кредитка. Разумеется, это худший мотель в округе. - Малдер, взгляни на этот узор, - говорит Скалли, указывая на одну из фотографий фермы, которую они только что посетили. Малдер бросает на нее лишь короткий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. - Что насчет этого? - Я изучала различные символы и думаю, что этот очень древний. Возможно, он из так называемого языка ангелов, который в основном утрачен. Может быть, мы имеем дело с культом. Кучкой психов, которые думают, что могут призвать ангела или демона. Малдеру следовало бы радоваться тому, что Скалли готова рассматривать самые невероятные варианты, но он вдруг почувствовал сильную усталость. 20 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 16:10 ТАДФИЛД, ОКСФОРДШИР Пабу сотни лет, и выглядит он соответственно. Здесь не грязно, но темно и явно не по-современному. Снаружи он похож на место, куда мог бы заявиться американский оборотень, чтобы устроить погром. Вот только сейчас четыре часа дня. Они сидят с мистером Р. П. Тайлером, свидетелем, за столиком у входной двери. - Говорю тебе, моя собака что-то видела той ночью. С тех пор она сама не своя. - Ваша... собака. Ваша собака - свидетель? - спрашивает Скалли. Затем она пытается направить разговор в более разумное русло. - Вы тоже там были? Вы свидетель, мистер Тайлер? Это была долгая поездка, и у нее нет на это времени. Она предлагает ему последний шанс не выглядеть полным идиотом. Он не использует его. - Моя собака, как я уже сказал. Она лаяла так же, как тогда, когда увидела молодого человека, у которого горела машина. Точно так же. Говорю вам. И... погодите. Этого еще не было. - Еще не случилось? Мистер Тайлер, что вы имеете в виду? - спрашивает Малдер, с новым интересом подавшись вперед. - Именно это. Мы еще не видели ни молодого человека, ни его горящую машину. Видите ли, моя собака немного экстрасенс. - Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр, - медленно произносит Скалли. Какая пустая трата времени, - вы хотите сказать, что ваша собака узнала кого-то на месте преступления? Могу я спросить, что вы делали на месте преступления? - Соседский дозор. - Верно. И эта встреча. То, что видела ваша собака. Чем это может быть нам полезно? - Видел того же парня в Сохо, когда навещал двоюродного брата. Тогда я тоже на него накричал. Возле книжного магазина. "A.Z. Fell & Co". Так он назывался. Зацепка! Наконец-то. Скалли с триумфом опрокидывает остатки своей пинты. Пора убираться отсюда к чертовой матери, подальше от Р.П. Тайлера. 21 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 10:13 СОХО, ЛОНДОН На следующий день Малдер предлагает разделиться. Он любит так делать, когда считает, что оставляет Скалли за скучную работу, а сам занимается чем-то интересным. По крайней мере, так кажется со стороны. Обычно они делают это вместе: прочесывают местность в поисках тех, кто мог видеть человека, описанного Р. П. Тайлером. Худощавый, в темных очках, рыжие волосы, вся одежда черная. Конечно, она не может рассчитывать на то, что он будет одет в точности так же, как в тот раз, когда его видел свидетель. Кто вообще носит одну и ту же одежду? Он же не мультяшный персонаж. Это было бы абсурдно. Когда Скалли обращается к женщине за стойкой в кафе John Coffee, расположенном через дорогу от A.Z. Fell & Co., та сразу же узнает, о ком идет речь. - Это, должно быть, друг, - говорит Нина, и то, как она выделяет слово "друг", наводит Скалли на определенные подозрения. Возможно, у подозреваемого и ее дяди Чарльза, который никогда не был женат и сорок лет прожил со своим лучшим другом, есть что-то общее, - он всегда носит черное. Может, я и правда немного похожа на мультяшного персонажа. - Так вы его видели? В последнее время? - спрашивает Скалли. Обнаружив, что магазин закрыт и заперт, и не разобравшись, в какое время он работает, она заметила кафе и решила посидеть там и подождать, пока владелец книжного магазина не откроет дверь. Есть способы провести день и получше. - Прошло уже неделя или две, - говорит Нина, - но это значит, что он вот-вот появится. Они очень близки, эта парочка. Ах да, совсем как дядя Чарльз. Просидев в кафе почти час, Скалли задается вопросом, откроется ли когда-нибудь книжный магазин. И тут, как по волшебству, табличка "Закрыто" сменяется на "Открыто", и она выбегает из кофейни. Первое, что бросается в глаза, когда она открывает дверь в A.Z. Fell & Co., - это запах. Это запах старой бумаги и пыли, чая и одеколона, который кажется странно знакомым. Второе - это то, что здание просто великолепное и до отказа забито книгами и мелкими безделушками. Здесь царит полная неразбериха, но почему-то она чувствует себя как дома, словно с ней ничего плохого не случится, пока она находится в этих стенах. Здесь пыльно и уютно, и у нее возникает ощущение, что, если она попытается потратить здесь хоть какие-то деньги, ее вежливо попросят уйти. Пока что она предоставлена сама себе и своим мыслям. Тот, кто открыл дверь, должно быть, тут же скрылся в подсобке. - Привет? - окликает она, поглаживая голову статуи лошади, пока обходит комнату. - Я выйду через две секунды. Это дольше, чем два взмаха ресниц, но Скалли с удовольствием просматривает книги, пока ждет. Если бы у нее было время, она бы с удовольствием свернулась калачиком на диване и провела остаток дня за чтением. Было бы здорово когда-нибудь устроить себе настоящий отпуск, а не постоянно носиться с работы на работу. Здесь повсюду антиквариат. Самое новое - это, наверное, его компьютер, которому, судя по всему, лет десять, плюс-минус. Но, похоже, здесь ничего не продается. Нигде нет ни ценников, ни табличек. - Здравствуйте, - произносит осторожный голос, словно сомневаясь, стоит ли приглашать ее войти, - чем могу помочь? Скалли оборачивается на звук. Мужчина (она почти уверена, что это мужчина) стоит у окна, освещенный сзади солнечным светом. Он выглядит почти неземным, но в то же время таким земным в одно и то же время. "Ходячее противоречие", - подсказывает ей разум. - Приятно познакомиться. Я аг... Дана Скалли, - говорит она, вспомнив, что, наверное, не стоит упоминать, что она здесь по официальному делу, тем более что все это так неофициально. Лучше было бы сказать "погоня за призрачной целью", но она не собирается этого делать. - Азирафаэль Фелл, - представляется он, одергивая жилет. Его одежда выглядит поношенной, и Скалли задается вопросом, не является ли он тоже мультяшным персонажем. - Мистер Фелл, я хотела узнать, не могли бы вы мне помочь, - говорит она, изо всех сил стараясь показать, что ей нужна любая помощь. - Пожалуйста, зовите меня Азирафаэль. Чем я могу вам помочь? Не похоже, что у вас есть книга, которую я мог бы восстановить. Надеюсь, вы не собираетесь покупать... - Нет, - быстро отвечает Скалли. Она решает, что, судя по всему, он не занимается продажей книг, а только покупает или реставрирует их и пополняет свою огромную коллекцию. Судя по всему, он из богатой семьи, этакий эксцентричный дядюшка. Если, конечно, у него вообще есть семья. Что-то в нем кажется довольно... одиноким. - О, это чудесно, - говорит Азирафаэль. Его плечи слегка расслабляются, и он перестаёт ерзать. Скалли улыбается. - Азирафаэль, я надеюсь, что вы поможете мне кое-кого найти. Нина из кафе сказала, что вы можете знать того, кого я ищу. - Вполне возможно, - отвечает Азирафаэль, хотя по его тону понятно, что он предпочел бы не выдавать друга, - я знаю большинство людей в этом районе. У них ведь нет проблем, правда? У того, кого вы ищете? Мне бы не хотелось думать, что из-за моих слов у моего друга могут возникнуть неприятности. А, так она все-таки все еще пытается изображать из себя копа. Скалли действительно нужен отпуск. - Я просто хочу узнать, что ему известно. Нина сказала, что считает его вашим другом, - Скалли делает на этом слове такой же акцент, как и Нина, хотя в ее американском произношении оно звучит немного иначе. - О боже. Что на этот раз натворил Кроули? - спрашивает Азирафаэль, заламывая руки. Интересно. У него что, только один друг? Или только один друг, который вечно попадает в неприятности? - Это тот рыжеволосый в солнечных очках? - уточняет Скалли. Это почти слишком просто. - Да, это он. Мы с Кроули давние приятели, - в его голосе слышится нежность, которую не может не заметить Скалли, и на секунду на его лице появляется сложное выражение. Скалли готова поспорить, что у них с Кроули долгая и интересная история. Столько всего недосказанного, что Скалли не понимает, как он справляется с этим грузом. - Я хочу задать ему несколько вопросов о кругах на полях, которые, скажем так, появляются по всему миру. Свидетель в том районе видел, как он был на месте одного из таких событий, и мы с напарником пытаемся это выяснить. - Ваш напарник? - Азирафаэль во время разговора расхаживает по книжному магазину, перекладывая книги с места на место, но делает это как-то неорганизованно, словно не столько наводит порядок, сколько изображает занятость. - Я не говорила об этом раньше, потому что мы, американцы, не обладаем здесь юрисдикцией, но мы из Федерального бюро расследований. Хотя для агента Малдера это скорее личное дело. Положив книги, которые он держал в руках, на и без того высокую стопку, Азирафель смотрит ей в глаза с такой искренней добротой, что она не может подобрать слов. Впервые с тех пор, как она вошла в магазин, он по-настоящему смотрит на нее, а не на то, что происходит вокруг. Быть воспринятой Азирафаэлем - это совершенно уникальный опыт, настолько уникальный, что хорошо, что Скалли, с ее исследовательским складом ума, постоянно что-то записывает. Сначала его взгляд скользит по ней сверху вниз, но не в сексуальном смысле (он, пожалуй, самый гей из всех, кого встречала Скалли), скорее, он ее оценивает. Как будто он видит сквозь нее, проникая в глубины ее бессмертной души. Но это глупо. Он всего лишь человек, не так ли? Тем не менее он явно видит в Скалли что-то, что ему нравится, потому что он улыбается, и его сосредоточенность сменяется радушием. Он не только самый веселый из всех, кого она встречала, но и, возможно, самый умный, а это о многом говорит. Малдер прочно занял это место в ее сердце с тех пор, как они познакомились в ее первый день в Бюро. В глубине глаз Азирафаэля таится мудрость, словно он видел и узнал больше, чем кто-либо другой на Земле. Возможно, его выделяет не столько интеллект, сколько опыт. - Как насчет чая? - спрашивает Азирафаэль, и Скалли решает, хотя, наверное, и не стоит... (профессиональная дистанция и все такое), что он ей нравится, что это практически невозможно не любить Азирафаэля. - Звучит чудесно, - говорит она. Азирафаэль сияет, словно оказанная ей небольшая любезность сделала его день, словно он был создан для того, чтобы нести счастье и добро. - Сейчас вернусь. Пожалуйста, присаживайтесь, - он указывает на диванчик рядом со своим столом. Скалли садится и тут же проваливается в удобную выемку. Встать будет непросто - и из-за мягкости сиденья, и из-за того, что, когда она откидывается назад, ноги не касаются пола. Ей хочется на минутку закрыть глаза (настолько уютно она себя чувствует в этом магазине), но нужно собрать информацию. Похоже, покупателей нет. В магазине тихо, если не считать звуков, которые, должно быть, издают Азирафаэль, ставивший чайник в подсобке, и, возможно, звук чашки, поставленной на блюдце, а также журчание воды. Пылинки танцуют в слабом луче солнечного света, падающем на стол. Здесь стоит старинный кассовый аппарат, который больше похож на произведение искусства, чем на работающий инструмент для приема платежей, но она не видит другого места, где можно было бы продавать товары или услуги. На столе громоздятся стопки бумаг, книг и... чернильница? Скалли мысленно перечисляет все, что ей известно об Азирафаэле. Он англичанин, очень умный и стопроцентный гей. Добавьте к этому, что он очень старомоден и, вероятно, богат. Судя по всему, он не зарабатывает много на продаже книг. Тем не менее она не удивится, если узнает, что он владеет половиной квартала, унаследовав его или что-то в этом роде. Скалли не может понять почему, но здесь она чувствует себя в безопасности (возможно, в большей безопасности), чем в большинстве мест в мире, за исключением, пожалуй, дома ее матери. Даже в собственной квартире она не чувствует себя в такой безопасности, особенно учитывая ее род занятий. С такими, как Скалли, случаются опасные вещи, но не в таком месте.

***

В ожидании, пока закипит чайник, Азирафаэль напевает себе под нос. Какое облегчение, что мисс Скалли на самом деле не его клиентка. Он мог бы легко выпроводить посетителей, но ему это не нравится. Азирафаэль с удовольствием общается с людьми, если они ничего не хотят у него купить и не засиживаются. Она расспрашивает его о Кроули, хотя он подозревает, что ни от нее, ни от ее напарника не исходит никакой опасности, по крайней мере напрямую. Кроме того, она, похоже, просто любопытна. Азирафаэлю нравится любопытство. По его мнению, это одна из лучших черт, которыми Она решила наделить свои творения на Земле. У Скалли их полно, и пока он может быть уверен, что они не представляют угрозы ни для Кроули, ни для него самого, он не видит ничего плохого в том, чтобы приятно поболтать за чаем. Когда чай заварился, он добавляет в чашку для гостя немного молока и один кусочек сахара, а также достает из кармана несколько своих любимых печений. По его мнению, лучше всего есть их по-человечески, но ничего не поделаешь, больше предложить нечего. "Во что на этот раз ввязался Кроули?" - задается он вопросом. Азирафаэль широко улыбается и возвращается в переднюю часть магазина. - Я не знал, как вы пьете чай, - врет он, протягивая ей чашку с блюдцем.

***

- Простите, что вот так нагрянула, - врет Скалли, - но это же бизнес, так что я решила, что, если вы не заняты, вы не будете против неожиданного визита. Вы много продаете книг? Азирафаэль наклоняет голову, и его улыбка становится мягче. - О нет, конечно. Это скорее место для демонстрации моей коллекции, чем что-то еще. - Вы много зарабатываете на реставрации книг? - У меня все отлично получается, - Азирафаэль, кажется, обиделся на то, что она спросила о деньгах, но потом еще больше оживился, увидев ее интерес к его ремеслу. Он такой теплый и гостеприимный, - я реставрирую книги не ради денег. Я делаю это из любви к литературе. Скалли мычит в знак того, что слушает, но Азирафаэль не продолжает. Она потягивает чай, наслаждаясь тишиной, это самый вкусный чай, который она когда-либо пробовала. Она снова мычит, но на этот раз громче, чтобы выразить свою признательность. - Этот чай просто чудесный, спасибо. В Америке такого не найти, по крайней мере я такого не пробовала. - Ну что вы, спасибо, - говорит Азирафаэль. Он откусывает кусочек печенья. Скалли собирается расспросить его о Кроули, но тут звенит колокольчик над дверью. - Просто нелепо! - ворчит кто-то у нее за спиной. - Ангел, ты только представь... О, привет, а это кто? Мужчина, неторопливо направляющийся к Азирафаэлю, должно быть, Кроули. Одежда подходящая: черные джинсы и блейзер, серебряное ожерелье, темные очки. Его рыжие волосы примерно такой же длины, как у Скалли, но гораздо более волнистые. - Агент Скалли только что приехала из Штатов со своим напарником, - говорит Азирафаэль, - судя по всему, они изучали круги на полях. - О, да что вы говорите, - протягивает Кроули, мило улыбаясь ей. Почему его улыбка такая фальшивая и в то же время искренняя? Скорее всего, он пытается меня успокоить. - Верно. Я как раз говорила вашему другу, что Нина с той стороны дороги сказала, что я могу найти вас здесь. - И зачем вам меня искать? - спрашивает Кроули. Он явно возводит вокруг себя эмоциональную стену, пытаясь что-то скрыть. - Вас видели возле одной из ферм в Оксфордшире, где появились круги, - говорит Скалли, ставя пустую чашку на блюдце. - Да? Как любопытно, - Кроули садится на подлокотник кресла Азирафаэля и наклоняется к нему, - о чем она, ангел? Он что-то скрывает за игривостью и флиртом. Азирафаэль явно наслаждается вниманием. Он всем телом подается к Кроули, и какое-то мгновение они смотрят друг на друга влюбленными глазами. Потом оба, кажется, вспоминают, что она здесь, и одновременно поворачиваются к ней. От их пристального внимания по спине пробегает дрожь. У нее возникает ощущение, что они гораздо сильнее, чем кажутся, что бы это ни значило. - Доктор Скалли просто хочет узнать, есть ли у нас какая-нибудь информация. Ты ведь ничего не знаешь о странных символах? - спрашивает Азирафаэль, не сводя глаз со Скалли. - Агент, у вас случайно нет фотографий кругов на полях? Я бы с удовольствием их посмотрел. На самом деле Скалли хранила одну в кармане своего огромного плаща как раз на такой случай. Она достает ее и протягивает Азирафаэлю, который на секунду широко распахивает глаза, а затем поджимает губы, словно его что-то раздражает или забавляет, но он пытается это скрыть. А может, и то и другое одновременно? - Поговорим с тобой, ангел. Наедине, - произносит Кроули, вставая и направляясь в подсобку. - Я надеялась задать еще несколько вопросов, - говорит Скалли, не зная, стоит ли ей остаться или уйти. Она не хочет уходить. Все только начинает проясняться. - Мы ненадолго отлучимся, если вы подождете, - сообщает Азирафаэль и исчезает в подсобке. Только после его ухода она понимает, что так и не сказала ему, что она доктор.

***

- Кроули, ты не можешь написать "Гавриил - придурок" символами на поле! - Почему нет? Может, только так Наверху и увидят, ангел, - говорит Кроули. Азирафаэль фыркает, уперев руки в бока. Почему он такой очаровательный, даже когда злится? Особенно когда злится. Глядя на него, демону хочется досадить. - Ты привлекаешь много нежелательного внимания, делая такие вещи, - говорит Азирафаэль, - даже американцы... - Одна американка. - Даже двое американцев обратили внимание на твои ночные вылазки. - Пфф. Я обращу внимание на твои ночные вылазки, - бормочет Кроули. Азирафаэль упирает руки в бока. - Ты вообще меня слушаешь или просто повторяешь за мной? - Я могу и то, и другое, - говорит Кроули, намеренно не отвечая на вопрос, чтобы еще больше позлить собеседника. Кажется, это срабатывает, и он улыбается про себя. - Неужели ты не можешь заняться чем-то другим, кроме как насмехаться над Небесами с помощью пейзажа? Например, найти себе хобби? Я удивлен, что ты вообще помнишь древний язык ангелов. - Я не всегда был демоном, и теперь об этом пишут во всех соцсетях. Азирафаэль морщится и раздраженно фыркает. - Это не... я даже не знаю, что это такое, но это не в адской сети, Кроули. Это древний язык, известный только ангелам. Ты хоть на секунду можешь отнестись к этому серьезно? Небеса могут покарать тебя. - Если бы они собирались это сделать, то уже сделали бы, тебе не кажется? - Ну, это вряд ли, но суть не в этом. Если люди обратили внимание на твои действия, то, возможно, и наши тоже. - Это кажется маловероятным, ангел. Забыв обо всем этом, люди так ничего и не поняли, верно? Для них это просто красивые картинки, новинка, интерес к которой угаснет, когда они поймут, что это не инопланетяне и не Несси. Азирафаэль морщит лоб и поджимает губы, глядя на Кроули, словно приказывая ему что-то сделать. "Ненавижу, когда он так делает", - думает Кроули, расслабляясь всем телом, чтобы не выдать своих чувств. Все его мышцы напряжены с тех пор, как он встретился взглядом с этими глазами. Кроули не обязан делать то, что говорит ему Азирафаэль, и в этом вся суть. Азирафаэль не приказывает, по крайней мере, не совсем, и Кроули всегда может сказать "нет". Только он не хочет сказать "нет". Он никогда не хочет говорить "нет" Азирафаэлю. - Ты хочешь, чтобы я вернулся туда и покончил с этим. Заставить ее уйти, - говорит Кроули, проверяя, прав ли он. - Не причиняй ей вреда, конечно. Она мне нравится. Что это может означать. - А если бы она тебе не понравилась, ангел? - Кроули вплотную придвигается к Азирафаэлю, стоя рядом с ним нос к носу. - Что тогда? Азирафаэль вздыхает. - Конечно, ты знаешь, что я бы никогда не попросил тебя причинить кому-то вред, Кроули. Я же ангел. - Ах, вот как? Ты бы никогда не предложил мне о ком-то позаботиться, потому что я плохой парень? Никогда бы не сказал, что ты хороший парень и не можешь сделать это сам? Никогда бы такого не сказал? И снова этот взгляд, который говорит Кроули, что лучше бы ему прекратить то, что он затеял, пока Азирафаэль не разозлился еще сильнее. Взгляд, который говорит, что если он не сделает так, как велит ангел, его жизнь станет еще невыносимее, возможно, потому что один конкретный ангел не сможет прийти на обед. - Уф, - ворчит Кроули, - посмотрим, что можно сделать.

***

- ...полный тупик, Скалли. Как тут дела? - Азирафаэль не узнает голос мужчины, но предполагает, что это напарник Скалли. Он хотел бы подслушать, о чем они говорят, но Кроули проносится мимо него и врывается в магазин. - Верно. Магазин закрыт, смотреть тут не на что, - говорит Кроули,- меня подставили или что-то в этом роде. Пора уходить, ангел? Азирафаэль откашливается. - Простите, кажется, мы не знакомы? - и протягивает руку для рукопожатия. - Агент Малдер, - мужчина, который выглядит слишком привлекательно для такого ужасного галстука, поворачивается к Кроули, пожимая руку Азирафале, - а вы кто? - Я Азирафаэль, а это Кроули. - Это ваши имена или фамилии? - спрашивает Малдер, убирая руку и засовывая ее в карман. - Я мог бы спросить то же самое у вас и вашего напарника. Это ваши фамилии? - с улыбкой спрашивает Азирафаэль. Он излучает свою ауру безобидности ярче, чем обычно, чтобы успокоить незнакомца, независимо от того, нуждается ли тот в этом. - Фокс Малдер и Дана Скалли, но не называйте меня Фоксом. Даже родители не называют меня Фоксом. По выражению лица агента Скалли Азирафаэль понимает, что его последнее утверждение не совсем соответствует действительности, но Малдеру хотелось бы, чтобы это было так. - Очень хорошо, - говорит Азирафаэль, - меня зовут Азирафаэль Фелл, а это Энтони Кроули. - Отлично, - произносит Малдер. Затем он улыбается ровной, спокойной улыбкой, которая очень напоминает Азирафаэлю Кроули, который, кстати, притих рядом с ним, - теперь, когда мы познакомились, не хотите рассказать нам, Кроули, что вы делали на прошлой неделе посреди пшеничного поля? Кроули выпускает воздух через нос, и это почти похоже на смех. - Неплохая попытка, но я понятия не имею, о чем вы. Я впервые слышу о каких-то... как там было, ангел? Круги на полях? Кроули немного переигрывает, изображая невежество, но не опровергать его утверждения - не выход. Тем не менее Азирафаэль может немного поддразнить его. - Вы, конечно, помните. Агент Скалли показала вам фотографию всего пять минут назад. Морщинка на носу Кроули, выдающая его забавное раздражение, остается незамеченной для тех, кто не видел его тысячи лет. - Верно. Как глупо с моей стороны. Вы хотели намекнуть, что я причастен к созданию этих кругов на полях. Что ж, Азирафаэль может подтвердить, что я был с ним всю ночь. Это точно не я. Азирафаэль удивленно вскидывает брови. Кроули не стал бы намекать в присутствии... - Это правда? - агент Малдер спрашивает с игриво-подозрительной ноткой в голосе. Азирафаэлю не нравится, как это звучит. - Вы и ваш... друг были вместе от заката до рассвета? - Верно, - говорит Кроули, вызывающе скрещивая руки на груди. - Скалли, ты случайно не упомянула джентльменам в какую ночь на прошлой неделе появились круги на полях? Ой-ой. - Не джентльменам и не мужчинам, - бормочет Кроули, но агенты, похоже, его не слышат. - Нет, Малдер, не упомянула, - отвечает агент Скалли. На лице агента Малдера мелькает довольное выражение. Его напарник, похоже, этого не замечает. - Я тоже. Откуда ты знаешь, о какой ночи мы говорим? У вас что, привычка проводить каждую ночь вместе? - Вы что, коп? - огрызается Кроули, и Малдер поднимает брови. Сегодня это происходит довольно часто. - Да? Несмотря на то, что в данном случае союз Азирафаэля и Кроули может быть полезен, в целом это неразумно. Если бы Небеса или Ад узнали, что они каждую ночь проводят вместе, это было бы очень похоже на... Как будто ангел не должен ни о чем таком мечтать, не говоря уже о том, чтобы делать. - Конечно, нет, - говорит Азирафаэль, прежде чем успевает слишком сильно задуматься, - я надеюсь, вы не имеете в виду ничего неуместного, агент Малдер. - Простите, я не хотел, чтобы вы подумали, будто в этом есть что-то плохое. Я просто хочу узнать, кто или что создает круги на полях. Кто бы это ни был, он не повредил ни одного растения. Не смотри на Кроули. Не смотри на Кроули.

***

Когда Азирафаэль едва заметно косится в сторону Кроули, Малдер понимает, что напал на след. Пора действовать. - За исключением последнего места в Оксфордшире в ту ночь, о которой идет речь, - врет Малдер. - В центре этого круга несколько стеблей пшеницы сломались и засохли, - добавляет он, быстро тыкая пальцем в фотографию, - думаю, именно там стоял преступник, чтобы оценить свою работу. На самом деле неаккуратно. Кроули сжимает руки в кулаки, а левая рука Азирафаэля взлетает в сторону Кроули и почти касается его, но в последний момент Азирафаэль отдергивает ее. Ага! - Может, подражатель, дилетант, пытающийся привлечь к себе внимание. Губы Кроули сжимаются в тонкую линию. - Покажите мне, - говорит он сквозь зубы. - Простите, что? - спрашивает Малдер. Такого он не ожидал. Он ожидал гнева - вполне разумной реакции для человека, который гордится своей работой. Но такого? - Поврежденные посевы, - произносит Кроули, - я бы хотел их увидеть. За грубоватой внешностью, резкими манерами и темной одеждой скрывается неожиданная искренность. - Мы можем поехать прямо сейчас, если у вас есть транспорт, - говорит Малдер. Когда Кроули впервые за все время интервью искренне улыбается, Малдер тут же жалеет о своем предложении. В изгибе его губ сквозит мрачное озорство, и они приоткрываются, обнажая слишком острые зубы. - Мы можем взять мою Бентли, - с готовностью предлагает Кроули. Затем он многозначительно подмигивает Скалли, и это подмигивание не могут скрыть даже его темные очки. Ловок, как змея. Снаружи Кроули демонстративно открывает дверь и наклоняет сиденье вперед, чтобы Скалли могла сесть, а Малдеру приходится устраиваться самому, подгибая длинные ноги под странными углами. К счастью, когда он садится, в машине становится довольно просторно. Малдер поворачивается к Скалли и закатывает глаза, но она смотрит в окно. Когда она кивает и поднимает брови, указывая на пассажирскую дверь, Малдер видит, что Кроули обогнал их и открыл дверь для Азирафаэля. Он даже пригнулся, чтобы не задеть голову Азирафаэля, а затем аккуратно закрыл дверь. Очевидно, что и машина, и человек на переднем сиденье для него очень дороги. Малдер откладывает эту информацию на потом. Эти знания могут пригодиться ему, чтобы урезонить Кроули, если понадобится. Всегда полезно знать, что для человека важно. Первое, на что обращает внимание Малдер, когда они трогаются с места - это отсутствие ремней безопасности в старинном автомобиле. Конечно, их и не было в изначальной конструкции, но, когда они разгоняются до 145 км/ч, Малдер жалеет, что никто не додумался их добавить. Пейзаж за окном размыт, но они все еще в центре Лондона, а значит, поблизости должны быть пешеходы. Скалли впивается ногтями в сиденье, но ничего не говорит. Всегда такая смелая и упрямая. Кроули морщится, как будто ему больно, он раздражен или и то и другое одновременно. - Не царапай обивку! - рычит он. С такого расстояния он никак не мог этого заметить. Ослабив хватку, Скалли одними губами произносит: "что за черт?", а Малдер пожимает плечами. Он понятия не имеет, в чем дело, но, черт возьми, намерен это выяснить. Когда они приезжают, Кроули выходит на поле и направляется прямиком к кругу на земле, как будто точно знает, где он находится. Конечно, знает. Малдер бежит за ним, оставляя Скалли и Азирафаэля позади. - Итак, Кроули, если вы не имеете никакого отношения к кругам на полях, то какой у вас интерес в этом деле? - спрашивает Малдер. - И не пытайтесь сказать, что никакого. Кроули замедляет шаг, хотя и ненамного, и пытается засунуть руки в карманы. Но карманы у него не очень глубокие, и руки в них не помещаются. Кроули идет, расставив длинные руки в стороны. Теперь, когда Малдер присмотрелся, кажется, что вся одежда Кроули из женского отдела универмага. Малдер не из тех, кто осуждает. В дальнем углу его шкафа есть одно-два платья, но в последнее время он с трудом может их найти из-за коробок с документами, которые загораживают весь проход. Теперь его жизнь - это "Секретные материалы". - Я люблю растения. Это проблема? - То есть вас интересуют сами посевы? А не странные символы или паранормальные аспекты дела? - Я этого не говорил. Я большой любитель всего жуткого. - Вам повезло, - говорит Малдер, сдерживая улыбку, - жуткое - это практически мое второе имя. Прежде чем они углубляются в пшеничное поле, Малдер оборачивается, чтобы посмотреть на Скалли. Она неторопливо идёт и разговаривает с Азирафаэлем. Хорошо.

***

Конечно, Малдер бежит впереди. "Эти двое и их неестественно длинные ноги", - думает Скалли. Поняв намек, она отстает, чтобы поговорить с Азирафаэлем. - Прошу прощения за манеру вождения Кроули. Он немного не в себе, когда дело касается скорости, - говорит Азирафаэль, сложив руки на груди. - Он всегда так безрассудно водит? - О, я бы не стал... то есть, вообще-то... да, - сухо усмехается Азирафаэль, - полагаю, что да. Сколько бы я ни просил его сбавить темп, он не слушает. - Но вы, похоже, из тех, кто не перестанет спрашивать, - предполагает Скалли. Азирафаэль кивает и пожимает плечами, - я думала, вы из тех, кто говорит то, что думает. - Не всегда, - отвечает Азирафаэль, и на его лице мелькает целая череда сложных выражений. Она не может понять их все, но видит удивление, чувство вины, грусть и кое-что еще. - Но когда это важно, - добавляет она. - Я стараюсь, - говорит он таким тоном, что становится ясно: либо он считает, что у него ничего не получается, либо его усилия ни к чему не приводят. Кто-то явно подставил его в прошлом. Скалли решает выяснить, что можно найти о его прошлом. - Это сложно. Поняла, - кивает Скалли. Азирафаэль улыбается, и его лицо смягчается. - Вы понимаете. Я думал, что, возможно... ну. В вашей работе вам приходится видеть много ужасных вещей и чувствовать себя бессильным что-либо изменить. Сколько бы хорошего вы ни делали. Скалли вздыхает, думая о каждой жертве, которую они с Малдером не успели спасти. Иногда от груза этой ответственности становится трудно дышать, и она пытается избавиться от этого чувства. - Конечно, - соглашается Скалли, приводя мысли в порядок и сосредотачиваясь на работе, которую она выполняет здесь и сейчас. Она напоминает себе, что в ходе допроса полезно наладить контакт с подозреваемым... не то чтобы Азирафель был подозреваемым. Скорее, соучастником, если он вообще что-то об этом знал. В любом случае налаживать связи - хорошая идея. Да, это все, что она делает. Завоевывает доверие. - Иногда, - говорит она, - кажется, что, сколько бы плохих людей мы ни посадили за решетку, в мире все равно остается еще очень много таких. На мгновение на ее лице появляется выражение грусти и поражения, но она быстро берет себя в руки. Да, она все понимает. Азирафаэль кивает. Малдер и Кроули идут впереди, и ее напарник оборачивается, чтобы посмотреть на нее через плечо, прежде чем продолжить путь. Больше всего на свете она ценит то, что он всегда с ней на связи. Он внимательный и хочет поступать правильно. Скалли улыбается. - Ваш напарник, - говорит Азирафаэль, наклонив голову и кивнув в его сторону, - вы близки? - Я доверяю ему свою жизнь, - без колебаний отвечает она. А потом решает, что если он может рыбачить, то и она сможет, - а вы с Кроули? - Мы с Кроули... давние друзья. Он всегда меня выручает. Это нечто большее. Скалли видит это по тому, как Азирафаэль смотрит на Кроули, пока тот бродит по полю, по морщинке в уголке его глаза, по тому, как Азирафаэль вертит кольцо на мизинце, когда явно беспокоится за Кроули. Она видит это по тому, как Азирафаэль всегда краем глаза поглядывает на Кроули, когда они вместе в книжном магазине, словно ему интереснее смотреть на Кроули, чем на что-либо другое в мире. - Вы должны сказать ему о своих чувствах, - говорит Азирафаэль. - Что? - в замешательстве спрашивает Скалли. - Агент Малдер. Не позволяйте тому, что вы работаете вместе, влиять на ваши чувства к нему. - Вы с Кроули когда-нибудь работали вместе?- спрашивает Скалли, нащупывая ниточку, которая, как она надеется, выведет ее к более глубокой истине. По большей части ее работа заключается в том, чтобы дергать за ниточки и смотреть, не порвется ли что-нибудь. Не то чтобы она ожидала, что Азирафаэль порвется. Он кажется слишком сильным для этого. Его стены слишком высоки. Но если ей удастся немного их разрушить, может быть... - Не официально, - говорит Азирафаэль. Значит, неофициально. Скалли кивает, испытывая странное чувство, будто она только что сблизилась с Азирафаэлем так, как не удавалось большинству людей.

***

К счастью, агент Скалли разворачивается и следует за Кроули и Малдером на поле. Как бы она ему ни нравилась, она слишком умна и копается в его личных чувствах к Кроули. А он слишком много ей рассказал! Азирафаэль подумывает о том, чтобы с помощью чуда стереть из ее памяти неловкие моменты их разговора, но решает, что, если она заметит пробел, это только усилит ее подозрения. Кроули демонстративно осматривает колосья пшеницы у края большого круга. Может ли он вести себя еще более нелепо? Как ему удается делать обман таким привлекательным? Этот вопрос мучил Азирафаэля на протяжении веков, и, честно говоря, он, возможно, никогда не найдет на него удовлетворительного ответа. Малдер наблюдает за Кроули, а Скалли - за Малдером. Какая запутанная история. - О боже, - удивляется Азирафаэль, - фотографии не передают всей красоты. Это довольно большое образование! Кроули мычит. - Должно быть что-то большое, если хочешь, чтобы его было видно из космоса, - говорит он, - полагаю, именно этого и добивался художник. - Художник? - спрашивает Скалли. - Да. А вы не думали, что это может быть искусство? Немного похоже на граффити, не так ли? - Ты имеешь в виду вандализм, - размышляет вслух Азирафаэль, - только тебе могло прийти в голову, что вандализм может быть искусством, Кроули. Иногда, чтобы сохранить профессиональную дистанцию, нужно указывать на неверные интерпретации предполагаемых противников. - То, что для одного искусство, для другого - вандализм, - говорит Малдер, - считали бы граффити чем-то неправильным, если бы оно не было вне закона? - Видишь? Он понял. Довольно радикально для федерального агента, - произносит Кроули, указывая на Малдера. Затем он выходит в центр круга и присаживается на корточки. Остальные следуют за ним, ожидая, что он сделает. Он бормочет себе под нос, ощупывая примятую пшеницу. - Мне казалось, вы говорили, что растения повреждены. - Ну... - начинает говорить Малдер. Кроули подходит к Малдеру и тычет его пальцем в грудь. - Эти растения в идеальном состоянии. Они могли бы снова встать, если бы я им приказал. - Если бы вы что? - удивляется Малдер. Он оглядывается по сторонам, проверяя, услышал ли его напарник. - Я имею в виду гипотетически. С ними все будет в порядке. Могут ли они стать сильнее? Лучше? - спрашивает Кроули, разочарованно глядя в пол. - Конечно, могут. Но они не повреждены. Тот, кто это сделал, был очень хорош. Он скрещивает руки на груди, словно бросая вызов всем, кто с ним не согласен. - Вы и правда помешаны на растениях, - говорит Скалли, - видите здесь что-нибудь, что могло бы навести нас на подозреваемого? - То есть не на вас? - спрашивает Малдер, улыбаясь, как кот, съевший канарейку. Азирафаэль хмурится. - С чего ты взял, что за этим стоит Кроули? - Во-первых, форма образований, - говорит Малдер, - расскажи им, Скалли. - Мы провели небольшое исследование символов на полях, и они почти соответствуют языку, упоминаемому в некоторых древних свитках, обнаруженных в пещере. Сначала они считались важными религиозными текстами, но церковь объявила их подделками. Дело в том, что это не подделки. Они являются настолько древними, насколько о них говорят. Просто церковь их отвергает. Азирафаэль думает, что, возможно, помнит эти пещеры, помнит, как пил у костра с одним демоном, помнит, что собирался вернуться за какими-то свитками, но так и не вернулся. Он быстро переглядывается с Кроули. - Некоторые ученые считают, - продолжает Скалли, - что свитки написаны на языке ангелов. Они почти полностью совпадают с оригиналом, за исключением нескольких незначительных отличий. Как будто это акцент или небольшие... орфографические ошибки. Если, конечно, можно допустить ошибку в написании символа». Демоны никогда не были сильны в орфографии. - И что? - бросает вызов Кроули, выставляя бедро в сторону. - К чему вы клоните? Какое это имеет отношение ко мне? - Может, и никакого, если не считать того, что именно вы несколько лет назад продали эти свитки местному коллекционеру, - говорит Малдер. Азирафаэль старается сохранять невозмутимый вид, хотя ему хочется испепелить Кроули взглядом. Значит, он забрал свитки, когда они вышли из пещеры. Или, по крайней мере, вернулся за ними, когда Азирафаэль этого не сделал. Он совсем не помнил древний язык ангелов. Он выучил его по свиткам. - Да так, наверное, какой-нибудь парень с таким же именем, - отмахивается Кроули. - Вы также подходите под описание покупателя, который продал ему свитки, - добавляет Малдер. - Многие на меня похожи, - говорит Кроули, и Азирафаэль не может сдержать удивления, - что? - Думаешь, многие похожи на вас? - спрашивает Скалли, и Азирафаэлю не нравится, как ее взгляд скользит по его ягодицам. -Высокий, долговязый, ярко-рыжие волосы и такие бедра? - А бедра были упомянуты отдельно? - интересуется Азирафаэль. Он ничего не может с собой поделать. От вида бедер Кроули у него текут слюнки. Они поистине гипнотизируют. - Вы шутите, да? Конечно, отдельно, - говорит Малдер. Азирафаэлю не нравится похоть в его глазах. Кроули раздраженно рычит. - Ладно. Пора идти. Все в машину.

***

По дороге обратно в отель, где остановились Малдер и Скалли, царит тишина, хотя Скалли, кажется, слышит, о чем все думают. Не о чем они думают, а просто о том, что у каждого на уме. - Спасибо, что подвезли, - говорит Малдер, когда они выходят из машины. Он хлопает по крыше Бентли, и Кроули морщится, крепче сжимая руль. - Удачи в расследовании, агенты, - произносит Азирафаэль, - смотрите, куда едете. Затем он машет им рукой, и Кроули уезжает. Скалли ощущает нахлынувшую на нее волну приятной, безмятежной и умиротворяющей энергии. Она покалывает в основании шеи. В последний раз нечто подобное она испытывала в детстве в церкви. Она словно приросла к тротуару, пока машина не свернула за угол. Скалли смотрит на свою руку, лежащую на сердце. - Малдер, ты это почувствовал? - Ты имеешь в виду, что кто-то прошел по моей могиле? - Скорее... не знаю. Как будто меня благословили, - Скалли вспоминает, как ее охватило непреодолимое чувство, что ее видят, когда она была в книжном магазине с Азирафаэлем. - Что это, Скалли? Она не хочет говорить ему об этом сейчас, потому что Малдер во многом не согласен с ней и не может принять ее рассуждения о Боге. Он не религиозен. Все, чего она хочет - это побыть одной в своей комнате, разобраться во всем, что произошло сегодня, и разложить все по полочкам. В конце дня Скалли всегда нужно побыть одной, чтобы все обдумать и расслабиться. Ей нужно уединение. Но Малдер уже зацепился за эту тему и не отпустит ее, пока она не расскажет ему все. - Ты не почувствовал от них ничего странного? - спрашивает Скалли. Малдер пожимает плечами. - Может, чуть-чуть. - Мне кажется, Азирафаэль благословил нас перед отъездом, - говорит она. Это звучит глупо, если произнести эти слова вслух, но она действительно это чувствует. Ей кажется, что ничто в мире не помешает им благополучно вернуться домой. А еще она почувствовала, что им нужно как можно скорее отправиться в путь, словно кто-то подтолкнул ее. - Благословил нас? - Малдер, как ты думаешь, ангелы существуют? - Ангелы? - Малдер оглядывается по сторонам, как будто предпочел бы вести этот разговор в одной из их комнат, но Скалли нужно выговориться прямо сейчас, иначе она убедит себя, что ей все привиделось. - В полях был ангельский язык. Что, если круги на полях оставляют ангелы? Это может быть знаком от Бога. Возможно, посланием. Что, если эти двое - ангелы? Малдер усмехается. - Тебе будет непросто убедить меня, что Кроули - ангел. Она не может не признать, что это справедливо. - А как же Азирафаэль? Это он помахал нам рукой, когда они уходили. В нем есть что-то... располагающее. Успокаивающее, доброе, милое. Я согласна, что у Кроули такого не было, но и в нем было что-то странное. - Может, он был демоном, - предполагает Малдер, посмеиваясь, - нет, Скалли. Они всего лишь люди. Причастны ли они к этому? Возможно. Я бы не удивился, если бы Кроули вышел ночью в поле и поиздевался над пшеницей. И я бы не удивился, если бы его добрый друг Азирафаэль не хотел, чтобы мы об этом узнали, и защищал Кроули. Думаю, мы узнали все, что хотели. Завтра возвращаемся домой. Скалли расслабляется. Как же хорошо будет вернуться домой. Она думает, что будет лежать без сна до поздней ночи, размышляя обо всем, что произошло сегодня, но, едва коснувшись головой подушки, погружается в глубокий сон. На следующее утро она просыпается ровно в назначенное время, будильник не нужен. 21 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 19:30 A.Z. FELL & CO. СОХО, ЛОНДОН - Тебе правда нужно было ее благословлять, ангел? - спрашивает Кроули, когда они открывают первую за вечер бутылку. - Я хотел убедиться, что они благополучно доберутся до дома, - отвечает Азирафаэль, - и что у них не будет причин продолжать расследование. Кроули, круги на полях? Серьезно? - Ладно, я остановлюсь. Но чтобы ты знал, это был не только я. Я просто следовал за тенденцией, которую люди запустили сами. - Как обычно, - с нежностью в голосе говорит Азирафаэль. Он поднимает свой бокал. Кроули делает то же самое, и они оба делают глоток. Кроули черпает силу Снизу и щелкает пальцами. - Вот. Больше никаких демонических кругов на полях. Доволен? Азирафаэль улыбается ему. - Да. Спасибо, - он делает глоток, поджимает губы, и Кроули терпеливо ждет. Азирафаэль явно собирается что-то у него спросить, - Кроули, ты... то есть ты можешь не отвечать, если это слишком болезненно... Кроули внезапно становится холодно, как будто он пропустил последнюю ступеньку на лестнице. Они не говорят о болезненных вещах. Лучше содрать штукатурку, как говорят люди. - Выкладывай, ангел, - ворчит Кроули. Хуже всего, когда Азирафаэль спрашивает о том, о чем собирался спросить сам Кроули. Откинувшись на спинку стула, Кроули надевает маску демонического безразличия, и это немного помогает. Тела могут быть странными, они могут потеть без всякой на то причины. - Я задумался, - говорит Азирафаэль, - помнишь ли ты древний язык или выучил его по тем свиткам. Ангел смотрит на свой бокал с вином так, словно в нем могут быть ответы на все вопросы. Кроули с той же надеждой залпом выпивает содержимое своего бокала. - Это было... - начинает Кроули, вспоминая тупую боль в глазах, когда он впервые увидел свитки, - я не помнил их, не совсем, но они были знакомыми. Это раздражало. Я продолжал видеть эти символы во сне, поэтому вернулся в пещеру. Не знаю зачем, ведь я знал, что ты собираешься вернуться за свитками. Но они были там, и в тот раз, когда я развернул один из них, это имело смысл. Я почувствовал, что должен что-то сделать с этим знанием. Кроули пожимает плечами, надеясь, что выглядит невозмутимым и равнодушным. Он не упоминает о том, как долго читал их со слезами на глазах, и о том, что выучил свитки наизусть. А еще его мучила паранойя, что его застукают с ними, поэтому ему пришлось быстро их продать. Может, стоило вернуть их Азирафаэлю, но тогда разговор пошел бы примерно в таком же тоне. - Это что-то оскорбило Верховного Архангела, - говорит Азирафаэль. Уголок его рта дергается, но он быстро прячет это за тем, что допивает вино. - Естественно, - подтверждает Кроули, наполняя их бокалы. В комнате слишком тихо, поэтому Кроули меняет тему, - а теперь к важному вопросу. Малдер и Скалли спят вместе? - Если нет, то они явно этого хотят! - восклицает Азирафаэль. - Ты видел, как она на него смотрит? - Это ничто по сравнению с тем, как он смотрит на нее! - не соглашается Кроули. Какое-то время они смеются, но потом настроение меняется. Кроули чувствует это повисшее в воздухе напряжение. Иногда, когда речь заходит о любви и отношениях, Азирафаэль становится немного сентиментальным. Кроули хочет протянуть руку, чтобы все исправить, но не может. Его мышцы напряжены от сдерживания, от того, что он не позволяет себе протянуть руку и дотронуться. - Не знаю, - говорит Азирафаэль, - когда два человека работают вместе, все становится сложнее. Как бы им обоим этого ни хотелось, наверное, лучше не делать этого шага, лучше сохранить профессиональные отношения. Представь, что было бы, если бы об этом узнали их начальники. - Они кажутся умными людьми, - заговаривает Кроули, - осторожными людьми. Так что да, может быть, сейчас они ничего не предпринимают. Но осторожность никогда не приводит к тому, чего ты на самом деле хочешь. А что, если однажды они все еще будут вместе? Все эти чувства никуда не денутся. Им нужно куда-то выплеснуться. - Ты так думаешь? - спрашивает Азирафаэль, глядя на свои ботинки. Кроули и Азирафаэль сидят рядом на диване. Когда это произошло? Кроули должен помнить. Они еще не так много выпили. - Да, знаю. На что поспорим? Надо будет проверить их лет через десять, посмотреть, вместе ли они, - Кроули придвигается чуть ближе к Азирафаэлю, так что их ноги почти соприкасаются. - Проигравший угощает обедом? - предлагает Азирафаэль, и в уголках его губ появляется едва заметная улыбка. - Спорим, - говорит Кроули. Он соприкасается с Азирафаэлем носками ботинок, и тот не отстраняется. 22 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 11:55 НАД АТЛАНТИЧЕСКИМ ОКЕАНОМ Полет домой долгий, а Малдер может спать только урывками. Он может только читать и заниматься бумагами. Когда Скалли вздыхает, Малдер поворачивается к ней. Она смотрит на облака, и выражение ее лица слишком серьезное. Пора это исправить. - Как думаешь, они вместе? - спрашивает Малдер. - Я имею в виду Кроули и Азирафаэля. - Они практически женаты, - с улыбкой отвечает Скалли. Ее рука соскальзывает с колена и небрежно ложится между ними ладонью вверх. Это может быть приглашением. А может, и нет. Малдер некоторое время смотрит на нее. - Это не ответ на мой вопрос, - говорит Малдер, - многие супружеские пары не занимаются сексом. - Ну... - Погоди, Скалли, ты все еще считаешь их ангелом и демоном? - Я никогда не говорила, что Кроули - демон. - Но и не говорила, что он не демон, - возражает Малдер, - могут ли ангел и демон быть женаты? - Могут ли они заниматься сексом? - Любой может заниматься сексом. - Серьезно? - спрашивает Скалли, поворачиваясь к нему лицом. -Ангел и демон? Скорее всего, взорвутся. - В этом и смысл, верно? - усмехается Малдер. - Но нет, правда. От них исходит какая-то странная энергия. - Это их оккультная и неземная энергия, - говорит Скалли, - и тот факт, что они женаты. - Да нет, они точно просто парочка геев. Я бы не удивился, если бы увидел Кроули в поле с длинной доской, который вытаптывает посевы ради шутки или чтобы привлечь внимание Азирафаэля. После недолгого молчания Скалли пытается убрать руку, но Малдер накрывает ее своей и сжимает. Он не отрывает взгляда от окна, наблюдая за облаками. - Полностью, - говорит он. 25 ИЮЛЯ 1995 ГОДА, 13:30 ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ. Малдер резко останавливается, когда они проходят мимо газетного киоска. - Скалли, ты только посмотри! - восклицает он, хватая номер Weekly World News. - Похоже, Кроули приказал пшенице снова встать. Он протягивает ей газету, чтобы она увидела обложку. - Круги на полях исчезают за одну ночь, - читает Скалли. Затем она вздыхает и закатывает глаза, - что ж, если об этом пишут в Weekly World Newsзначит, это правда. - Ну, если он ангел... - Я никогда не говорила, что Кроули - ангел, Малдер. - Значит, его напарник заставил его расследовать свой вандализм. Этому я бы поверил, - Малдер платит за таблоид, без сомнения, намереваясь вставить статью в материалы дела, - его человеческий партнер. - Ты готов поверить во что угодно, Малдер, - с нежностью в голосе говорит Скалли, - кроме ангелов. - Нужно же где-то провести черту, верно? - спрашивает Малдер, слегка ударяя локтем по ее бицепсу. Когда они снова начинают идти, он листает журнал. - Смотри, Скалли, еще одно появление Мальчика-летучей мыши. На этот раз в Техасе. - Малдер, нет, - возражает Скалли, - мы не едем в Техас. Малдер надувает губы. - С тобой не весело, - говорит он, но его улыбка выдает радость.