ещё одну, пожалуйста.

      — ты глупый, — сообщает марш, пробуя унять новый приступ смеха. стэн никогда особо не думает о своём чувстве юмора, но, учитывая привязанность к терренсу и филлипу в детстве, смело предполагает, что его забавляют всякие глупости, нежели какие-либо интеллектуальные и тонкие шутки.       — сам ты глупый, — фыркает такер, закатывает глаза, но — вредина какая! — улыбается.       одиннадцать часов вечера, окно откупорено нараспашку и пропускает в небольшую кухню по-приятному прохладный ночной ветерок. слышатся стрекотания сверчков, рассерженные дискуссии студентов, потерявших где-то пропуск в общежитие, с надоедливым педантом и едва слышные радиоволны, улавливающие частоту с популярной песней позапрошлой недели — это поистине добрая и домашняя атмосфера для позднего вечера.       жизнь студента наполняется вдоволь и поперёк нескончаемыми парами, имеющими власть над стрелками часов и временем в целом, подготовкой к сессиям и самими сессиями, замызганными кофейней гущей донышками бесчисленных кружек на столах, заваленных тетрадями и скомканными бумажками, и становится совсем не до таких славных и — кажется — незначимых моментов.       к слову, собираются на кухне они от случая к случаю; то у одного подработка, то у второго дополнительные занятия. им сразу становится не до танцев между газовой плитой и столом, когда в голове заезженной пластинкой проносится лишь «хочу, бля, спать».       — скоро сессия, — говорит стэнли, неторопливо двигаясь вперёд, и наступает такеру на ногу. — блять, прости.       — за то, что ты заставляешь меня мозговать о скорой сессии никогда не прощу, — крэйг отводит взор и прижимает паренька к себе вплотную, принуждая макушку того уткнуться в свою шею.       от обоих несёт пивом, банки какого сброшены в мусорное ведро, на одну вторую пустующее. парням обычно удаётся проносить пивко в общежитие под толстовками, с непринуждённым видом, обрывающимся частыми переглядываниями и трудно сдерживающимся хихиканьем. холодная жестянка в штанах — попросту отвратительно, только вскую не пойдёшь для радостного вечера.       вечер стал весёлым ещё тогда, когда они услышали доносящиеся с улицы поросячьи визги картмана. «не выкручивайте мне яйца, мой пропуск у вас в заднице!» — да уж.       — от сессии никуда не денешься, — тихо хихикает стэн. — всё равно приходится драться с боссом, чтобы перейти на следующий уровень.       — если только ты не читер.       — умоляю, максимально, что ты можешь сделать — изменить код страницы, крэйг.       — и составлять ебаные базы данных в майкрософт аксес, — брюзжит парень. — я не собираюсь терять часть своей стипендии, конечно я сдам.       — тоже бы вступил в спортивный клуб, получал бы больше. как я.       — а ещё брился бы зубной щёткой. как ты.       стэн закатывает глаза:       — я просто тогда не выспался.       — такое я уже слышал. — крэйг замирает, когда музыка заканчивается, и, наклонившись, дотрагивается губками до кожи за чужим ухом.       марш перемещает свои длани со спины на плечи крэйга:       — тогда, полагаю, такое я уже чувствовал?       такер фыркает прямо на ухо — на руках выступают мурашки.       — я купил тебе пиво, не вредничай.       — а я тебя люблю, так что это ты не вредничай.       — любовь неравноценна пиву.       — тебе бы цитатник завести, — отчеканивает стэн и разливается смехом. — временами этакую феноменальность глаголишь.       — на самом деле успех цитаты зависит от содержащих в ней слов. — они вновь поглощаются медленным танцем и друг другом, стоит лишь последующей песне после рекламы заиграть. — если ты что-то говоришь про любовь, жизнь или дерьмо, то цитата автоматически приковывает интерес людей и становится успешной. резон жизни, трудности, боль — вся такая поебота.       — мой совет остаётся прежним.       — делать мне больше нечего. я не хочу заниматься какой-то хуйнёй вне своей специальности.       — так-то дело говоришь... блять! — стэн шипит. — ты наступил мне на ногу!       — вообще-то ты мне тоже наступил на ногу.       — у тебя лапища, в отличие от моей стопы.       — тогда как ты назовёшь член побольше? — спрашивает крэйг и единожды похрюкивает. — хуище?       — хуищем будешь ты, если будешь ехидничать над соотношениями наших размеров, верзила.       — так верзила или хуище?       — хуизила, б-блять, — глас дрожит, когда стэн ощущает лёгкий укус за мочку ушка. — крэйг.       — ммм?       — надо доедать пиццу.       — на фриштых оставим.       — спиздит ведь кто-то.       — значит, кого-то отпиздим.       — гуманизм так и прёт. — стэнли отстраняется и отступает на полшага. — прошу, такер, мы пока не стали королями бала.       — бал я в рот ебал, — огрызается студент и зевает, прикрывая рот. — не хочу.       — одну песню. ещё одну, пожалуйста.       он вздыхает:       — ладно, одну.       — я люблю тебя! — мило хихикает марш и начинает двигать телом. его движения тела нескладные, однако плавные. да и вообще когда ты под пивом, на такие мелочи внимания не обращаешь.       такер натягивает улыбку:       — а я терпеть тебя не могу, — безусловно он лжёт.