Героиня в Ночнушке

Это были покои, которые некогда сияли великолепием, а теперь погрузились в бездыханное запустение, где каждый предмет хранил память о былом величии и неизбежном упадке любого политического строя. Высокие сводчатые потолки терялись в бездонном мраке, и лишь кое-где угадывались остатки искусной лепнины. Стены, некогда исписанные ловкой рукой неизвестно творца, теперь могли лишь похвастаться крепкой каменной кладкой с седыми разводами высохшей влаги. На них, подобно призракам прошлого, висели картины в почерневших позолоченных рамах. Их поверхности потускнели, покрылись глубокими морщинами и темными пятнами, и они уже не блестели в косых лучах солнца, а лишь смутно мерцали, тая на своих полотнах темные лики некогда живших людей. В воздухе я уловила запахи сладких роз, горьковатой сухой пыли и враждебного камня. Меня окружало затаившееся безмолвие, такое тихое и мертвецки спокойное. И единственным звуком, нарушавшим эту тишину, был сухой и настойчивый шелест. Вероятно, это были крысы. Единственные бесстрашные хозяева окружавшего меня забвения, которые точили свои зубы о золотую парчу немногочисленных кресел у камина. В центре этого оцепенения, в глубоком темном кресле с высокой спинкой, напоминающем трон, восседала сама Королева. Ее платье из тяжелой парчи, расшитое серебром, давно потеряло цвет и форму, ниспадало тяжелыми, безжизненными складками. Лицо ее, бледное, казалось маской, застывшей в выражении надменной печали. Темные глаза на бледном лице, смотрели в одну точку, куда-то туда, в сторону камина, где догорали угли. И в их багровых отблесках угасающий огонь метал последние искры жизни. А свет от них играл свою последнюю мелодию, отбрасывая блики на тусклом серебре и обнажая скрытую глубину этих ветхих покоев. Звон моих доспехов был первым звуком, потревожившим вечный покой темной Королевы. С каждым моим шагом каменная крошка мелкой пылью сыпалась с потолка, а вездесущие крысы с возмущенным писком исчезали в норах, бросив точить своими зубами немногочисленную утварь. Я остановилась в центре зала, вынимая из ножен свой верный клинок. И сжимая его крепко в руках, увидела в отражении белого лезвия последний отблеск умирающего пламени. — Я Эмма Свон, пришла положить конец твоей тирании! — мой голос прозвучал неожиданно громко, эхом отразившись от невидимых сводов. — Вставай и прими свою смерть, темная Реджина! Королева не шелохнулась. Она продолжила сидеть в своем ветхом кресле-троне, в той же застывшей позе, что и была до моего прихода. Тишина вновь начала опускаться на мои плечи, становясь невыносимой. Я сделала еще шаг вперед, готовая отразить любую магическую атаку, любое коварное колдовство, о котором мне рассказывал глава сопротивления Киллиан. — Тебе не напугать меня! Я готова к любой твоей подлой атаке! — крикнула я, вкладывая в голос всю волю и отвагу. И тогда Королева медленно, с хрустом в суставах, которые, казалось, не двигались веками, повернула ко мне голову. Ее темные глаза бросили на меня свой отрешенный, такой пустой и безразличный взгляд. В них не было ни гнева, ни ненависти, ни жажды битвы. В них была лишь бездонная усталость. — В чем я на сей раз провинилась? — голос Королевы был тихим, как шелест той самой парчи, которую какие-то мгновения назад грызли крысы. — Быть может, насылаю порчу на поля крестьян, заставляя их голодать от неурожая? Или заставляю их чрезмерно пьянеть от хмельных напитков по пятницам, да так, что они потом не помнят своих имен? Взгляни на меня, я даже встать не могу. Все что я могу делать, так это созерцать свой ветхий дом. Я застыла с поднятым мечом, чувствуя, как величие момента стремительно утекает сквозь мои пальцы, словно песок по складкам моего походного плаща. — А что, не насылаете? И да, Киллиан сказал, что похмелье у них действительно случается, но не по пятницам, а по субботам, — растерянно переспросила я. — И слухи разные ходят, что ты тут всякими непотребствами промышляешь. — Непотребствами? — Королева усмехнулась, поправляя сползший с плеча шерстяной платок. — Чего только Киллиан не придумает… Этот пьяница и дебошир. Как напьется, так скачет по полям, пугает крестьян. А они, люди простые, все на меня валят. Я же темная королева. Я за все в ответе. И за неурожай, и за корову, что дает кислое молоко от зверобоя. А ты-то сама, что думаешь? Между нами повисла неловкая пауза. Я медленно опустила меч. Мои доспехи, которые я так старательно начищала перед походом, жалобно звякнули. — А я… долго шла сюда, чтобы дать тебе последний бой, — почти шепотом сказала я. — Вижу, что долго, — вздохнула Королева. — А доспехи твои хороши. Только, наверное, очень тяжелые, не так ли? Вон, и плечи устали, да и плащ совсем испачкался. Садись, давай, отдохни с дороги… Я послушно присела на край ветхого резного кресла, что стоял возле камина. Все-таки я была рыцарем. И было неприлично отказываться от гостеприимства, да и королева вовсе не казалась мне такой уж и страшной. Огонь в камине, словно обрадовавшись моей компании, чуть ожил и веселее затрещал. — Чай хочешь? — к моему удивлению, Реджина предложила мне. — Правда, он у меня, кажется, прокис, но пить можно… — Спасибо, но я… предпочитаю кофе, — окончательно растерялась я. — Кофе нынче дорого стоит, — усмехнулась Королева, и в уголках ее темных глаз мелькнуло что-то теплое. — Мне вот остается только сидеть здесь, пыль собирать и экономить. А ты хоть расскажешь, что там в мире нового творится? А то я кроме завывания ветра и писка крыс ничего и не слышу. Я, которая всего минуту назад была готова срубить голову с плеч тирана, теперь сидела рядом и рассказывала этому самому тирану о новых злаковых культурах, о ярмарке в соседнем городе и о том, что в моде теперь короткие плащи. Меч мой стоял прислоненный к стене, и на его лезвии плясали веселые блики от ожившего камина. Да и давно я ни с кем не разговаривала по душам. Рыцари по своей природе — одинокие волки. Путешествую по миру, сражаются со всякими нечистями, а родной души у меня не было… — Эмма! Эмма, что с тобой?! Очнись! — откуда-то издалека послышался знакомый голос темной Королевы. Я очнулась рывком, будто кто-то щелкнул меня по лбу пальцами. Сердце колотилось, пыталось вырваться из грудной клетки, в ушах еще стоял звон собственных доспехов и скрип старого кресла, на котором я сидела и слушала рассказ о жизни темной Королевы. Реальность ударила холодом по моим голым пяткам. Никаких доспехов, никакого меча больше при мне не было. Все что мое тело ощущало так это лишь легкую льняную ткань ночнушки, прикрывавшую мое нагое тело до колен. Вместо каменных плит готического зала под ногами был холодный паркет. Я стояла в строгом идеально организованном кабинете, залитый утренним светом, проникающим сюда из обычного окна. Я замерла, пытаясь понять, где находилась и как сюда попала. Последнее, что я помнила, так как вечером приняла какие-то купленные в интернете таблетки для сна. — И долго ты собираешься стоять посреди моего кабинета в таком виде? И главное с таким выражением лица, будто привидение увидела, а не меня, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос Реджины. За массивным столом черного дерева, заваленном папками с документами, сидела та, кого я во сне называла темной Королевой. Только сейчас это была просто Реджина. Шатенка с короткой стрижкой и внимательными карими глазами. Никакой парчи, никакой короны на ней не было, лишь ее деловой костюм, из-под рукавов которого выглядывали тонкие запястья. Я открыла рот, но звук не вышел. Только хлопала глазами, чувствуя, как краски стыда заливали мои щеки, шею, тело и, кажется, даже пятки. Я стояла посреди кабинета тирана, которую поклялась победить. Но в одной лишь ночнушке, с взлохмаченными после сна волосами и без верного клинка. Реджина, прищурившись, оглядела меня с ног до головы. Взгляд ее задержался на босых ногах, потом на сбившейся ночнушке, потом на моем окончательно растерянном лице. — И что это за вид у тебя такой? — хмыкнула она наконец. — Я жду объяснений. — Я… я не… — поспешно выдавила я, инстинктивно пытаясь прикрыться руками, хотя ночнушка и так скрывала все необходимое, но чувство наготы было просто катастрофическим. Мои глаза остановились на настенном календаре, где в красной рамке красовалось цифра «ВОСЕМЬ». А месяц был мартом. Мои извилины судорожно начали искать подходящее объяснение, почему я решила нарушить покой Реджины в праздничный день. И да, я знала, что она работала и днем, и ночью, и в праздничные дни, всегда одна… — Так это… с праздником решила тебя поздравить! — вылетели из меня первые пришедшие в затуманенный ум слова. — С праздником? И в таком виде? — Реджина поднялась из-за стола, и я невольно сделала шаг назад, вспомнив рассказы о темной магии и коварной порче темной Королевы. Но Реджина просто подошла к вешалке в углу, сняла с нее пиджак и, не спрашивая, накинула его на мои плечи. — В следующий раз предупреждай, — коротко бросила Реджина. — А то я уже хотела вызвать врача. Я закуталась в пиджак Реджины, как в спасительный плащ, и почувствовала себя чуть менее глупо. Только чуть-чуть. Но таким образом я смогла вдоволь насладиться запахом своей Королевы. — Я… мне приснилось, что ты… — начала я, глядя в пол. — Что я кошмарю окрестности своих владений, сижу на троне и пью прокисший чай? — в голосе Реджины проскользнула усмешка. — Знаю, ты много чего мне рассказала вслух во сне, пока здесь стояла передо мной. Очень занятно было слушать тебя. Особенно про Киллиана и его попытки свергнуть меня с кресла, то есть с трона. Кстати, спасибо за наводку, теперь я знаю, откуда ноги растут от этих сплетень про меня. Я зажмурилась от ужаса, осознавая сей факт того, что не просто стояла в ночнушке посреди кабинета Королевы, так еще пробормотала ей весь свой дурацкий сон! — Ладно, — Реджина вздохнула и вернулась за стол, жестом указав на стул напротив. — Я поняла твой намек про Кофе. Она сделала акцент на последнем слове и загадочно сверкнула мне глазами. — Сегодня выходной, здесь никого не будет, поэтому я принимаю твой подарок. У меня была скверная неделя, поэтому я хочу хорошенько отдохнуть… Она начала медленно расстегивать пуговицы на своей белой блузке. Одна, вторая… четвертая пуговица… Ее блузка распахнулась, обнажив простой бежевый бюстгальтер без всяких претензий на роскошь. Никакого черного кружева, никакого рокового соблазна, обычное удобное белье для рабочего дня в кабинете. И я совершенно не была готова к такому исходу. — И надеюсь, ты хорошо отработаешь своим язычком. Мой рыцарь…