Beverly Hills

- Чего морду корчишь будто лимон съел? – Ландо окинул помощника быстрым взглядом и вернул взгляд к зеркалу, перед которым его гримировала миниатюрная девчонка. - У меня от твоего вида настроение портится. - Ваше расписание приятное? – Прилетает в ответ, на что уже Норрис корчит гримасу в зеркале. – А теперь позвольте напомнить, кто о нём обычно думает ради того, чтобы Вам не пришлось. - Ладно, твоя правда, - Ландо привычно заигрывает сам с собой в зеркале, а гримёрша кидает бедняге подручному полный жалости взгляд, не получая в ответ ни капли благодарности, даже наоборот. – Но всё равно, не хмурься, тебе не идёт. - Легко говорить, когда главная проблема, это то, что консультант Эрме никак не предлагает нужную сумочку, - Пиастри слегка заметно закатывает глаза. – А не когда в голове все заботы двух взрослых людей, один из которых всемирно известный актёр. - Во-первых это не сумка, а борсетка, а во-вторых, это действительно проблема! Я уже сводил этого парнишу в дорогой ресторан и на премьерные показы своих фильмов, а он всё не предлагает мне Депечес 25 Того! А мне только его не хватает для полной коллекции. – Девушка недовольно морщится и убирает руки от чужого лица, когда Ландо бесцеремонно разворачивается на стуле к своему помощнику и вопросительно вздёргивает бровь. – И вообще, я что, недостаточно плачу тебе за твою работу? - Эти походы по ресторанам с простым консультантом чересчур влияют на ваш график и вряд ли приведут к большому успеху. Они знают, какого элемента коллекции у вас нет и будут продавать ненужное пока вы будете согласны покупать. – Пиастри в очередной раз пробегается взглядом по ежедневнику и, сделав пометки в двух местах, возвращает внимание к начальнику и подопечному в одном лице. – И нет, вы платите мне даже больше, чем следовало бы. - Никогда не говори работодателю такой бред.  Всегда мягко намекай, что заслуживаешь на пару процентов больше, но пока согласен работать за такую оплату. Вот увидишь, зарплата волшебным образом будет расти сама! - У меня она и так растёт сама, потому что её определяете вы. Спасибо, конечно, за совет, но место работы и зарплата меня более чем устраивают, менять в ближайшее время не планирую. - А потом? В «не ближайшее» время? – Порой Ландо вёл себя как ребёнок, поэтому сейчас в его голосе чувствовались нотки обиды и недовольства. – Ну конечно, ты отличный работник, такого оторвут с руками. - Как я посмею вас оставить? – В голосе Оскара сквозит мягкая усталость, но Норриса такой ответ более чем устраивает, поэтому он, дождавшись пока девушка последний раз взмахнёт кистью для пудры, встаёт с кресла. – На ужин организовать пасту? - Да, как я люблю. И метнись мне за айс-латте кабанчиком, знаешь же, что я всегда его на съемках пью. - Знаю, - в едва закрывшуюся дверь шепчет Оскар, потирая лоб. Да, про айс-латте с малиной и двойной порцией эспрессо он и забыл. Порой и его идеально отлаженная система в голове даёт сбои. - Как тяжело… – Девчушка, вроде Кейтлин, падает на освободившееся кресло и выдыхает. - Как только ты его терпишь?! - Дай Бог каждому так «терпеть», - Оскар с трудом превращает слегка раздражённый оскал в улыбку. – Мало кому везёт так, как мне. И это правда. Когда они встретились Ландо был начинающим актёром, едва получившим гонорар за свою первую роль второго плана в проходном сериальчике, а Оскар иностранным студентом с большущей дырой в кармане. Просто увидел пост в соцсети, о том что актёру требуется ассистент на первое время. Не то чтобы Пиастри хотел работать в таких условиях, но маленькие деньги тоже деньги, а по профессии его всё равно никто не брал. Месяц тянулся за месяцем, роль за ролью, а работать за еду Оскара устраивало с каждым днём всё больше. Это сейчас тот, кто принесёт Норрису «болотную жижу со вкусом сырой рыбёхи», как он описывал матчу, получит её же в лицо, а спагетти путанеска, которое ему по ошибке пару раз приносили в гримёрку, не увидев в составе анчоусов, только благодаря Оскару и его безграничному спокойствию не оказывается на ушах рядом стоящего. Тот Ландо, которого сейчас в заголовках награждают исключительно эпитетами «наглый», «бесцеремонный», «хамоватый», «агрессивный», «зазвездившийся» и далее по смыслу, несколько лет назад был бесконечно позитивным, добрым и открытым парнем, с широким багажом знаний во многих областях и прирождённым актёрским талантом, который он старательно культивировал. Та самая индустрия, которая превратила Норриса в того, на кого жалуется и кого осуждает, не признаёт собственной ответственности. Но только Оскар знает, что на самом деле старательно скрывает его работодатель. Что «паста, как он любит», это мак-н-чиз по рецепту мамы Пиастри, который он делает Ландо после тяжёлого съемочного дня, чтобы тот, выйдя из душа, вытянул ножки на мягкой кровати, прося, как в далёкие времена смен по двадцать часов за сорок фунтов-стерлингов, немного размять закостеневшие ступни, и довольно пожевал макарошки. Это немногие из тех простых и милых привычек Ландо, которые не изменились даже тогда, когда его гонорары за съемочный месяц стали больше похожи на номер телефона. И, что удивительно для современного рынка труда, зарплата Оскара росла даже быстрее. Порой казалось, будто заработанные деньги Норрис делит пополам, настолько большие суммы падали на счёт в конце месяца. Это не считая оплаченных колледжей для сестёр Пиастри с простым комментарием «Они так похожи на тебя, что мне захотелось сделать им подарок» и организованного сюрпризом переезда родителей австралийца, чтобы «мама сама сделала фирменный мак-н-чиз нам всем». Ландо Норрис был великолепным актёром, невероятным человеком и замечательным другом. Самым близким.   - Сегодня прошло легче, чем ожидалось, я прав? – Норрис коротко кивает, скидывая ботинки на середину прихожей. – Ну, не разбрасывай, я бы помог. - Ты что, мой раб, чтобы меня ещё и разувать? Оск, ты когда-нибудь привыкнешь к тому, что хотя бы дома мы на равных? Сейчас ты не мой помощник, а я не твой начальник. - Да, хорошо, профдеформация – Пиастри наконец расслабляется, позволяя себе искренне улыбнуться. – Пойду приготовлю поесть. - Стой, - вопросительно вздёрнутая бровь в ответ. – Я так по тебе соскучился! - Всё хорошо? Мы почти весь день провели вместе. - Ну ты же понимаешь, что я не об этом, - галстук на шее Оскара резко натягивается, призывая наклонится к Ландо, чтобы тот мог с плохо скрываемым удовольствием впиться в пересохшие от ветра и холода губы. Да, была ещё одна причина, по которой терпение Пиастри в отношении работодателя было просто безграничным. В последнее время у них было мало сил и времени друг на друга, но в редкие моменты совпадения всех обстоятельств Ландо просто сходил с ума. Вот и сейчас бедные пуговицы идеально белой, не имеющей на себе даже одной складочки, рубашки, с звонким стуком разлетелись по углам. Всё равно завтра они поедут за новой. Секунда перерыва, чтобы пополнить кислородные запасы организма, и юркий язык Норриса снова разомкнули вяло сопротивляющуюся челюсть, вступая в ожесточённую борьбу с чужим языком. Этакая игра в поддавки. Они собрали все углы и тумбы, прежде чем добрались до просторной кровати, застеленной шёлковым бельём иссиня-чёрного цвета. Оскар потом снова будет жаловаться, что на нём неудобно, всё скользит и цепляется, но только не сейчас, когда Ландо, красный и дышащий через раз, лежит прямо на этих блестящих простынях и выжидающе смотрит. Секс с ним всегда лишь иллюзия контроля. Чтобы контролировать нужно иметь возможность сопротивляться, а это решительно невозможно, когда Норрис тихо стонет на выдохе от каждого прикосновения, сжимаясь изнутри, когда палец в смазке проскальзывает внутрь. - Холодно! – капризно тянет Ландо, нахмуривая брови. - Знаю, потерпи – Пиастри мягко выцеловывает на выпирающих ключицах дорожку поцелуев, пока не находит сосок, который слегка сжимает зубами, прежде чем позволить Ландо раствориться в собственных стонах, когда в ход идёт уже язык. – Лучше? - Лучш-ах! – А это уже второй палец, на появление которого Норрис реагирует нескрываемым желанием, насаживаясь сильнее. – Трахни меня, Оск, трахни меня, пожалуйста! - Правда? – Оскар готов сорваться в любой момент, но эта редкая секунда власти опьяняет. - А может не надо? - Я уволю тебя к чертям собачьим, если ты не войдешь в меня прямо сейчас! Повторять два раза нет никакой необходимости. Брюки и боксеры тут же отлетают в сторону, а Норрис пригласительно раздвигает бёдра, слегка прикусив губу. Он знает, что это хуже красной тряпки для быка, и он хочет, чтобы этот бык набросился на него прямо сейчас. Оскар даже не замечает, как в пару толчков берёт максимальную амплитуду, прикусывая нежную мочку, пока Ландо протяжно стонет прямо на ухо. Трудно сказать, чей разум сейчас больше предаёт своего обладателя, но широкие плечи Пиастри за считанные секунды отмечаются десятками глубоких царапин, часть из которых даже покрывается кровавой росой, а на смуглых ключицах стремительно расцветают синеющие засосы, пока под пальцами, сжимающими чужой бок, проявляются будущие синяки. Как хорошо, что с завтрашнего дня их ожидает недельный отпуск в Милане. И как хорошо знать, что завтра Ландо с счастливой улыбкой будет разглядывать эти отметины в зеркале. Ещё пара толчков, и Норрис резко толкает широкую грудь руками, призывая сменить позицию, а потом в одно движение седлает крепкие бёдра, роняя стон в терцию с приглушённым из-за прикушенной губы стоном Оскара, который почти закатывает глаза, чувствуя стремительно ускоряющийся темп, который, вкупе с максимальной амплитудой толчков, выбивает из тела любые ощущения, кроме тёплого, влажного и узкого Ландо, опирающегося на его пресс одной рукой. То, что Ландо, в силу профессии, вынужден был тренироваться какое-то немыслимое количество часов в неделю, делало его сущим мучением – выносливость, казалось, была его сильнейшей стороной. Пиастри становилось всё труднее сдерживаться, особенно когда член Ландо в руке напрягся. Всего пара быстрых движений, и Норрис с тяжёлым выдохом остановился, оперевшись обеими ладонями на грудь Оскара, которому хватило пары обессиленных толчков, чтобы с глухим стоном в чужое плечо кончить. Сейчас Ландо поднимется и завалится рядом, и тогда шёлковым простыням точно конец. - Макарошки? – Норрис нечленораздельно мычит, уткнувшись в чужую шею, но Пиастри знает, что это «да».   У них с Ландо есть секрет, из-за которого на людях они ведут себя так, что актёр получает оскорбительные заголовки, а помощник – жалостливые взгляды. Секрет, конечно, полишинеля, потому что все родные и близкие давно знают правду. Но каждый раз, когда Оскар без щелчков папарацци, без опасливых оглядок, в тишине их тихого и комфортного дома, может быстро поцеловать в кудрявый висок довольного Ландо, который в чистом и мягком махровом халате поудобнее устраивается на свежем шёлковом постельном, пока старое уже крутится в стиралке, он готов делать что угодно и сколько угодно, лишь бы всегда иметь возможность повторять это снова.