7 minutes in fictional heaven

Через узкую щель в распахнутой двери шкафа видно немного, но и этого достаточно. Киллуа вжимается в стенку, стараясь не дышать. На голове лежит подол пальто из тяжелого сукна. Где-то под ногами остроносые туфли к голенищу которых ремнями привязан складной нож.  Киллуа уверен, что Иллуми знает о его присутствии. Для них обоих это прятки, когда ты заранее знаешь позицию своего оппонента но не хочешь заканчивать игру так рано.   Киллуа прислонился лбом к приоткрывшейся дверце. В полусумраке он четко различает две фигуры - брата и чужую, женскую. Она нервно хихикает, ее голос кажется знакомым. Кажется это кто-то из прислуги. Если бы мама узнала, ( а она точно узнает) то она бы уже лежала где-то в лесу у подножья горы, разрубленная на куски.  Киллуа какой-то частью себя желает того же.   Он видит длинное наклонное тело, нависшее над другим. Киллуа прислушивается. Тяжелое нервное дыхание и беззвучные движения. Иллуми почти не слышно, он удивительно тихий во всем. Киллуа мысленно заглушает звук собственного сердца в голове, чтобы мозг рисовал более полную картинку происходящего за дверью. Этого не видно, но судя по звукам они не целуются. Киллуа извращенно и криво улыбается.   Длинная юбка упала на пол вместе с мужской рубашкой. Киллуа замечает, как рука брата впивается пальцами в мягкое бедро. По сравнению с обычным для человека цветом кожи Иллуми кажется трупом. Бледным и иссушенным. Он видит, как ее ладонь тянется к брату, но Иллуми только смотрит на неё неживыми стеклянными глазами. Он тянется вперед и мелодию прерывистого дыхания разрезает влажный шлепок.  Сердце Киллуа пропустило удар, он чувствует, как расширились собственные зрачки натянулась ткань хлопковых шорт. Он закусил губу от осознания всей мерзости этой незначительной детали, он выбрал из специально, чтобы не привлекать внимание звуком расстегнутой ширинки. Под звуки столкновения кожи о кожу он закусывает губу и тянется рукой под резинку шорт.   Женские стоны и склизкое хлюпанье погружали в своеобразный транс. Киллуа жмурится, активно двигая кистью вверх-вниз. Ему льстит, что Иллуми, кажется, вообще не обращает на нее никакого внимания. Одна мысль о том, чтобы делить объект своей любовной обсессии с кем-либо ещё рождает где-то в груди жгучую зависть, гнев и ревность. Киллуа хочет, нет, нуждается в том, чтобы оказаться на ее месте. Одна мысль об этом заставляет все тело пульсировать, а правую руку становится все более липкой. Он хочет, чтобы Иллуми сжимал его бедра и бока до синяков, заставил кричать и плакать в экстазе, или вжал лицом в подушку, заставляя задыхаться в собственных стонах и всхлипах. Все его маленькое неподготовленное тело будет дрожать и ныть после того как брат войдет в него до упора и боль будет отдаваться во все содержимое брюшной полости. Иллуми сделает его своей живой игрушкой и выебет до потери способности говорить и пустоты в голове. От перевозбуждения Киллуа разучится мыслить и связно говорить, он будет как в бреду кричать и просить брата не останавливаться. Он мечтает быть разорванным, опустошенным, трахнутым до почти полной потери человечности и снова заполненным. И все это время, на его перепачканном слюной, потом, слезами, соплями и спермой лице будет оставаться блаженная улыбка от исполнения главной мечты. Он уже не слышит женских вскриков и стонов, голову забивает желание побыстрее кончить и стать одним целым с Иллуми хотя бы в фантазиях. В полу бреду он шепчет: « да, пожалуйста, Иллуми, ещё…». Киллуа чувствует скачки нервного напряжения где-то в животе. Поднятый над полом таз судорожно содрогается, и он кончает с открытым ртом и дергающимися закатанными глазами. Темно-синяя ткань перемазана белой жидкостью, шорты окончательно испорчены. Киллуа тяжело дышит, и в полудреме сжимает липкие от пота руки.  Женский крик заставил его дернуться и в комнате повеяло смертью. Все инстинкты Киллуа кричали об опасности, о необходимости бежать и прятаться. Животный страх заставил похолодеть разгоряченное тело. Через щель он отвыкшими от света глазами увидел красную лужу на белой простыне и темную фигуру, приближающуюся к нему.  Сердце вырывалось из тела, ломая ребра и грудину. Луч света упал на лицо, ослепляя. Иллуми стоял над ним с несколькими булавками в руках. Белое лицо и черные глаза, не выражающие никакие из доступных пониманию человека эмоций.  — Опять?  Вопрос повис запахом крови и железа в воздухе.  Киллуа удовлетворенно улыбнулся.