Запечатлеть Золотце

Сюэ Чженьюн уже успел прописаться в мастерской Мо Жаня. Вот и сегодня после предупреждающего о своем визите звонка, не отказал себе в удовольствии заехать к любимому племяннику. Каждый раз он обхаживал небольшую комнату, всю заставленную потертыми холстами, красками и иногда даже находил на полу сломанные пополам кисти. Причитал о том, что Мо Жаню неплохо было бы открыть галерею и сердечно уверял в поддержке. Молодой мужчина, конечно, ни на миг в предлагаемой помощи не сомневался, однако всегда отшучивался. Мо Вэйюй писал для себя, для души и эмоций. Рисование в студенческие годы заменило корявые строчки в повидавшем жизнь ежедневнике и стало верным способом рассказать свои мысли. Их повествование было очень громким для самого творца, но почти неслышимым для обычного обывателя, в этом и прелесть. В слабо освещенном углу под темной вуалью он хранил портреты невероятно красивого юноши - Ши Мэя, тоже со времен учебы. Тогда этот красавец был его музой. Словно мягкий свет в конце череды жизненных бедствий, он был для него проводником. Однако сейчас они раз в год слали друг другу открытки с новым годом. С тех пор Мо Жань спрятал кисти на пару лет и только пару месяцев назад снова сел за холст. Услышав эту новость от него, Сюэ Чжэньюн был рад, казалось, намного больше самого художника и поглядывал за его поисками натурщиков. Они, к слову, проходили тухло и не заканчивались успехом. Даже любимый человек предлагал свою помощь в виде объявления об этом деле студентам, однако и он получил отказ. Ему хотелось самому разобраться со своей проблемой, все таки это у него руки к кисти тянутся. Первый молодой парень никак не мог подстроить график и раздраженно фыркал всякий раз когда Мо Жань предлагал новое время, пытаясь подстроится под натурщика. Однако безуспешно. Вторая дама, хоть и была прекрасна внешне, не вызывала в Мо Жане желания творить. Через пару дней после расторжения контракта, он узнал, что девушка ушла работать к его старой знакомой Е Ванси, и сработались они очень даже неплохо. На самом деле, все эти люди приходили и уходили, так что и упоминания особо не стоили. Упоминания стоил фирменный стук его дяди в дверь мастерской, услышав который Мо Жань выдохнул клуб сигаретного дыма и впустил гостя…а нет, гостей. -А-Жань, здравствуй, дорогой! - Сюэ Чжэньюн мягко похлопал его по плечу сбрасывая пальто. Лучезарная улыбка сияла на лице мужчины обнажая все 31 белый и 1 золотой зубы. - Клянусь, мой хороший, я помню что ты не просил тебе помогать, но от этого предложения ты не сможешь отказаться! Из-за его спины показался второй, не особо то желанный, гость. Хотя увидев вошедшего мужчину, мнение о его визите тоже поменялось. Высокий и стройный, складный мужчина показался из за плеча Сюэ Чжэньюна и сверкнул острым взглядом медовых глаз. Вид его гордый и статный, разоблачали только неуверенные движения, вызванные незнанием вещевого устройства здешнего впечатляюще незаурядного бардака. На изящной руке висел хорошо знакомый, снятый с острых плечей, шоколадного цвета плащ. Признаться, похож он был на кота, который кончиком пушистой лапки пробует температуру воды и каждый раз брезгливо отдергивает ее. Право слова, легкую улыбку не сдержал и достойный восхищения творец. Заметив замешательство этого кота в человеческой шкуре, Мо Жань поспешил объяснить: -Давай я повешу, вот сюда, - он указал на внутристенный шкаф и ловко выполнил сказанное. - Прошу, проходи. Сюэ Чжэньюн уже прошел дальше и стоял в дверях основной комнаты. Он бегал взглядом по стенам и остановился на них: -Юйхэн, не стесняйся, А-Жань мастер своего дела, тебе понравится. - И присвистнув прошел в комнату чуть не споткнувшись о, казалось, уже приросшую к полу старую пепельницу. - И, хороший мой, соскреби этот доисторический артефакт ради всего святого с пола! Ходить невозможно! Когда он скрылся за проемом и судя по звуку открыл окно, стоящие плечом к плечу мужчины как по команде опустили глаза на несчастную пепельницу. Раскосые глаза сощурились и задержались на ней только на секунду, после чего изучающе обвели профиль Мо Жаня, который, тяжело выдохнув, крикнул вдогонку: -Это все конечно замечательно, гости - круто классно, а что сделать то нужно? - Он склонился над Чу Ваньнином и прошептал. - Особенно такие гости, вот так сюрприз, привет, золотце. И в ответ он услышал только шумный выдох Чу Ваньнина и фразу о невежливости говорить выкриками с разных концом помещения. Сам Мо Жань хоть и успел обрадоваться самим фактом наличия в своей обители красавца, но по прежнему не понимал для чего его любовь здесь да еще и в сопровождении дяди. Однако как бы он не любил нежданных гостей, желание помочь раздеться загадочному Юйхэну росло в геометрической прогрессии. Его порыв был встречен достаточно холодно и отстраненно, мужчина заприметил гостевую полку в шкафу и сам сложил туда белый шарф бурча под нос: -Не распускай руки. Зайдя в помещение они увидели как Сюэ Чжэньюн тащит не пойми откуда, и главное непонятно каким образом сохранившее опрятный вид кресло в центр комнаты под падающие солнечные лучи из окна. -Жань-эр, солнце, - Запыхавшись позвал мужчина и стер со лба капли пота. - Как тебе идея нарисовать этого прекрасного молодого человека? Не за спасибо, конечно, не переживай. Так называемый молодой человек скривился от этого прозвища и поднял свою изящную тонкую бровь. Чжэньюн заметил его взгляд на себе разогнувшись, цыкнул : -Не смотри на меня так! Твое затворничество не дает тебе привилегий спокойной жизни пенсионера, в паспорт загляни, - Он чихнул и усмехнувшись добавил. - Хотя бы в строку ‘’не женат’’. Так что юн и полон сил ты, не выдумывай. Ответом ему стал еще более недовольный вздох: -Стоило человека еще напрягать ради это бессмыслицы, зачем это все вообще? -Чтобы ты спросил, Юйхэн, чтобы ты спросил. Чем больше ты открываешь рот, тем ярче солнышко светит. Мо Жань невольно вспомнил как впервые увидев Чу Ваньнина, навскидку не дал бы больше двадцати пяти. Подтянутая, светлая, жемчужная кожа, отсутствие каких либо морщин и шелк роскошных черных волос собранных в высокий хвост. Слушать их дискуссию было, конечно, крайне увлекательно, однако Мо Жань поднял руку и спросил: -То есть вы пришли только ради рисунка? Радушный дядюшка кивнул, и его гордость в виде племянника обреченно склонила голову в сторону. -Это срочность? -Нет, что ты, у вас полно времени! - замахал руками Сюэ Чжэньюн и откашлялся. - Ах да, Жань-эр, это Чу Ваньнин, Юйхэн - мой хороший друг. Юйхэн, это Мо Жань - мой любимый племянник и первоклассный художник, по совместительству мой тебе подарок на день рождения, - Он осекся и исправился. - В смысле его работа конечно. -Мог не уточнять. В вашем случае, уважаемый глава, молчание - способ приумножить видимость умственных способностей. -Не будь занудой, - Усмехнулся мужчина и пожал плечами. - Оговорился и оговорился, с кем не бывает. А мне вобщем то, пора, хорошего вечера, то ли дня, сколько времени вообще? Не имеет значения, удаляюсь! После этих слов его и правда как ветром сдуло. Может та пепельница сработала как оберег?... Оба облегченно выдохнули и замолчали. И если Чу Ваньнин не собирался нарушать тишину, то Мо Вэйюй в ней чувствовал себя неуютно. Он сел на стульчик возле холста и стал готовить рабочее место, попутно любуясь мужчиной в белом и посмеиваясь: -Расскажите о себе, что бы хотели видеть на картине? Есть конкретные пожелания? -Что за чушь ты несешь? Мне понравится все, что ты нарисуешь - Раздраженно фыркнул Чу Ваньнин. - Почему на вы? -Прости-прости, неудачная шутка, - тепло улыбнулся Мо Жань и в извинение, нежно взяв изящную ладонь, начал оставлять на ней скользящие поцелуи. -Мо Жань! В самом деле, одно на уме! - Вспыхнул профессор Юйхэн, однако руку не отдернул. Раскинувшись на стуле, прирожденный творец в предвкушении указал на кресло и предложил присесть. Чу Ваньнин с кошачьей грацией опустился в кресло. Его спина оставалась напряженной и идеальной прямой. Взглянув на него, у любого болезненно потянуло бы поясницу. -Расслабься, сядь как удобно, - подмигнул Мо Вэйюй и заливисто рассмеялся. - И главное - никакого смущения. На каждую свою провокационную фразу, брошенную как карты на стол, он получал угрожающий взгляд исподлобья, однако он только веселил и разжигал огонь веселья все сильнее. После этих слов Мо Жань заприметил баночку с грунтовкой за спинкой кресла, в котором сидел его клиент и встал за ней. Белая баночка уже была в ладони, когда взгляд опять задержался на острых и напряженных плечах, которые ни в какую не хотели опуститься на мягкую спинку. Обычно Мо Жань не особо церемонился с моделями и сам помогал им принять нужную позу без лишних разглагольствований. Слова он оставлял для картин. Вот и в этот раз не задумываясь, с охотой, положил ладони на изящные плечи, невзначай затронул пальцами выпирающие ключицы и нежно надавил на них, заставляя откинуться на спинку кресла. В довершение маленького злодейства, кончики пальцев щекотливо тронули шею. Доли секунды, однако Чу Ваньнин в его руках вздрогнул и кожа покрылась мурашками. -Прости, но я же говорил расслабиться, - выдохнул Мо Жань, склонившись к уху, чудом не замечая метаемых молний во взгляде Чу Ваньнина. - Если тебе не важен результат, позволь мне просто выполнить оплаченную работу. От возмущения мужчина не мог даже хорошенько почертыхаться. Гнев застрял в горле, а этикет не позволял облить словесными помоями горе-художника. -Трогать меня при это не обязательно, в твоих руках должна быть кисть, а не мои части тела, - Прошипел он. - Попрошу убрать руки! Вдруг Сюэ Чжэньюн еще здесь? Напомню, он вообще не вкурсе того, что мы знакомы. Уставший Мо Жань слушал его причитания вполуха, и отчего то действиями противоречил не только из усталости или профессионального рвения, а из сильнейшего желания коснуться красавца. -Творцу видно лучше, уж прости, - Улыбнулся Мо Жань. После этой фразы хотелось под землю провалиться, ведь никаким творцом он себя не считал. Но наглость второе счастье, и знал мужчина это как даосы заповеди, так что не применил возможностью провести по острому подбородку,оставив на скуле угольное пятно, направляя его в сторону. А пока пятерней когтей по лицу не прилетело, снял со своих волос ленту и повязал на лебединую шею. -Не злись так, тебе очень идет. Позволь мне сегодня быть ведущим в своей же обители развлечений. Лицо профессора то бледнело, то отчаянно краснело. Сменяемые эмоции не успевали друг за другом. В глазах читалось жуткое недовольство граничащее со скрываемым интересом. -Меньше слов, Мо Жань, больше дела! -Слушаюсь. Испачканный краской фартук порхнул перед носом Чу Ваньнина когда мужчина развернул к нему высокую лампу. Ее мягкий желтоватый ложился на белоснежную рубашку, подчеркивая изящную фигуру профессора. Его любовник кружился рядом чеканя шаги и бормоча мотив под нос. Его спина поразительным образом выровнялась, плечи пошли назад и опустились. Сильная стать притягивала, манила, дурманила. Да с такой силой, что в кресле усидеть стало сложной задачкой. Наливные мышцы перекатывались под пшеничного цвета кожей, натянутые словно массивные канаты. Пару дней назад Мо Жань услышал захватывающую дух мелодию, пасодобль кажется? Ах да, точно, пасодобль. Тетушка Ван любила смотреть записи соревнований юных бальников, даже сыночка пробовала обуть в туфли, однако Сюэ Мэн отдал предпочтение наукам и кружился вокруг профессора Чу как назойливая муха. Пленительный и пламенный мотив засел в голове и никак не хотел отпускать. Он пошарил в кармане и достал телефон. -Не против музыки? -Включай. Колонка замигала синим огоньком и начала проигрывать музыку. Динамичный и экстравагантный перебор тактов зажигал огонь вдохновения и желание творить. Творить от пылающего сердца, пока горит хост под кистью получится шедевр. Мо Жань снова обратил влюбленный взгляд на Чу Ваньнина. До чего красив, до одури. Однако поза слишком зажатая. Вмиг он опустил широкую ладонь сидящему на колени и провел вниз легко поглаживая. Со сменой музыкального такта развернув не особо довольного этим экспириенсом Чу Ваньнина, поднял его длинные ноги на один из подлокотников. Согнутые колени лежали на одном быльце, спина опиралась на другое. Однако окинув это позу взглядом, художник и ее посчитал скучной, поэтому поставил стопу одной ноги на колено лежащей. Чу Ваньнин чувствовал себя странно, будто кукла в руках мастера. Это ощущение не давило, напротив, расслабляло. Мужчина не противился никаким действиям, творцу же лучше видно. Тем более что этим руках и без необходимости хотелось поддаться и растаять в них. -Сносно, а теперь, золотце, ручку на колено поклади и выпрями локоть, - Оценив результат правок в позе он восторженно ахнул. - Вот! Замечательно. Тебе удобно? Жертва искусства, запрокинув голову от уже пробирающей боли в шее, обреченно выдохнула: -Вообще нет. -Тогда я потороплюсь, - Мо Жань натянуто улыбнулся и пожал плечами. - Зато картина будет супер. -Не сомневаюсь в этом. - Вздохнул Чу Ваньнин и вытянулся еще старательнее. Он прикрыл глаза, музыка помогала отвлечься от ноющей поясницы. Сердце обволакивало тепло. Сегодня они вообще не надеялись встретиться, тем более в такой обстановке. Теперь то проблема с экзотичной идеей свидания разрешена. Краски, краски не только на палитре и холсте, которые уже расползлись на полотне, а на щеках и кончиках ушей. Движения кисти мурашками ощущались на бархатной коже, будто легкими прикосновениями перьев. Набросочный силуэт вольготно расположился на холсте и заполнился пятнами основных цветов. Резкие мазки обозначили фигуру груди, ног, головы и шелка волос. Их россыпь на картине раскинулись по плечам, однако в реали оставались пленными серебряной заколкой. Из общей фигуры творец собирался высекать настоящий шедевр. Его взгляд постоянно возвращался к роскошно растянувшемуся любимому. И с каждым днем он все больше сомневался в том, что его Ваньнин - человек, а не небожитель. Право, усидеть рядом с волшебным фениксом и не изнывать от желания коснуться невозможно. Потакая своей мгновенной прихоти он снова оказался позади недоумевающего Чу Ваньнина. В следующую секунду смольно-черные волосы из тугого хвоста рассыпались на плечи. Пальцы перебирали мягкие локоны, поднялись и несколько раз помассировали кожу головы. После этого сильные руки легли на плечи и сжали их, поднялись к шее, надавливали пальцами на разные точки. Приятная боль растеклась по окаменевшим мышцам заставляя скинуть маску незаинтересованности и с наслаждением выдохнуть, поддаваясь любимым рукам. Мо Жань удовлетворенно улыбнулся и в довершение погладив макушку, заверил: -Немного осталось, потерпи. Обозначу тени и сможешь сесть как тебе будет удобно. -Все нормально, я не сахарный. Стоящий за его спиной мужчина усмехнулся и передразнил: -Ну с этим я бы поспорил, - Он вернулся к рабочему месту и снова принялся за рисование. - Голова от музыки не болит ещё? Профессор поерзал в кресле и и покачал головой. Признаться, он был удивлен выбором плейлиста, никогда раньше не замечал в партнере интереса к таким композициям. -Совсем нет, просто удивлен выбором, - хмыкнул Чу Ваньнин и склонил голову в сторону усердно трудящегося избранника. -Я у тебя многогранен, Ваньнин, - Поднял глаза Мо Жань и подмигнул. - Если захочешь, позже можем попробовать потанцевать. Покрасневшее золотце блеснуло глазами и хмыкнуло: -Если хочешь остаться без ног, то можно попробовать. -То есть ты не против? -А у тебя есть инвалидное кресло? -Ну..ради такого раздобуду, не проблема, - счастливо улыбнулся юноша. -Я стар для таких танцев, Мо Жань, - на секунду его глаза угрожающе блеснули в полумраке, - Или что, нашел уже с кем танцевать? Мо Вэйюй от такого необоснованного обвинения опешил и выглянул из за холста: -Помилуйте, Ваша Светлость, в жизни не посмел бы. Услышав короткое угуканье, художник росчерками вытачивал детали лица и одежды. Композиция приобретала живость на глазах. И когда Ваньнину в край осточертело перетирать позвонки в пыль, Мо Жань повернул мольберт в его сторону. На красочном полотне красовался статный, гордый небожитель, вальяжно восседающий на троне. Владыка небес и земель, ну и одного сердца так точно, куда без романтизма? Острый взгляд направлен на зрителя, в самую душу, словно пытается узнать его пороки. Мо Вэйюй облегченно вздохнул и закусил кисть. Однако ее выбила чужая рука, а к губам прильнули мягкие лепестки. Золотце души его улыбнулось, и отстранившись, губами коснулось лба. -Не беспокойся, дяде я отдам другую картину, - Мо Жань погладил по черным волосы. - А это божество будет усладой только для моих глаз. Еще неделю назад юноша называл мастерскую свинарником и по причине стыда за неидеальность своих картин не пускал сюда даже любимого. Однако кто бы мог подумать, что именно его присутствия и не хватало до совершенства?