Тяжелое утро

— Т-тяжело… Судорожный выдох. Шуршание одежды. Пар, выходящий вместе со словами, дрожь, пронизывающая всё тело. Сдавленный голос; раннее, предрассветное утро. Тяжёлое тело, нависающее над хрупким. Вдавливающее хрупкость в постель. — Мне тоже, Виктор… Сейчас станет легче, веришь? Загнанные слова. Влажный звук. Скольжение по плоти. — Мхн-н… Тихий стон. Стон в ответ. Джейс вжимается губами в шею Виктора, оставляя свой отпечаток — свежий, рядом с ночным. Обхватить зубами кожу. Сжать. Слегка оттянуть, наваливаясь на Виктора сильнее, скользя ладонью быстрее. Прикушенная губа. Язык, скользящий по уху вместе с горячим шёпотом, вместе с рваным стоном. — Хорошо, Виктор?.. Такой сонный… Кричи, мой хороший, кричи, не заставляй меня доводить тебя до исступления. — Мерза-ав… ах!.. Джейс наваливается сильнее. Только проснувшийся Виктор всегда такой чувствительный. Он познал мир удовольствия — бо́льшего, чем было обычно. Лучшего — ведь с ним Джейс. Виктор долго был болен — оттого и по утрам у него часто не было эрекции. А сейчас? Сейчас, когда он спит с Джейсом? Когда Джейс давит на него своим весом, как Виктор любит, сейчас, когда Виктор заперт в руках Джейса? О, Джейс своего не упустит. Джейс просыпается раньше Виктора — и наблюдает за его спящим лицом. Недолго — недолго, ведь потребность касаться больше. Потребность любить. Желание. И у Виктора тоже. Джейс себя не сдерживает. Джейс всегда не дожидается пробуждения Виктора; он знает, что Виктору нравится это — Джейс действует. Скользит ладонью под бельё, обхватывая полутвёрдый член, умело гладит его: гладит, гладит, сжимая в пальцах, растирая выступающую смазку. Виктор пробуждается от удовольствия. От наслаждения, разливающегося по его телу, от Джейса, наваливающегося на него. От тяжести ощущений. — Т-тяж… — Тяжело? Тшш, Виктор… осталось немного. Порадуй меня, Виктор… Сладкий скулёж. Джейс упивается им — впивается в губы Виктора жадным, властным поцелуем. Вжать Виктора в себя. В постель. Дрочить ему, такому беспомощному перед удовольствием, такому чувствительному после грёз. Смотреть на растрёпанное лицо с влажными глазами, судорожным дыханием и ярким румянцем. Виктор всегда так смущается. А Джейс — действует. Сжимает пальцы крепче, притираясь своим членом о бедро. Джейсу много не нужно — только удовольствие Виктора. Только его сладко выгнутое тело, только Виктор, который любит, чтобы с ним не обращались как с хрусталём. Виктор, который любит чувствовать Джейса — на себе, в себе… рядом. На члене — пускай Виктор и пытается показать сопротивление. Но Джейс — знает. Они говорили. Джейс выдаивал из Виктора признание, как сейчас — сперму. — Ну постони для меня, постони, пожалуйста… — Джейс звучит одержимым. Он и есть одержимый — вдавливается в Виктора. Тяжестью, своей любовью, руками. Обхватывает плотнее головку члена, растирает её раз за разом, водит по кругу. Ласкает. А Виктор — кончает. Выгибается на простынях так красиво. Голос его хриплый, волосы влажные, он весь — во власти Джейса. Того удовольствия, что Джейс дарит. Сладко. Джейс не останавливается — водит, водит, водит ладонью, чуть сжимая пальцы, продлевает оргазм. Хочет насладиться Виктором — о п у с т о ш и т ь его, все мысли. Чтобы Виктор не мог прийти в себя. Чтобы Виктор дрожал, не в силах поднять руку. Виктор, Виктор. Джейс поднимает пальцы. Слизывает с них белёсую сперму. Ощущает терпкий, сладковатый привкус — у них вчера были на десерт экзотические фрукты. Виктор стал больше и лучше есть — немного поправился. Стал способен кончать и ночью, и утром. Джейс пальцем подбирает сперму с живота Виктора, вздрагивающего под касанием. Обхватывает губами. Смотрит тёмными, жаждущими глазами. — Ты, как всегда, восхитителен. Доброе утро.