.
2 марта 2026 г., 21:38
- Хах.., - Сатоми едва заметно подрагивавшей для стороннего взора кистью торопливо снял очки и, привычно удерживая те за левую пластиковую дужку между пальцами свободной руки, очевидно взволнованно потер ребром ладони скулу, вполголоса добавляя, - какая же глупость.
После этого парень слегка заторможено опустился на корточки и неспешно начал подбирать поблескивавшие в теплом искусственном свете фонарей монеты с асфальтированной набережной, звонко рассыпавшиеся во все стороны (большая часть которых по нелепейшей прихоти судьбы угодила прямиком в воду), педантично складывая мерно позвякивавшую мелочь обратно в пакет, при этом стараясь не дорвать его окончательно.
В тот самый момент Ока не совсем мог взять в толк, что же ему следовало сделать дальше, чтобы этот тихий, погожий вечер закончился не очередным сухим расставанием с вовсе не безразличным ему человеком, а стал началом нечто большего и желанного.
- На оставшиеся деньги хватит, разве что, в ресторан сходить, правда? – тем не менее, более чем подходившие для сложившейся ситуации слова уже сами по себе сорвались с губ Сатоми, отчего-то не в состоянии сейчас даже посмотреть в глаза так пристально наблюдавшему за ним Кёдзи, который всего лишь каких-то пару секунд назад горячо заявил, что с легкостью готов удалить татуировку с именем своего наставника по вокалу, и скопленные юношей сбережения для этой нехитрой процедуры ему совсем ни к чему.
Только лишь по одному неосторожному желанию Оки, всё, что так трепетно на протяжении их необычайно долгого знакомства взращивал в своём сердце молодой человек, могло рассыпаться в пыль за всего одну минуту.
- Давай сходим поужинать куда-нибудь?
Сатоми банально не хватило силы духа, чтобы обернуться и смело заявить всё это время молчаливо следовавшему за ним Нарите о своих довольно непростых чувствах, чтобы мужчина, после его признания, непременно пообещал ни за что и никогда не удалять этот въевшийся в кожу чернильный рисунок со значимыми для парня иероглифами.
А ещё Ока очень сильно хотел поцеловать этого невыносимого человека, никак не желавшего уходить прочь из его головы, да так крепко, чтобы у якудзы не возникало более никаких ненужных вопросов или же сомнений на его счёт.
Но, так или иначе, эти двое продолжали безмолвно продвигаться вдоль привычно оживленной для данного времени суток улицы, всё также, не проронив ни единого лишнего звука, поужинали в традиционном ресторане, а на прощание как-то уж чересчур официально холодно стали благодарить друг друга за еду и потраченное время.
И всё же, Ока робко попытался изменить ход этой явно приближавшейся к финалу истории, а потому, стыдливо отведя глаза в сторону, немного неловко расставил руки ладонями вверх, тем самым безгласно приглашая Кёдзи в свои объятия, в тайне несмело рассчитывая на то, что мужчина хотя бы попытается понять его чувства, и, по крайней мере, слегка приобнимет молодого человека напоследок, позволяя тому ощутить крепость мужественных рук и ненавязчивый аромат одеколона, смешавшегося с горьковатым запахом сигарет.
- Ох.., - обыденно шутливо вздохнул Нарита и, вместо желанных объятий, по-дружески похлопал определенно растерявшегося от этих нехитрых действий парня по спине, после чего плавно отстранился назад и добродушно помахал Сатоми рукой на прощание со словами, - ну, до встречи тогда.
- Ты мог бы и обнять меня.., - практически бесшумно, с легкой толикой обиды в голосе прошептал молодой человек в теперь уже удалявшуюся широкую спину мужчины и, как-то устало ссутулив острые плечи, привычно понуро поглядел высокой фигуре вслед, после чего без единой мысли в голове стал медленно спускаться в подземный переход метрополитена, но на первых же ступеньках с угасавшей надеждой в душе решил, все же, остановиться в последний момент, живо оборачиваясь назад. Однако всё, что тогда смог увидеть юноша – было лишь небольшим куском скоро темневшего неба и так контрастно подпиравшим его бетонным козырьком подземки.
«Только сумасшедший смог бы так отчаянно и безответно влюбиться в якудзу».
***
- Все сегодня отлично потрудились, молодцы, ребята, так держать! – широко улыбнулся пухлый начальник отдела маркетинга своим основательно измотанным подчиненным после напряженного и, в прямом смысле этого слова, судьбоносного доклада презентации; немного погодя, мужчина воодушевленно добавил, - и в честь будущего совместно-плодотворного сотрудничества двух компаний вечером состоится корпоратив, на который приглашены абсолютно все, без исключения! Сатоми заметно устало улыбнулся в ответ и облегченно ослабил тугой узел нового галстука после объявления о намечавшейся вечеринке, прекрасно осознавая тот факт, что его старшие коллеги на этот раз уж точно не позволят зеленому стажеру удрать домой раньше остальных, в свою очередь, бросив все силы на то, чтобы напоить младшего служащего, пару месяцев назад всерьёз пригрозив молодому человеку так и не состоявшимся «боевым крещением». - Сатоми-кун? – внезапно раздался удивленный хрипловатый оклик позади юноши, когда тот уже собирался запоздало покинуть быстро опустевший конференц-зал и пройти в сторону лифтов, предусмотрительно минуя обещанный организаторами встречи двух конгломератов кофе-брейк, на котором, скорее всего, сейчас кучковались старшие сотрудники его отдела, - вот так встреча. Ока едва заметно вздрогнул от очень хорошо знакомого ему голоса, который бы парень ни за что на свете не спутал бы с кем-то другим, и как-то уж чересчур дергано обернулся назад, непременно столкнувшись с привычно насмешливым взглядом Кёдзи, одетым в идеально сидящий на его статной фигуре классический костюм с изысканно повязанным на шее алым галстуком. В руках мужчина уверенно удерживал небольшую темную папку, в которой теперь лежал подписанный от сегодняшнего числа договор между двумя быстро развивающимися компаниями о довольно перспективном сотрудничестве на ближайшую пару лет. - К-кёдзи-сан? – всё ещё не веря собственным глазам, заметно взволнованно пробормотал себе под нос молодой человек, при этом неловко переминаясь с ноги на ногу и слишком поздно переводя взор на прямоугольник бейджа, аккуратно закрепленного на добротной ткани темно-синего пиджака, - неужели это… вы..? - А ты ожидал увидеть кого-то другого? – всё также добродушно посмеялся мужчина в ответ, с неподдельным любопытством осматривая заметно возмужавший облик юного стажёра, совершенно точно наплевавшего на строгие нормы этикета и позволявшего себе в данное мгновение неприлично пялиться во все глаза на человека, занимавшего, очевидно, высокую руководящую должность в теперь уже дружественном ему холдинге, - что ж, будем знакомы! Ты же пойдёшь на вечеринку? - Эм-м, я.., - Ока совершенно точно не ведал, что ему следовало ответить в сложившейся ситуации, ведь парень с нечаянной задержкой прочитал на бликовавшем от искусственного света бейдже - «исполнительный директор Кёдзи Нарита», а потому в высшей степени стушевался и, гулко сглотнув, теперь мог, разве что, беспомощно открывать и закрывать свой рот, словно бестолковая рыба в аквариуме. - Ладно, поедем в ресторан на моей машине, - мужчина авторитетно опустил широкую ладонь на всё такое же острое плечо конфузливо потупившего взор парня и уверенно потянул худощавого стажёра за собой в сторону главного выхода из навороченного бизнес-центра, - всё равно сейчас час пик, и такси поймать будет непросто, да и накладно по деньгам. Сатоми немного растерянно опустился на переднее сидение темного седана, привычным движением пальцев пристегивая ремень безопасности и всеми силами стараясь избавиться от повисшей между ними неловкости, поскольку очень хотел целесообразно воспользоваться этой однозначно внезапной встречей, дабы сказать нечто важное. - Ты был так искренне удивлен, повстречав меня в таком злачном месте, да? – первым издалека решил начать ни к чему не обязывающую беседу Кёдзи, плавно сворачивая с подземной парковки высотного стеклянного здания на узкий дублер, параллельно идущий основной магистрали, - видишь ли, мой босс не так уж давно отошёл от дел, а всех своих ребят постарался устроить, как следует. Ну, чтобы никто ни в чём, как говорится, более не нуждался и смог окончательно завязать с преступностью. - Понятно, - через пару секунд глухо отозвался Ока, нервно сдавливая побелевшими кончиками пальцев плотную ткань сумки, в которой обычно перевозил с собой рабочий ноутбук, - я искренне рад за вас, Кёдзи-сан. - Спасибо, - после кратких слов благодарности Нарита пару раз скользнул пытливым взором по, казалось бы, хрупкой фигуре молодого человека, всё же стараясь надолго не отвлекаться от плотного потока автомобилей и начинать дорожное движение, как только алый сигнал светофора плавно менялся на зеленый, - и как тебе твоя работа? - Нравится, - Ока был слишком встревожен событиями сегодняшнего дня, чтобы так легко и просто болтать о чём-либо постороннем или же обыденном, односложно и, как могло показаться со стороны, будто бы неохотно отвечая на вопросы Кёдзи. Он просто обязан был завести этот непростой разговор, однако в памяти молодого стажера то и дело всплывал ровно отсеченный козырьком подземки кусок вечернего небосклона и сухая фраза, легкомысленно брошенная теперь уже бывшим якудзой: «Ну, до встречи тогда», - из-за чего дремавшее и отчасти притупившееся чувство одиночества и тоски начало невыносимо давить на его сердце изнутри. - Тебя, случаем, не укачало? Ты, как будто бы, бледнее обычного, - Кёдзи невзначай протянул руку и осторожно коснулся грубоватыми подушечками пальцев лба юноши, случайно цепляя тыльной стороной кисти влагу на высокой скуле, - Сатоми… ты что..? - но Нарита отчего-то не стал договаривать свой беспокойно повисший в воздухе вопрос, ответ на который ему теперь уже не требовался. В свою очередь, мужчина резко замолчал, после чего на первой же развязке двух дорог лихо развернул темную иномарку в совершенно противоположную от забронированного на этот вечер ресторана сторону, несколько раз явно превысив допустимую скорость; Ока же в этот тревожный момент мог лишь безгласно глотать соленые слезы, позволяя теплой влаге беспрепятственно скатываться обильными потоками по своим щекам. Молодой человек попросту оказался не в силах что-либо произнести в оправдание своим лишенным мужественности действиям, определенно, выглядевшим сейчас неприглядно жалко. Нет, он, конечно же, был от чистого сердца рад, что они с Наритой смогли повстречаться вновь, что ныне исполнительный директор крупного холдинга оставался всё также добр к нему, к тому же, стажёр всё ещё мог свободно обращаться к мужчине. Тем не менее, давно похороненные, сильные чувства встрепенулись где-то в глубине его узкой грудной клетки, отчего старые, некоторое время назад зажившие раны опять заныли, принося уже подзабытые молодым человеком душевные стенания. - Сатоми, я прошу тебя, не плачь, - бывший якудза смотрел на покрасневшее от слёз лицо юноши точно таким же образом, как и в тот поистине сумасшедший августовский день, когда Ока на очередном состязании караоке спел композицию «Алый» вместо Кёдзи в прокуренном баре Кацуко, плотно набитом татуированными бандитами (тогда ошибочно посчитав, что Нарита трагично скончался в результате аварии), после этого утратив свой удивительно нежный и высокий тембр голоса, а также доброе имя главы хорового кружка. Что уж там говорить, Сатоми в тот момент был готов бесстрашно отдать собственную жизнь самому боссу этой ненавистной для него группировки Мацурибаяси, если бы это только помогло спасти Кёдзи от неминуемой гибели и вытащить мужчину из самого пекла ада. «Я не могу перестать плакать, и вы не вправе теперь просить меня о подобном», - про себя судорожно размышлял молодой человек, измученно прикрывая вмиг отяжелевшие веки. На страницах художественной литературы, которую Ока частенько брал почитать из местной библиотеки, стажера столько раз пытались лукаво обмануть, подменяя довольно важное понятие совершенно пустыми и ничего не значащими словами, ведь любовь – это не какие-то там эфемерные бабочки в животе, а самая настоящая, невыносимая пытка и подлинные страдания. - Прости меня, - хрипло принялся извиняться Нарита, напряженно постукивая пальцем по обтянутому светлой кожей рулю седана, - в тот момент я посчитал в корне неправильным портить беззаботную пору твоей цветущей во всю юности ещё сильнее, ведь такому старомодному и скучному старику, как я, не место рядом с… - Не правда! – пронзительно и более чем отчаянно неожиданно воскликнул Сатоми, заметно раздраженно перебивая вмиг опешившего мужчину доселе сдерживаемым, непрерывным потоком возмущенных слов, - тогда я так безнадежно желал, чтобы вы были всегда рядом со мной! Хотел, чтобы всякая мысль в вашей голове принадлежала исключительно мне одному! - Ока теперь практически задыхался от сдавливавшей его горло спастической боли из-за удушливых, безудержных рыданий, - зачем вы так смело заявили мне в тот день, что не отпустите… я ведь… поверил…вам… - Ни за что не отпущу! - внезапно отчетливо и жестко заявил мужчина, в свою очередь, напряженно поджав губы в тонкую полоску, отчего его красивые, точеные черты лица внезапно сделались холодными и опасно хищными, - с этой самой минуты я всецело буду принадлежать лишь тебе, а ты – мне. Слышишь, Сатоми? - Да, - сипло отозвался Ока, неловко утирая тыльной стороной ладони всё ещё продолжавшие отчаянно течь слезы, - я так люблю вас, Кёдзи-сан, - будто бы в лихорадке прошептал юноша, вовсе не замечая потяжелевшего взгляда мужчины за рулём после озвученного им признания, - мне следовало рассказать вам о собственных чувствах ещё несколько лет назад… просто малодушно не хватило смелости…***
Из-за легкого головокружения и застланного слезами обзора Сатоми не очень хорошо помнил, каким образом им всё же удалось покинуть автомобиль и так скоро оказаться наедине в небольшой ванной комнате светлого гостиничного номера, однако Ока более чем отчетливо почувствовал горячий, обжигающий рот Нариты, настойчиво прижимавшийся к его приоткрытым губам. - Сатоми, - ласково позвал его по имени мужчина, трепетно сцеловывая соленую влагу с покрасневших щёк молодого человека, - я не просто хочу быть рядом с тобой, милый, - Кёдзи более чем серьёзно всматривался в такие драгоценные его сердцу глаза напротив, в расширенных зрачках которых теперь так ясно отражался силуэт бывшего якудзы, - я страстно желаю, чтобы ты присутствовал в моей жизни. Их изрядно нагревшиеся тела в один миг оказались прижаты в таком близком контакте друг к другу, что Ока мог явственно прочувствовать ничем неприкрытую дрожь возбуждения так крепко обнимавшего его мужчины, как будто свою собственную, которая сейчас, подобно разряду молнии, пронеслась от его плеча до впадины живота. Сухие губы мягко ловили трепетавшее от пролитых слез дыхание молодого человека, а теплый язык умело заскользил во рту юноши, в конце концов, прекратившего часто всхлипывать от долгих рыданий, после чего большие кисти рук Кёдзи осторожно завели запястья над головой, тем самым удерживая Оку на одном месте. Крупное тело бывшего якудзы чувственно прижало от природы тонкокостного стажера к прохладной плитке ванной комнаты, отчего Сатоми стал волнительно ощущать приятное тепло, исходившее от мужчины сквозь одежду, и четкие линии крепких мускулов у своих ребер. Нехотя отстранившись от тяжело дышавшего и, очевидно, не привыкшего к таким долгим и до бесстыдства мокрым поцелуям парня, Нарита пламеневшим взором осмотрел соблазнительно распахнутый ворот белой рубашки, по итогу освобожденный от тугого узла парадного галстука, невольно очертил взглядом трогательно выступающие ключицы и бледную кожу изящной шеи, покрасневшую от подлинного смущения юноши по причине их желанно близкого взаимодействия. Худощавое бедро Оки едва заметно и вовсе не намеренно задело пах Нариты, продолжавшего всё так же самозабвенно целовать молодого человека, что немедленно вызвало лишь нетерпеливое шипение в рот испуганно дернувшегося Сатоми. Мужчина низко зарычал в ответ на неосторожное движение юноши, неподдельно млевшего от развязных действий смелого языка Кёдзи, после чего его наставник по вокалу внезапно почувствовал, как нечто твердое и горячее недвусмысленно уперлось в низ его живота. Исполнительный директор крепче прежнего прижал оба запястья молодого человека к голове, а свободной рукой нетерпеливо выдернул светлую рубашку из темно-серых брюк Оки. Широкая, местами шершавая ладонь мужчины плавно скользнула под изрядно измявшуюся ткань и неспешно провела обжигающую полосу от пупка к груди, из-за чего жесткие подушечки пальцев слегка оцарапали нежную кожу скоро затвердевших сосков и вызвали очередную волну мурашек покалывавшего всё тело парня возбуждения. Нарита вновь настойчиво поцеловал Сатоми, всасывая податливый язык стажера в свой жаркий рот, пока тонкокостная плоть молодого человека дрожала от истинного томления под пылким напором бывшего якудзы. Разум юноши в данный момент времени пребывал в полнейшем хаосе то ли из-за нехватки кислорода от непривычно глубоких поцелуев, то ли от сверхъестественности происходящего, тем не менее, Ока совершенно точно не был готов останавливаться на достигнутом и желал большего прямо здесь и сейчас. Немного неловко увернувшись от очередного чувственного поцелуя, парень проворно обвил ногами мощный торс исполнительного директора, при этом сильно прогнувшись в пояснице так, чтобы как можно ближе прижаться и нетерпеливо потереться о напряженный пресс мужчины. Прохладная, металлическая пряжка ремня брюк Нариты, под которыми уже давно образовалась жесткая, заметная выпуклость, ощутимо и слегка болезненно уперлась в его член сквозь тонкие офисные штаны. - Прошу вас… Кёдзи-сан, быстрее.., - жалобно простонал Сатоми, охотно отдавая на растерзание свою обнаженную, бледную шею жадным губам бывшего якудзы, линия члена которого была твердой и прямой. Ширины под брюками Нариты как раз хватало, чтобы намекнуть юноше на достаточно внушительный обхват, отчего пальцы Оки нервно смяли мягкую ткань рубашки на мускулистой спине любовника. В ответ на эту откровенную и более чем соблазнительную провокацию Нарита, играючи дразня, плотно притёрся бедрами к вздыбленному паху стажера. - Ох... подож.., - Сатоми как-то неуклюже содрогнулся от непривычно остро мазнувшего низ живота возбуждения, отчего глухо и сладко простонал в ненасытный рот Кёдзи. Кровь мгновенно хлынула вниз к члену молодого человека, резко почувствовавшего ещё более сильное головокружение, чем прежде. Случилось ли это оттого, что его бледное тело ещё никем не было тронуто, или же все дело крылось в банальной нехватке кислорода из-за слишком долгих и развязных поцелуев? Сатоми точно не был таким чувствительным раньше, даже когда изредка трогал себя сзади украдкой, параллельно с тем торопливо лаская ладонью затвердевший член, словно бы Нарита являлся сейчас для него, ни много, ни мало, расплавленной и раскаленной до предела лавой, обжигавшей восприимчивую плоть насквозь. Волна доселе неизведанного наслаждение, оглушив на краткий миг, прокатилась по всему юношескому телу, подобно запущенному фейерверку, а неприкрытая ничем похоть гулко потрескивала вслед за искрами истинной эйфории. Сладко тянущий жар начал стремительно накапливаться внизу живота Оки, принуждая того беспомощно толкаться навстречу мускулистому торсу Кёдзи, получая лишь только крошечные глотки воздуха между чередой головокружительных поцелуев. Наконец, позволив юноше соскользнуть на пол лишь на пару мгновений, Кёдзи сильно дернул полы измятой рубашки стажера в стороны вместе с треском оторвавшихся пуговиц и нетерпеливо потянулся к штанам парня, бесцеремонно стягивая те вниз и оголяя нежную складку напряженного живота, мягкую кожу промежности и выскакивающий, обильно покрасневший член из-под резинки нижнего белья. Сатоми практически побагровел, как только Кёдзи слегка наклонился и потянул вниз молнию собственных офисных брюк, обнажая возбужденный орган с синими прожилками взбухших вен и налитой кровью головкой, слабо поблескивавшей от предэякулята. С поволокой похоти в темных глазах Нарита нарочито медленно облизнул свои и без того влажные губы, сейчас его умелый язык смотрелся более чем непристойно, отчего и так ярко-алое лицо пойманного за подглядыванием Сатоми стало пуще прежнего покалывать от стыдливого жара. Пальцы бывшего якудзы мягко надавили на нижнюю губу молодого человека и без сопротивления вошли в жаркую глубину податливого рта парня, вынуждая Оку послушно и немного неумело посасывать их, при этом пробуя на вкус соль и сталь грубоватых подушечек, мокро смыкаясь вокруг крупных суставов мужчины. - Нгх! - влажно простонал Ока, инстинктивно отстраняясь прочь, как только жесткие фаланги нечаянно задели корень языка молодого человека, после чего из уголка рта парня протянулась блестящая нить слюны. - Милый, даже не вздумай провоцировать меня ещё сильнее, - тихо и параллельно с тем низко прорычал Нарита, в опасной близости от очаровательно раскрасневшихся мочек ушей стажера, отчего Сатоми мог в полной мере ощутить, как этот слегка угрожающий, глубокий звук эхом оседает ещё большим возбуждением на его чувствительной коже. Мужчина торопливо стянул с широких плеч пиджак и стремительно притиснул полуголого юношу к прохладной плитке, зацепив своим бедром сгиб острого колена Оки, после чего молодой человек внезапно осознал, что на его теле нет ничего, кроме неприглядно измятой офисной рубашки, теперь свободно свисавшей с его локтей. Обнаженные бедра Сатоми плотно терлись о гладкую ткань строгих брюк исполнительного директора, да и вообще вся его взбудораженная происходящим плоть сейчас была очень похожа на очищенный переспелый фрукт, обильно истекавший сладким соком и трепетно дрожавший перед ненасытным, жадным ртом. Неумолимо последовавшее за этим твердое, горячее скольжение члена Нариты по его нагой, сверхчувствительной коже окончательно сбило с толку все мысли Оки. - Погоди! - лихорадочно высоко всхлипнул юноша, вслед за чем его бледные бедра непроизвольно двинулись навстречу такому манящему удовольствию, а большой палец мужчины, между тем, вновь оказался во рту Сатоми. Тяжелый член Кёдзи был достаточно крупным, чтобы полностью накрыть возбужденно подрагивавшее естество стажера, и теперь сочащейся вершиной неторопливо потирался о мягкий живот своего наставника по вокалу. Крепкие бедра мужчины двигались часто и быстро, почти пригвождая ноги Оки к стене. Эрекция молодого человека очень скоро стала влажной от такого неистового нападения Нариты, беспрестанно истекая прозрачной смазкой. Как же непристойно и дразняще вульгарно это сейчас должно было выглядеть со стороны. Сатоми, в конце концов, безвольно растянулся от не прекращавшихся мощных толчков, все его худощавое тело быстро покраснело от напряжения, а едва проступающие под нежной кожей плавные линии мышц горели огнём, но юноше было совершенно все равно, ведь в данное мгновение он так отчаянно стремился к каждому ритмичному движению, доставлявшему стажеру непередаваемое удовольствие. Нарита нетерпеливо обхватил оба возбужденно истекавших члена в своей широкой ладони, из-за чего узкие бедра молодого человека сильно дернулись вперёд и вверх, когда Сатоми, по итогу, пришел к желанной разрядке. Белесая сперма перепачкала тяжело вздымавшуюся грудь Оки, при этом щедро разбрызгиваясь по руке мужчины. Сознание стажера бесследно опустело, в тот сладострастный миг он попросту задыхался вокруг большого пальца бывшего якудзы, вожделенно смакуя вкус соли грубоватой кожи и слюны, обильно струящейся по его подбородку. Впрочем, Нарита отнюдь не планировал давать своему разомлевшему от нехитрых ласк любовнику даже секундной передышки, а потому без особых усилий развернул всё ещё с трудом соображавшего что-либо парня лицом к стене, вплотную притиснувшись широкой грудью к его остро выпиравшим лопаткам, вслед за чем сильно стиснул худые бедра Сатоми и неумолимо протолкнул своё всё ещё возбужденное естество между бледных ягодиц. Бархатистая кожа промежности юноши оказалась невероятно нежной, влажной и липкой из-за собственной смазки мужчины. Мягкий, всё ещё сверхчувствительный после недавней кульминации пенис стажера дернулся, когда его внезапно толкнули сзади, а ноги инстинктивно плотно обхватили обжигающе горячую эрекцию Кёдзи. - Ах! – высоко вскрикнул Сатоми, пуще прежнего покраснев до самых кончиков ушей, однако Нарита довольно жестко вжал молодого человека в стену, продолжая яростно трахать так старательно им же крепко стиснутые бедра. Толстый ствол исполнительного директора безжалостно терся обо все пространство чересчур чувствительной промежности, отчего искры неподдельного удовольствия, подобно электрическим разрядам, часто пробегали по позвоночнику юноши. Внезапно схватив Сатоми за бедро, практически вонзаясь грубыми подушечками пальцев в мягкие ягодицы, Кёдзи без особых усилий развёл разгоряченную, податливую плоть в стороны, из-за чего Ока ещё сильнее прогнулся в спине, подрагивавшими от напряжения кистями рук беспомощно скользя по светлой плитке. Твердый член Нариты нарочито зацепился за чувствительную складку, из-за чего незамедлительно раздался непристойный, влажный шлепок, а нежную покрасневшую кожу можно было разглядеть при каждом новом толчке. Затем стажер внезапно ощутил, как палец с недвусмысленным намерением прижался к его плотно стиснутому колечку мышц. - Узкий, - тяжело и одновременно с тем восхищенно выдохнул бывший якудза, горячо целуя Оку за ухом и снова проталкивая в жаркий рот юноши кончики крупных фаланг, при этом второй рукой мягко оглаживая бледные бедра, практически терявшего последние крупицы разума стажера, тем самым собирая с нежной кожи теплую телесную жидкость и размазывая ту между пальцами. - Скорее.., - нетерпеливо подгонял своего любовника Сатоми, настойчиво подаваясь навстречу осторожно вошедшим в его тугое нутро, скользким от слюны кончикам фаланг, довольно умело растягивавшим и бережно подготавливавшим чувственно и горячо трепетавшую изнутри плоть. Как только безымянный палец исполнительного директора оказался плотно прижатым к тщательно разрабатываемому входу и, вскоре, также легко был протиснут внутрь, запястье Кёдзи неестественно выгнулось. На расстоянии пары сантиметров длинные фаланги мужчины сильно надавили и огладили одно особо восприимчивое место, которое вынудило Оку судорожно всхлипнуть от удовольствия, а его член вновь потечь. - Значит, здесь, - казалось бы, самому себе хрипло пробормотал под нос Нарита, прежде чем его скользкие от слюны пальцы покинули достаточно, по его мнению, разработанное анальное отверстие Сатоми, оставив того пустым и неудовлетворенным лишь на краткое мгновение, после чего уже нечто большее и горячее притерлось к входу Оки и решительно толкнулось истекавшей вершиной внутрь. -Нгх! - у юного стажера внезапно перехватило дыхание, зрачки испуганно расширились, а зрение вмиг стало расплывчатым из-за непроизвольно выступивших на глаза слез. Сатоми крепко стиснул челюсти, пытаясь сдержать сиплый вопль, стремительно рвущийся из его горла. Это было действительно травмирующе. Обжигающая боль вспыхнула, как только Нарита со всей присущей ему аккуратностью и неспешностью стал проталкивать длину своего крупного члена в глубину с непривычки всё ещё напряженно зажатого нутра молодого человека. - Расслабься, - практически задыхаясь от туго сдавливавшего его мужское достоинство дискомфорта, глухо просипел Кёдзи, параллельно с тем бережно наклоняя лицо юноши в сторону и мягко накрывая его искривившиеся от нестерпимой муки губы своими, - прошу, Сатоми… впусти меня... Ока вздрогнул от очередной вспышки боли, инстинктивно сжимаясь, однако исполнительный директор, в свою очередь, не пытался совершать новых толчков. Сделав рваный вздох, юноша заставил свои мышцы принудительно расслабиться, чем и воспользовался бывший якудза, всё же проскальзывая внутрь узкого входа любовника. Нарита, казалось бы, погрузился достаточно глубоко, однако неумолимый толчок проследовал мимо того места, где фаланги мужчины закончили растягивать тугое колечко мышц жалобно проскулившего в ответ на его действия юноши. - Ыгх, - наконец, низ живота взмокшего от боли стажера сдался, неспособный почувствовать что-либо, кроме ощущения горячей, твердой плоти, прочно укоренившейся там, где до нее ещё никто и никогда не касался. На мгновение Ока не мог думать ни о чем другом, кроме того факта, что мужское естество Кёдзи, так настойчиво распиравшее и без того напряженную внутренность, по ощущениям, проткнуло его болезненно нывший живот практически насквозь. Небольшой прямоугольник зеркала над раковиной был наполовину запотевшим, а тесная ванная комната наполнилась жаром их раскаленных до предела тел и острым запахом секса. Нарита тяжело и шумно дышал, его большой палец невзначай мазнул по уголку глаза Сатоми, отчего мужчина смог ожидаемо ощутить теплую влагу. Несколько долгих секунд они стояли совершенно неподвижно, постепенно привыкая и плотно прижимаясь друг к другу, затем бывший якудза начал осторожно двигаться, из-за чего сознание стажера внезапно стало угасать, когда юноша в моменте ошеломленно осознал, что Кёдзи еще не до конца оказался внутри. Нарита принялся ритмично толкаться, медленно растягивая Оку вокруг своего возбуждения. Через некоторое время движения превратились в существенно короткие и быстрые фрикции, мужчина в данное мгновение был, явно, за пределами собственного терпения, ведь крепкие бедра исполнительного директора всякий раз жестко вдалбливались в узкое нутро, а жаркий рот ласково, будто бы извиняясь за несдержанность, вылизывал напряженный угол нижней челюсти крепко сцепившего зубы стажера. Конечно же, Сатоми представлял свой первый раз с любимым человеком немного иначе. Безусловно, не с алыми лепестками роз, хаотично разбросанными повсюду, но, по крайней мере, хотя бы на кровати. В любом случае, парень ни сколько не винил Нариту за толику проявленной по отношению к нему грубости, послушно принимая, целиком и полностью разделяя непреодолимо сильное желание любовника войти в него, как можно скорее и глубже, тем самым, окончательно присваивая себе. Так или иначе, это было намного лучше и приятнее, чем продолжать мучиться и страдать от неразделенных чувств в уже опасно ставшем привычным для стажера, постепенно пожиравшем его душу и сознание сумеречном одиночестве. Ока едва мог повернуться к бывшему якудзе бедрами, ведь эрегированный пенис юноши оказался плотно прижат к стене. Каждое последующее движение ощущалось непередаваемо приятным, глубоко заполнявшим все пространство его разгоряченной внутренности, и всякий раз толстый член Нариты будто бы скользил немного глубже. Теперь крупная головка целенаправленно давила и плотно проезжалась по простате, с каждым мощным рывком Кёдзи только усиливая поток несдержанных стонов удовольствия и неразборчивых, бессловесных юношеских вскриков. Руки Сатоми беспомощно царапали стену, а его голова, словно бы в лихорадке, нагревала светлую плитку ванной комнаты. Парню в ту секунду чудилось, будто бы каждый миллиметр его до предела возбужденного тела был до основания разбит и окончательно уничтожен. В самом деле, Нарита оказался беспощадным любовником, ведь безжалостно ритмичные толчки мужчины словно бы наказывали Сатоми за проявленную им несколько лет назад нерешительность. Внезапно из прихожей гостиничного номера синхронно раздались две различные по звучанию, докучливые мелодии входящих звонков. По всей видимости, пропажу куда-то неожиданно исчезнувшего исполнительного директора Кёдзи, а также более чем предсказуемо отсутствовавшего зеленого стажера Оки уже успели заметить сотрудники на идущем своим чередом корпоративном вечере. Сбив дыхание, Нарита резко остановился, бросая раздраженный взгляд на плотно запертую дверь ванной комнаты, за которой продолжал пронзительно трезвонить его смартфон, из-за чего Сатоми мгновенно протестующе застонал, капризно подаваясь бедрами назад, тем самым вынуждая Кёдзи продолжить ещё более яростно, жестко вбиваясь внутрь сладко скулившего от переизбытка ощущений Оки. Дрожавшее от подлинного удовольствия тело парня сжималось на твердом члене Нариты, его бледные ягодицы то и дело разбивалась о крепкие бедра мужчины. Неистовые, гулкие шлепки от соприкосновения обнаженной, липкой кожи и мерный шелест трущейся между собой одежды, - все эти незатейливые звуки сейчас казались стажеру необычайно громкими, если не оглушающими. Наконец, внутрь юноши хлынуло нечто обжигающе влажное, сперма Нариты быстро заполнила его раскаленное нутро, после чего Ока лихорадочно пошатнулся в сторону, в то время как его практически обессилевшее тело спасительно схватилось за всё ещё дергавшийся член, вскоре после этого, вызвав последний сильный толчок вглубь его упругого жара. Сильная рука Нариты резко упала и уперлась в стену напротив, лицо бывшего якудзы было плотно прижато к тонкой шее Сатоми, а хищно оскаленные зубы едва ощутимо касались бешеного пульса на взмокшей коже юноши. Ока был невероятно благодарен за эту прозорливость, потому что знал, что в данный момент не сможет поднять даже оторванной от его теперь уже навсегда испорченной рубашки пуговицы, одиноко поблескивавшей между его ступней. Через краткое мгновение Кёдзи осторожно отстранился от всё ещё загнано дышавшего молодого человека, надежно удерживая измождено прикрывшего веки Сатоми за худую талию, после чего обмякший член исполнительного директора медленно выскользнул из узкого нутра с неприлично чавкающим звуком. Они синхронно взглянули друг на друга. Нарита едва подпирал стену и молча взирал вниз, с его подбородка мерно скатывались капли прохладного пота, опавший пенис бывшего якудзы все еще оставался влажным у его бедра. Покрасневшие от долгих слез глаза и припухшие от настойчивых поцелуев губы Сатоми выглядели сейчас в высшей степени бесстыдно, а светлая кожа на шее и ягодицах молодого человека оказалась усеяна уже начинавшими проступать, хаотично разбросанными отметинами. Густая сперма Кёдзи неизбежно просачивалась из опустошенного места между чувственно трепетавшими бедрами Оки, из-за чего темное удовлетворение явственно плескалось в тяжелом взгляде мужчины, именно в это мгновение Нарита представлялся парню, ни много, ни мало, наевшимся досыта свежей дичи оголодавшим волком. Плавно опустившись на колени, исполнительный директор бережно утянул за собой на прохладный пол едва державшегося на ногах стажера, трогательно прижимаясь мягким поцелуем к взмокшему виску шумно выдохнувшего молодого человека. Сатоми же, немного погодя, лениво притянул правую кисть мужчины к своему лицу и, легко мазнув губами по крепкому запястью, неспешно расстегнул пуговицу на рукаве офисной рубашки Нариты, всё также медленно задирая вверх приятную на ощупь ткань прямиком до сгиба жилистого локтя. Широко и мокро скользнув языком по тыльной стороне ладони любовника, Ока внезапно остановился, натолкнувшись изумленным взглядом на слишком уж хорошо знакомую ему татуировку с иероглифами собственного имени. - Ты до сих пор не удалил её? - тихо и как будто бы невзначай поинтересовался парень, продолжив чутко целовать и параллельно с тем поддразнивающе вести языком вверх-вниз по солоноватой от пота коже Кёдзи, теперь очень внимательно наблюдавшего за его, безоговорочно, провокационными действиями, - почему? - Это же так очевидно, мой милый. Потому что я люблю тебя, - так же вполголоса хрипловато произнёс мужчина, подстать спокойному тону разомлевшего от секса стажера, крупно вздрогнувшего в ответ на его, более чем, долгожданное и так горячо желаемое признание. К слову, Нарита совершенно точно не ожидал, что парень возьмет и так просто отринет привычную для себя модель сдержанного поведения, с невообразимой легкостью утратив остатки самообладания, вслед за чем непривычно живо извернется в мягких объятиях и примется пылко осыпать его заметно ошеломленное лицо короткими поцелуями. - Я смотрю, сил у тебя ещё предостаточно, Сатоми, - фривольно выдохнул Кёдзи на чувственно заалевшее ухо юноши, очевидно, начинавшего заводиться вновь, - может, продолжим? – бывший якудза вовсе не настаивал на втором раунде близости, скорее уточнял подлинные желания своего драгоценного любовника, так напористо и возбужденно льнущего к нему сейчас. - Если только на кровати, - немного робко отозвался молодой человек, одновременно с тем кокетливо улыбаясь и позволяя широким ладоням Нариты собственнически огладить свои худые бока, затем плавно перетечь на мягкие ягодицы, ощутимо сдавливая податливую плоть юноши длинными пальцами.
