Статуэтка

Знакомо ли вам то чувство, когда буквально каждое ваше слово имеет огромный вес во Вселенной? Эта история произошла со мной не так давно. В тот день меня одолела непонятная хандра: не было сил что-то делать, равно как и желания. Но на интуитивном уровне я понимала — нужно выйти на свежий воздух. К тому же продукты закончились, а они, как известно, из воздуха не материализуются. И вот я на улице. Путь лежал в сторону единственного супермаркета в самом сердце нашего городка. Сам по себе он был ничем не примечателен — обычная провинция. Зато за его окраиной простирался густой сосновый лес. В самой чаще протекала мощная река, бежавшая к нам с севера. Вода в ней была необычайно чистой и ледяной. Признаюсь, я часто сбегала туда от суеты. По дороге к магазину я наткнулась на лавочку, открывшуюся совсем недавно. Любопытство взяло верх. Стоило мне переступить порог, как над головой раздался слабый звон колокольчиков. Продавец — по всей видимости, хозяин заведения — даже не поднял головы от бумаг. Я поздоровалась, но в ответ получила лишь тишину. «Ну и ладно, — подумала я. — Не хотите — как хотите». Я принялась осматривать товар. Ассортимент был, мягко говоря, нестандартным: причудливые статуэтки (от симпатичных до откровенно жутких), склянки с непонятными жидкостями и травами, свечи, котелки, пожелтевшие книги... Мое внимание привлекла фигурка золотого кролика. Когда я взяла его в руки, металл оказался подозрительно теплым, будто внутри спрятали крошечный обогреватель. — Сколько стоит? — спросила я, подходя к кассе. — Шесть долларов, — прохрипел мужчина. Его голос был неприятным, словно металлической вилкой водят по стеклу. «Так мало за такую красоту?» — удивилась я про себя. Выложив деньги на прилавок, я схватила кролика и поспешила покинуть это жутковатое место. Ноги сами понесли меня домой. О продуктах я уже не думала, решив, что закажу доставку из соседнего, более крупного, города. Вернувшись, я поставила кролика на полку рядом с телевизором. Фигурка благородно блестела на свету и вписалась в интерьер как влитая. С этого всё и началось. На следующий день перед работой я болтала по телефону с подругой Линдой. Жаловалась на коллегу — невыносимого типа, который постоянно воровал чужую еду. Настоящий офисный обжора. — Представляешь, позавчера он выпил мой йогурт, а у другого парня стащил бутерброды. Ужас какой-то! — возмущалась я, собирая сумку. — Вот бы он хотя бы раз отравился, чтоб поделом ему было. Проклятие какое-то, а не коллега! Мы посмеялись и забыли. А ровно через три дня его прямо из офиса забрала скорая. Позже выяснилось: сильнейшее отравление. Беднягу полоскало так, что едва не вывернуло наизнанку. Тогда я не придала этому значения. Мало ли совпадений бывает в жизни? «Ну, — подумала я тогда с легкой усмешкой, — поделом тебе». Прошло еще пару дней. Мой муж, Марк, вернулся из командировки, и дом наконец наполнился привычным шумом. Мы ужинали на кухне, и я, смеясь, пересказывала ему историю с отравлением нашего «офисного воришки». ​— Представляешь, прямо в разгар летучки его скрутило! — я помешивала пасту, стараясь не выдать злорадства. — Я, конечно, желала ему «проклятия», но не думала, что Вселенная так буквально меня услышит. ​Марк лишь усмехнулся, потянувшись за добавкой. — Ты у меня опасная женщина, Мишель. С тобой лучше не спорить, — он кивнул в сторону гостиной. — Кстати, что это за золотое чудо у нас на полке? Симпатичный кролик, только взгляд у него какой-то... тяжелый. ​Я проследила за его взором. Кролик стоял на своем месте, и в сумерках его позолота казалась неестественно яркой, почти светящейся. ​— Купила в той новой лавке, — отмахнулась я. — Он теплый на ощупь, представляешь? ​— Наверное, сплав такой, — пожал плечами муж. ​Вечер прошел спокойно, пока на следующее утро мне не позвонила соседка, мадам Бори. Она в очередной раз начала жаловаться на своего пса, который лаял всю ночь, и заодно отчитала меня за то, что я якобы громко хлопаю дверью. Ее ворчание было последней каплей. ​— Да чтоб у вас язык отсох так много болтать! — в сердцах бросила я, когда она повесила трубку. — Просто проклятие какое-то, а не соседка. ​Я стояла в гостиной, прямо напротив полки с телевизором. Кролик замер, уставившись своими крохотными глазками-бусинками прямо на меня. Мне показалось, или его уши чуть-чуть дрогнули, улавливая звук моего голоса? ​Через три дня мадам Бори не вышла на утреннюю прогулку. Как позже выяснилось, у нее случился сильнейший ларингит — она не могла произнести ни слова. ​Холодок пробежал по моей спине. Два попадания из двух? Слишком складно. Я посмотрела на кролика. Теперь он не казался мне просто украшением. Он выглядел как затаившийся хищник, который только и ждет, когда я снова открою рот.

***

Третьего «совпадения» я ждать не стала. В голове набатом била одна и та же мысль: «Три дня. Ровно через три дня слова оживают». ​Марк ушел на работу, а я осталась один на один с золотым истуканом. Теперь я старалась даже дышать тише в его присутствии. Но любопытство пересилило страх. Мне нужно было понять: это я схожу с ума или этот кролик — настоящий приемник для моих проклятий? ​— Посмотрим, как ты запоешь отсюда, — прошептала я, хватая фигурку кухонным полотенцем, потому что трогать его голыми руками больше не хотелось. ​Я отнесла кролика в самую дальнюю гостевую спальню, засунула его в старый чемодан, обмотала свитером и захлопнула крышку. Чемодан я задвинула вглубь шкафа, а саму комнату плотно закрыла на ключ. ​Вернувшись в гостиную, я почувствовала странное облегчение. Сев на диван, я выждала пару минут и, глядя в пустоту, громко и четко произнесла: — Курьер, который вчера облил меня кофе и даже не извинился... чтоб у него колесо на велосипеде спустило в самый неподходящий момент! Это проклятие! ​Я замерла. Тишина. В гостиной было пусто и спокойно. ​Прошло три дня. Я караулила у окна, ожидая увидеть незадачливого доставщика на обочине с пробитой шиной. Но нет — он пролетел мимо нашей калитки быстрее ветра, целый и невредимый. Никакого проклятия. Никакого сдутого колеса. ​«Значит, он должен слышать», — осенило меня. ​Я вернулась к шкафу, выудила кролика из недр чемодана и притащила его обратно на полку к телевизору. Он всё так же таинственно поблескивал, и мне показалось, что в его золотых глазах промелькнула насмешка. ​— Ах так? — я скрестила руки на груди. — Ну, тогда проверим еще раз. ​В тот вечер Марк за ужином упомянул нашего соседа, мистера Грея, который постоянно паркует свой огромный джип так, что нам не выехать из гаража. ​— Сил моих больше нет, — вздохнул Марк. — Опять сегодня полчаса маневрировал. ​Я глянула на кролика. Он снова сидел на совем почётном месте на полке. — Знаешь, Марк, — громко, с расстановкой сказала я, — Грей заслужил, чтобы его машину наконец эвакуировали за неправильную парковку. Настоящее проклятие нашего района. ​Марк удивленно поднял бровь: — Ого, какие страсти. ​А через три дня, ровно в девять утра, я проснулась от звука гидравлики. Выглянув в окно, я увидела, как огромный эвакуатор цепляет джип мистера Грея под его неистовые крики. ​Мое сердце ушло в пятки. Кролик работал. И он работал только тогда, когда я была рядом.

***

Осознание власти над чужими судьбами не принесло мне радости. Напротив, каждый раз, когда я открывала рот, я чувствовала невидимый поводок, натянутый между мной и этим золотым кроликом. Я начала бояться саму себя. А что, если в порыве гнева я пожелаю Марку чего-то ужасного? Или себе? ​Я поняла: кролика нельзя оставлять в доме. Но и выбросить его на помойку было страшно — вдруг его найдет кто-то другой? Или, что еще хуже, он решит, что я от него избавилась, и его следующее «проклятие» падет на мою голову. ​Я собрала вещи и сказала мужу, что мне нужно навестить старый дом родителей в пригороде — якобы проверить, всё ли там в порядке после зимы. Кролика я завернула в ту же плотную ткань и положила на переднее сиденье. Всю дорогу мне казалось, что из-под складок материи на меня смотрит пристальный, выжидающий взгляд. ​Старый дом встретил меня запахом пыли и заброшенности. Я спустилась в подвал — самое глухое и тихое место, куда не проникал ни один звук с улицы. Там, среди старой мебели и коробок с забытыми вещами, я расчистила место на массивном дубовом стеллаже. ​Я аккуратно поставила фигурку в самый дальний угол. — Здесь тебе будет спокойно, — прошептала я, и мой голос эхом отозвался в пустоте подвала. — Здесь никто не будет тебя тревожить. И я... я не буду больше проклинать. ​Я вышла, заперла дверь на несколько оборотов и поспешила к выходу. Но стоило мне дойти до машины, как сердце сжалось от странного, липкого страха. А если он обидится? Если он решит, что я бросила его в этой темноте, как ненужный хлам? Кролики не любят одиночества. Особенно золотые кролики, привыкшие слышать человеческие страсти. ​Теперь моя жизнь изменилась. Раз в неделю я послушно приезжаю в этот пустой дом. Я спускаюсь в темный, сырой подвал с мягкой тряпочкой в руках. Я аккуратно, почти нежно стираю каждую пылинку с его длинных золотых ушей и блестящей спинки. Я шепчу ему слова благодарности, рассказываю о погоде, о цветах в саду — о чем угодно, лишь бы он не чувствовал себя забытым. ​Я боюсь его. Боюсь того, что он может сделать, если почувствует мою неприязнь. И пока я протираю его до блеска, я храню молчание о своих обидах. Ведь теперь я знаю точно: в этом подвале, в зоне слышимости золотого кролика, каждое мое слово — это заряженный пистолет, приставленный к чьему-то виску. Теперь тишина — мой самый верный друг и самый строгий судья. ​Знаете, мы часто бросаем слова на ветер, не задумываясь об их силе. Мы злимся, обижаемся и в сердцах желаем другим зла, считая это лишь минутным порывом. Но мир гораздо сложнее, чем нам кажется. ​Поэтому, если у вас дома есть подозрительные фигурки, странные сувениры или старые статуэтки, купленные в лавках, которых нет на карте — будьте предельно осторожны. Следите за каждым своим словом. Ведь вы никогда не знаете наверняка, кто именно вас слушает в этот момент и какую цену вам придется заплатить за исполнение вашего самого темного желания.