Тело достойное одержимости, душа достойная любви

      Желтые крылышки с черными кончиками и ярко выделяющейся точкой в углу безмятежно покачивались, пока длинный хоботок раскручивался из спирали и набирал сладкий нектар из ярко розового цветка в саду. Очередной беззаботный день не сулил ничего необычного, как и всегда. Мохнатые лапки перебирались по красочному лепестку, не волнуясь об опасностях. Здесь в саду всегда было тихо и никто никогда не причинял им вред, откуда и пошла привычка прилетать именно к этому желтому дому, чтобы полакомиться. А выбор здесь был немаленький, да и хватало на всех. Усики бодро зашевелились, когда мимо покачиваясь пролетел пушистый шмель, практически опьяненный сладостью здешнего нектара. Здесь не водились кошки-охотницы, не было злых детей, отрывающих крылья самым слабым и медленным, здесь никогда не опрыскивали сад химикатами и хорошо ухаживали за цветами. И самое главное - мало кто знал о сладком саду, так как находился он меж практически пустых домов, где цветов не водилось.       Сегодня он был здесь один, без семьи и друзей, желая побыть в спокойном одиночестве среди скромных компаний пчел, что забронировали для себя все ярко-желтые одуванчики, и других, более пестрых бабочек, что летали также по одиночке или парами. До отвала набив брюхо, взмахнул крепкими крылышками и упорхнул куда глаза глядят. А глядеть приходилось внимательно, вдруг где-нибудь поблизости найдется что-то еще более съестное. И решение не уходить так рано не подвело, где-то внизу, практически в тени, засиял прелестный аромат, а цветок, что издавал его раскинул для него все свои лепестки, выставив сердцевину на показ. Быстрый спуск потребовал ловкости и аккуратности, но оно определенно того стоило. Пару секунд он устраивался на цветке поудобнее, не видя конкуренции поблизости. А после распустил спиральный хоботок и принялся неспешно напиваться ароматным соком, умиротворенно раздумывая о чем-то своем.       Заметив очаровательную капустницу в своей банке, что прилетела на оставленный внутри цветок, Феликс аккуратно и тихо закрыл баночку с проколотыми в ней дырочками для воздуха. Бережно приподняв стеклянную банку, мальчишка взглянул на пойманную им бабочку с серьезным интересом и стал внимательно рассматривать все ее шесть мохнатых лап, сетчатые глазки, усики и спиральный хоботок, что быстро скрутился сразу после того как бабочка осознала свое положение. ー Не бойся… Я скоро отпущу тебя… ー тихо прошептал Феликс и медленно поставил баночку обратно в траву.       После чего поспешно взял свой альбом для рисования, с косматым львом и радугой на обложке, цветные карандаши, и принялся зарисовывать одинокую бабочку с натуры, пытаясь запечатлеть каждую, даже малейшую, особенность ее крылышек. На той же странице уже было несколько похожих бабочек, по всей видимости здесь им жилось лучше всего. Но были и другие: Например рыжая с темными пятнами, словно у тигра и ажурными краями крыльев, ярко желтая с оранжевыми точками у уголков крыльев, и белая с темным контуром, словно ее саму нарисовали когда-то и пустили летать по полям. Книжка про бабочек лежала где-то у него в комнате на полке, рядом с другими похожими энциклопедиями. Но Феликсу хотелось обзавестись своей собственной и придумать тем кого сам не помнил новое название. Конкретно эту, что немного нервно шевелила крыльями в его банке, он хорошо помнил, как раз потому что они часто бывали здесь. Капустницы навещали их сад каждый день, хоть никакой капусты у них никогда и не было. Сколько не спрашивал у родителей и брата, те так и не смогли ответить почему им здесь так нравится. Поэтому пришлось предполагать самому. Возможно капуста росла здесь еще до его рождения, откуда-то же он должен был появиться? А после, когда у родителей появился сначала Чан, а потом и он сам, всю капусту убрали с сада. Только вот не ясно почему Чан не признавался в этом, ведь когда старший брат был еще маленький капуста наверняка еще была здесь, оттуда и капустницы, что по старой памяти прилетали в сад каждый год. Жаль было их расстраивать… Но когда-то же они поймут, что капусты здесь больше не будет? Им с Чаном и вдвоем хорошо. Да и комната у них совсем маленькая для троих.       Закончив свою иллюстрацию, Феликс отпустил капустницу, но та даже не сразу улетела, будто совсем не чувствовала опасности в этой банке. И упорхала только после того как закончила собирать пыльцу с цветка, позволив мальчишке полюбоваться ей в близи еще чуть меньше минуты, которые он с радостью принял в дар.

…

      Следующим пунктом дня у Феликса было взглянуть на свою любимую, слегка потрепанную временем карту и вспомнить, где же сейчас он плывет. Пускай в открытом океане и не было бабочек, в его фантазии на тот момент он остановился на каком-нибудь необитаемом острове и изучал тропических насекомых. Радовало, что за время пребывания на острове его исследования не прервала мама и даже не зашла в сад. Бабочек она, конечно, не боялась, но явно не была бы в восторге от его занятия. Наверняка она уснула в гостинной на диване под тихий шум кулинарной передачи, которые всегда шли по четвергам. А значит сейчас он, можно сказать, дома один. Правда совсем не дома и совсем не один. Но точно в одиночестве там где можно считать его дом.       По карте до дома было совсем далеко, даже если подняв глаза Феликс видел его в паре метров от себя. Баренцево море было пройдено, можно считать, что это почти половина пути, по крайней мере так ему показалось на первый взгляд. Немного уже скучал по семье, по дому и мягкой кровати, но сдаваться не собирался. Он ведь не салага и не матрос какой-нибудь? Он Капитан корабля, самый настоящий. И выдержит все преграды. К тому же где-то здесь, где он проплывает, можно наткнуться на кашалотов если повезет, а может и на касаток или даже белых медведей. То что его корабль выдержит крепкий и многокилометровый лед и сомнений не было. Ведь “Пекод” самый лучший корабль, построенный как раз для таких долгих экспедиций. А если и случится, что по дороге, например на него нападает гигантская касатка, то так тому и быть. Феликс спокойно выйдет на корму, закурить толстую сигару, прямо как отцовские коллекционные, и без доли страха или сожалений отправится на дно. Вот это благородная смерть… Так и должен погибнуть Капитан, утонув на своем же судне, преследуя великую цель. Какую именно сам Феликс пока правда не знал. Но был уверен, что обязательно поймет во время этого путешествия. Главное найти ответ не раньше чем кашалот опрокинет его судно.

…

ー Держи… ー хрупкая женская рука матери протянула Феликсу белоснежную тарелку с голубыми незабудками по краям, на которой лежали несколько апельсиновых и яблочных долек. ー Спасибо… ー он аккуратно взял тарелку и поставил на мягкий матрас рядом с собой, а сам взял свой альбом и ручку, чтобы сделать новую запись на странице напротив бабочек.       “Записки с острава. Нашел на остраве фрукты теперь я не умру от цынги.”       И в момент написания, и в момент зарисовок бабочек Феликс не задумывался о том откуда мог взяться тропический остров в северно-ледовитом океане. К счастью для него. Потому что если бы задумался, наверняка бы расстроился из-за своей ошибки и выкинул бы рисунки, а они ему очень нравятся.       “На остраве много бабачек. Я зарисовал их и покажу их своему другу ученаму”       Добавил он ниже, мысленно представляя какого-то загадочного умного друга, который жил где-то там далеко и изучал по всей видимости бабочек. Почему-то думая об этом выдуманном человеке, Феликс представлял их учителя Биологии в школе. Вот этот человек действительно выглядел так будто вышел из книжки, щуплый мужчина лет 35-ти, в очках, с усами похожими на щеточку, его волосы всегда были немного взъерошены, так как когда он проверял задания учеников, часто брался за голову. И одевался он соответствующе какому-нибудь ученому: болотный пиджак, идеально выглаженные брюки, рубашка в тонкую полоску и галстук. Именно его Феликс представлял своим загадочным другом-ученым. Наверное потому что иногда на перемене надоедал учителю своими разговорами, если тот, по своей глупости, решал остаться в классе, а не уйти куда-нибудь.       Во время записей в бортовом дневнике мама снова подошла к его палатке и пришлось отвлечься. Она подошла к нему из дневного солнечного света, наверное со стороны своих любимых клумб с пионами, у которых начинался сезон цветения. Пальцы заправили упавшие на лицо локоны за ухо, когда она немного склонила голову, чтобы прочитать записи в его альбоме, на ее лице тут же растянулась снисходительная улыбка. ー “Острава”... ー многозначительно вздохнув произнесла она и села на корточки у входа. ー Ты пишешь кому-то письмо? ー его тонкие руки приобняли собственные колени, чтобы удержать равновесие. ー Нет… Это документальные записи… ー с умным видом пробормотал он, выпрямляя спину.       После чего немного поразмыслил и взволнованно посмотрел на маму, словно прочел ее мысли. ー А что?.. ー почти расстроенно промямлил мальчик, после чего снова перевел взгляд на свои записи и начал сомневаться в том, что записал все верно. ー Все хорошо, просто… ー мама аккуратно встала на колени, упираясь ими в край палатки, чтобы случайно не зайти на его территорию и лишь протянула руку, чтобы сын дал ей свой альбом и ручку. ー Слово “остров” пишется через “о”... ー она не стала делать пометки, лишь кончиком карандаша указала на неправильные буквы. ー А “цинга” через “и”... “Бабочки” вторая буква “о”... И “ученому” тоже “о”...       Феликс внимательно слушал и старался запомнить, грамматика не была его коньком, как бы он не пытался. В школе с этим всегда были проблемы, почему-то правильное написание слов, буквы и сами слова путались в голове. Что правильно, а что нет смешивалось в памяти, посему приходилось писать наугад, но и интуиция нередко подводила его. ー Я понял… ー задумчиво почесав голову, он взял обратно свой альбом и взглядом прошелся по всем ошибкам, что совершил. Но так как мама не отметила их, приходилось снова надеяться на память. ー Не расстраивайся… ー ее рука мягко прошлась по светлым волосам сына, а после опустилась к веснушчатой щеке. ー Все придет со временем… Ты стараешься…       Тот лишь вздохнул, не зная правда это или нет. Иногда взрослые врут, но не потому что хотят обмануть, а потому что хотят утешить. И Феликсу было сложно понять действительно ли ему нужно больше времени, чем его сверстникам, чтобы научиться писать верно, или же это просто утешение матери.       Мягкая материнская ладонь погладила загорелую щеку сына, чувствуя себя немного неуверенно, находясь в его палатке, пускай и частично. Феликс не просил ее уйти, но расстраивало то, что он сам не хотел выходить. Немного замявшись она все же начала разговор, который ее просили не заводить: ー Феликс… Может ты выйдешь?..       Мальчик настороженно застыл, словно испуганный зверек, прислушивающийся к посторонним звукам. Время на таймере до взрыва самой опасной бомбы уходило на секунды и только заметив его молчание и легкое отстранение от руки, мама тут же пожалела о своих словах. ー Нет, подожди… ー от волнения она оперлась рукой о матрас в палатке, что не могло остаться незамеченным. ー Уйди… ー Брови Феликса нахмурились, а глаза избегали взгляд матери. ー Прости… ー совсем растерявшись она попыталась снова коснуться его, но тот лишь отстранился и вытянул ноги, отталкивая ее руку в сторону выхода. ー Уйди… Тебя не должно тут быть. ー Заметно нервничая, Феликс уперся ногами в мамину руку, что лежала на матрасе. ー Уходи… ー губы мальчика обиженно надулись, не хотелось делать всего этого, но тело будто само прогоняло ее, а рот не мог заткнуться. ー Феликс… Не толкай меня… ー сердце залилось обидой от его действий. ー Уходи! ー злясь и нервничая еще больше Феликс толкнул ее чуть сильнее, стараясь сдерживать себя, но голова совершенно не слушалась.       От очередного толчка мать все же отстранилась, боясь спровоцировать его. Сын не мог по настоящему доставить ей физическую боль, которая не прошла бы через минуту, но душевная боль ощущалась рваными царапинами на душе. Она прижала руку к груди и виновато потерла, наблюдая за тем как резко Феликс стал закрывать палатку, прячась от нее с страхом и тревогой в глазах.

…

      Феликс продолжал прятаться в палатке, лежа под теплым пледом и пытаясь просто уснуть. Сегодня он не стал дописывать записи и позабыл все ошибки на которые ему указали. Пребывание на тропическом острове посреди северного ледовитого океана прошел не слишком весело, посему пришлось как можно скорее уплыть оттуда, далеко во льда. Через пару часов повечерело, но мальчишка так и не вышел из под пледа, прижимая маленькие кулачки к себе, и ни разу не открыл глаза, несмотря на то, что уснуть не смог. Мозг в панике будто впал в спячку, находясь в тепле, одиночестве и тишине. Мысленно Феликс представлял, что его корабль неспешно переваливается на волнах с одного бока на другой. Тихие волны омывали корму, а ночное небо и звезды накрывали его полотном, пока сам капитан нежился в своей крошечной каюте, дожидаясь рассвета.       Спячку прервал только резкий звук открывания палатки, напугавший Феликса, из-за чего тот испуганно подскочил, запутался в одеяле и только после минутного мешканья смог выбраться. Из ночной темноты, освещаемой лишь лампой с крыльца где-то позади, на него серьезным взглядом смотрел Чан. ー Ты маму толкнул? ー тон его голоса пробирал до мурашек своей строгостью, что бывало редко.       Феликс снова занервничал. В животе все скрутилось от чувства вины, а глаза стали влажными. Тут же забился в самый дальний угол, прижал колени к себе и стал отрицательно мотать головой, смотря самым жалобным взглядом, словно перед расстрелом. Не говоря ни слова Чан жестом подозвал его к себе, стоя на сырой земле голыми коленями. Тот снова отрицательно помотал головой, пряча лицо в колени и оставляя на штанах влажные соленые пятнышки. ー Феликс. ー Его губы нервно поджались. Брата он любил, безусловно, но мама для них обоих важный человек, который не должен получать к себе никакого отношения кроме благодарности.       От волнения Феликс будто язык проглотил, не в силах сказать что-либо в свое оправдание. Он испуганно поднял взгляд, боясь, что может сказать или сделать еще что-то не так. ー Зачем ты толкнул маму? ー каждое слово было сказано твердо и четко, чтобы брат точно услышал насколько он зол прямо сейчас.       Со стороны дома послышались поспешные и маленькие шажки. ー Чан, пожалуйста… ー мама выскочила из дома и практически проплыла по тропинке к заднему дворику, запахивая махровый халат. ー Мама, иди домой. ー Не смягчая тона осадил ее старший сын. ー Чан… ー ее легкая ладонь легла на его плечо, в попытках остановить. ー Мам, пожалуйста, иди домой. ー Несмотря на то, что Чан смотрел на нее снизу вверх, явно главенствовал в этом диалоге и не собирался уступать. ー Мамочка, прости пожалуйста… ー тихое бормотание вылилось из палатки, с трудом понятное и дрожащее.       Не успела мама и вздохнуть от волнения и легкой вины за то, что рассказала обо всем старшему сына, как тот сразу же оборвал ее возможный ответ. ー Мам. ー Строго одернул ее Чан. ー Зайди в дом. ー Всеми силами старался сохранять уважение, но был слишком рассержен, чтобы здраво мыслить.       Видеть сына таким серьезным было крайне непривычно. В ее голове он все еще был маленьким мальчиком, который играл с друзьями во дворе, пинал мяч и лазил по деревьям. И этот момент будто пробудил ее разум, и напомнил ей, что сын давно вырос. ー Только отцу не говори… ー тихо пролепетала она, уже готовясь уйти, но никак не могла и шагу сделать. ー Мама. ー Ничего не обещал и сам даже не знал как лучше поступить, поэтому лишь осадил ее, после чего мама тут же ушла.       Проводив ее взглядом, снова перевел внимание на младшего брата, что тихо всхлипывал в глубине палатки. Хрупкие плечи то и дело вздрагивали, а из жалобных глаз на колени стекали слезы. Гнев немного смягчился от этого зрелища, но строгость в тоне осталась. ー Феликс, я в последний раз говорю, подойди ко мне.       Громко шмыгнув вздернутым носом, стерев размашистым жестом локтя слезы с лица и размазав их по щекам, Феликс опасливо подполз ближе. ー Дай руку. ー Чан протянул свою, ожидая когда тот начнет сотрудничать.       Дрожащая ладошка легла в крупную и твердую, что тут же сжала его в нетерпеливый капкан. ー Феликс… Я думал мы с тобой уже говорили об этом… ー старался всеми силами оставаться спокойным и серьезным, несмотря на то как болело сердце, когда видел брата таким.       Он попытался вытянуть руку из его хватки, но Чан не дал ему отстраниться. Сложно было идти на диалог, когда в голове все превращалось в кашу. Мысли накладывались одна на другую, а перед глазами все плыло от страха. ー Я не хотел… ー сдавленно произнес Феликс, смотря в сторону. ー Я не хотел… Я не хотел… ー Но ты сделал это. Ты толкнул маму. ー Строгий взгляд четко был направлен на избегающие его глаза. Пришлось чуть дернуть брата за руку, чтобы тот повернулся к нему и не отстранялся. ー Посмотри на меня. ー Нет…       Знал, что это бесполезно, но попробовать стоило. В таком состоянии Феликс плохо контролирует себя и не может смотреть в глаза. Свободной рукой младший протер лицо, продолжая размазывать слезы по теплой коже. ー Феликс, ты толкнул маму. ー Снова напомнил он, борясь с совестью, ведь хорошо знал, что делает этим брату больно. ー Я не хотел! ー прикрикнул он и потянул руку резче, но старший брат безусловно был сильнее. ー Не кричи на меня. ー Снова пришлось дернуть его к себе, только чтобы самому не упасть в его палатку, иначе еще большей истерики точно не избежать. ー Я разве кричу на тебя?       Но в тот момент Феликс думал о том, что громкость голоса его мало волновала, ведь жесткий тон уже вызывал страх. ー Ты же знаешь, что такое боль. Физическая и душевная. Мы говорили с тобой, помнишь? ー держать вечно извивающегося мальчишку становилось все труднее, не хотелось заламывать ему руки, но и отпускать нельзя было, так что приходилось действовать аккуратно. ー Феликс, пожалуйста, ответь мне на вопрос. ー Пришлось смягчиться, чтобы тот немного успокоился.       Дыхание мальчика стало тяжелее, а покачивания из стороны в сторону чаще. Он нервно расчесывал шею и упорно прятал лицо. ー Помню… ー виноватым и дрожащим голосом промямлил Феликс, все еще избегая взгляд старшего. ー Ты должен контролировать себя… Я понимаю, тебе тяжело… Но маму бить нельзя ни в коем случае. ー Чан сделал акцент на последних словах, неосознанно чуть сжав тонкое запястье. ー Я не хотел… ー слезы снова полились по веснушкам и скатывались по шее под футболку. ー Я знаю. Но сейчас я очень зол на тебя. Мы все: папа, я и ты, должны защищать маму. Она одна единственная в мире и мы с тобой обязаны ей жизнью. И я не хочу, чтобы мне или папе пришлось защищать маму от тебя.       Слова брата вызвали у него болезненное ощущение разливающееся по груди, словно по телу прошлись тонкими когтями, впиваясь глубоко до костей. Он не хотел быть опасным, никогда не хотел. Но контролировать голову даже сейчас было сложно и объяснить почему Феликс не мог, просто был не в ладах с собой, словно во время стресса кто-то другой управлял им. ー Я больше так не буду… ー сам надеялся на это, но боялся, что мог соврать только что. ー Честно? ー заметив, что брат немного успокоился, аккуратно подтянул его ближе к себе.       Тело мальчика все еще дрожало от тревоги и страха, но двигаться он стал заметно медленнее и осознаннее. ー Я буду стараться… ー Я надеюсь… ー голос Чана окончательно смягчился. Тяжело проводить такие разговоры не зная помогут они или нет. Подобные инциденты происходили не часто, но хотелось, чтобы они в конце концов прекратились навсегда.       Феликс перестал сопротивляться и легко поддался, когда брат подтянул его к себе, чтобы обнять, лишь немного поморщился. Блестящие слезы оставили на его футболке влажные пятна, а руки неуверенно обвились вокруг шеи. ー Завтра когда мама придет ты перед ней извинишься, хорошо? ー крепкая рука мягко погладила младшего по спине, в попытках успокоить слезы и немного утешить. ー Хорошо…