Отшельник
5 мая 2026 г., 00:00
Тот вечер Чан впервые в жизни провел вечер в слезах. Это мог быть лучший день в жизни, если бы в момент после поцелуя у него в голове не возникла самая мерзкая и отвратительная мысль: “А Чонин?”. Придя домой в бешенстве Чан чуть не разорвал сам себя в клочья за то, что хотя бы на секунду подумал о нем в момент, когда человек, которого он считал сыном Афродиты сам поцеловал его. Сам. Без намеков и просьб. Потому что знал, что ему это понравится. Потому что Чан помог. Он с хлопком закрыл за собой дверь, игнорируя вопросы родителей и тихо застонал в подушку от боли и безысходности. Во взрослом возрасте Чан не плакал, по крайней мере не помнил этого, даже наедине с собой не мог позволить глазам заслезиться, но сегодня даже не успел поймать себя на том, что слезы начинают течь. Это произошло так резко, что немного напугало парня из-за чего задрожали руки, будто весь стресс выходил из обессиленного тела в кровать.
А на следующий день сделал то, что у младших членов их семьи получается лучше всего - взял вторую палатку, ту что побольше, и ушел к морю. Маму и Феликса пришлось предупредить, чтобы не волновались, с Минхо говорить не решился, стыдно было. Подумал, что если вдруг придет в гости или позвать куда-то, мама объяснит все, правда наверное она и сама не совсем понимала этого решения. В подробности Чан не вдавался, просто мол плохо чувствует себя и хочет побыть в одиночестве. Феликс сильно расстроился, когда брат сказал, что уйдет на время, спросил не собирается ли тот в плаванье, пришлось сказать, что именно так, но обрадовал, что вернется совсем скоро, по крайней мере так он планировал. Надеялся лишь на то, что действительно получится остаться в одиночестве и никто не придет проверить его.
По правде, только найдя укромное место в кустарниках у моря, Чан уже начал скучать по Минхо. В тоже время усиливалось и чувство вины и мысли о Чонине. Хотел оставить подаренный им браслет дома, но не смог, словно тот защищал от более неприятных мыслей, что преследовали его. Никак не мог понять в чем причина, почему он думает так как не должен и это касалось всего. Неестественны его мысли о Минхо, о Чонине и тем более о них двоих одновременно. Чувствовал себя полным мудаком из-за этого, особенно после того как Минхо поцеловал его. Собственные мысли раньше оставались лишь в его голове и никак не касались реальности, простые фантазии и даже когда Чан винил себя за какую-то “измену” на самом деле этого не было. Теперь же Минхо будто взял его за руку и подтащил к себе, а он теперь не мог себе позволить даже смотреть на кого-то другого, потому что не хотел, чтобы тот отдалялся.
Поставить палатку в одиночку оказалось не слишком просто, такую большую, рассчитанную на четверых он один еще не ставил, но ту, что поменьше уже занял Феликс. Наверное и правда семейное у них уходить “в далекое плаванье”. Отец тоже порой так делал, уезжал куда-то на машине один и приезжал только через пару часов когда остынет. Должно быть Феликс тоже неважно себя чувствует раз так надолго “изолировался”. С другой стороны, у него как у ребенка не так много вариантов куда уйти, был бы шанс тоже наверное куда-то в лес ушел с палаткой или к морю, но такого мама бы не допустила. По крайней мере пока Феликс маленький уж точно.
Теперь даже немного грустно было, что оставил брата, еще и ругался на него, пускай и не все высказывал. Не зря же все-таки младший ушел. Раньше казалось, что все дело в его глупых фантазиях м упрямстве, но возможно даже у такого ребенка как он все может быть сложнее. И честно говоря, про проблемы брата было приятнее думать, нежели про свои собственные. На мгновение даже задумался над тем, чтобы просто уехать куда-нибудь без предупреждения или просто сделать вид, что нашел хорошую работу. Но это бы означало, что в ближайшее время ни Минхо, ни Чонина он не увидит. В таком случае мало, что в жизни продолжит иметь смысл. К тому же, бегут от проблем только те кто не может с ними справиться. Чан не мог, но всеми силами старался доказать себе, что это не так.
Усевшись в палатке и накрывшись одеялом от отчаяния начал погружаться в свои мысли, то чего не хотел, но знал, что необходимо. Много размышлял над словами Чанбина о том кто просто нравится, а кого любит, это был главный вопрос. И с одной стороны все как никогда очевидно: Минхо сам поцеловал его, а Чонин вероятнее всего и не испытывает к нему никаких чувств кроме дружеских. Но вдруг нет? И эта крошечная возможность, глупая мечта узнать есть ли у Чонина какие-то чувства или позволил бы он поцеловать себя не давала покоя. Чан сжался под одеялом и почти заскулил от безысходности. Отвращение к себе снова вернулось и пришлось зайти с другой стороны. Что если у Минхо нет никаких чувств? Он ведь сказал, что сделал это только потому что знал, что Чану это понравится. И это расстраивало также как и мысль о чувствах Чонина. Раньше мечта мучила потому что была несбыточной, теперь же изводила тем, что возможна. Даже если Минхо не гей, он не испытывал отвращения во время поцелуя, иначе точно сразу отпрянул бы.
И снова воспоминания нахлынули приятным жаром, но пришли вместе с комом в горле. Так хотелось снова ощутить прикосновение его губ, совсем не робкое, смелое и уверенное, словно делал это сотню раз. Но не мог позволить себе хотя бы попросить об этом, пока не сделает выбор, не говоря уже о том, чтобы лезть целоваться самому. Чанбин говорил о выборе так, будто в этом нет ничего сложного, возможно у него самого так и было, а Чану оставалось лишь завидовать. С чего он вообще взял, что после этого поцелуя последует какое-то продолжение? Второй поцелуй или еще что-то? Это ведь лишь фантазии, на которые сам Минхо никак не намекал.
В палатке стало ужасно душно от пылания собственного тела и мозговой активности, пришлось выйти наружу. Тапочки надевать не стал, раздраженно хмурясь пошел босиком к морю, уселся на берегу и уткнулся, теперь голову заполнял шум волн, все-таки возможно погружаться в себя было не самой лучшей идеей. Только еще больше расстроился, разозлился на себя и вероятно надумал того чего нет. Не утопиться бы в этом море пока выбор пытается сделать. Сам факт того, что есть какой-то “выбор” заставляет Чана считать себя мерзким мудаком. Сразу возникали мысли “а с чего ты взял, что нужен кому-то чтобы выбирать?”. Головой понимал, что если бы не был нужен, то ни Минхо, ни Чонин не общались бы с ним, но не настолько нужен, чтобы иметь какое-то право выбирать.
Сидя на берегу и процеживая пальцами песок, Чан наткнулся на несколько целых ракушек, одна была закрученной и гладкой, с интересными полосками, любоваться ей одно удовольствие. А вторая простенькая на вид, но ребристая, так приятно касаться ее, немного даже успокаивало. Смотря на них вместе заметил, что каждая из них интересна по своему, но та что закручивалась редко попадалась, особенно целой. Безупречные изгибы, приятный цвет и теплый градиент, похоже в ней жила забавная улитка раньше. Таких у него в коллекции давно не было. Вторая же попадалась достаточно часто, пускай целую тоже непросто найти обычно, уйдет на это гораздо меньше времени. Становилась ли она хуже от этого? По сути нет, но почему-то привлекала к себе меньше внимания. Он сложил их в карман штанов и больше не стал думать, лишь тоскливо опустил голову и попытался расслабиться.
ー У… У вас все в порядке?.. ー произнес робкий голос.
Чан нахмурился и поднял глаза. прикрывая их ладонью от полуденного солнца. Это оказался Сынмин, парень которого он постоянно видел, но почти никогда не слышал, поэтому и не узнал сразу.
ー А? ー морщины на лбу сами собой расслабились.
Хоть никого видеть сейчас он не хотел, лучше встретить кого-то малознакомого чем того от кого он сбежал сюда.
ー Мне показалось… Вдруг вам плохо. ー Взгляд Сынмина на мгновение поднялся к солнцу, а после опустился на неприкрытую голову Чана и его явно уставший вид.
ー А… Нет, я в порядке… ー он опечалено свесил голову, лениво обнимая колени.
Теплый песок грел ноги, а прохладный ветер пришедший из-за горизонта оставлял на волосах мелкие крупицы морской воды и соли, делая их жесткими и грубыми.
ー Ясно… ー краем глаза юноша заметил палатку, стоящую неподалеку, но несмотря на размер, предназначенный явно для нескольких человек, никого там не было. ー А где ваш друг?.. ー было видно как сильно он хочет продолжить разговор, по какой-то причине, но не говорил напрямую.
ー Мой друг?.. ー как раз о нем-то думать и не хотелось.
ー Да… Минхо кажется…
ー Дома наверное… ー пожав плечами уставился на море, не видя того каким заинтересованным на самом деле выглядит Сынмин, хотя вряд ли должен. И наконец Чан это заметил, после чего поднял взгляд полный недоумения. ー Почему ты спрашиваешь?..
Тот заметно растерялся и отвел взгляд, выглядел он еще более юно, чем Чонин, хотя кажется они были одноклассниками, каждый раз забывал о нем вообще все, что знал, кроме его собаки разумеется, очаровательное существо.
ー Я?.. Да просто так…
Никогда еще его “просто так” не спрашивали о чем-то с таким странным неестественным тоном. Можно было бы все списать на то, что парень нервничал и стеснялся, но в конце концов он сам подошел и завел диалог.
ー В чем дело?.. Тебя подослал кто-то? ー кто именно даже предположить было сложно, с Минхо Сынмин точно не общается, а Чонин и знать не знает, что он здесь у моря, чтобы послать “слежку”. Но иного варианта почему парень здесь и вдруг заговорил с ним не видел.
ー Н-нет… ー не слишком уверенно сказал парень, широко раскрыв глаза. И тут же понял насколько ненатурально это прозвучало, но не из-за того, что лгал, а потому что действительно переволновался. ー Я не лгу, честно! ー поспешил добавить и подошел ближе. Парень сел на колени рядом со старшим и нервно вцепился в собственные брюки. ー Я не шпион… Просто…
Доверия парень явно не вызывал, но и подозрений тоже, слишком уж он безобидно выглядел и вел себя, поэтому Чан решил не рубить с плеча и дослушать. Сынмин явно не хотел говорить, но понимал, что теперь выбора нет и пытался подобрать подходящие слова.
ー Я просто давно хотел познакомиться… ー с трудом выдавил он из себя. ー Просто пообщаться… Чонин так много говорит о тебе… ー от чувства неловкости Сынмин даже нахмурился и не мог оторвать взгляд от песка, словно ощущал как его сжимают как в вакууме со всех сторон. На остаток объяснений сил не хватило.
Но такого стеснения и странной реакции Чан совсем не понял. Они ведь виделись не раз и парень мог хотя бы попробовать завести разговор, но большую часть времени он лишь отстраненно молчал. Все это вызывало подозрения, но, что именно это должно было означать не понятно. Говорил Сынмин кажется искренне, но что-то определенно скрыл.
…
Отсутствие старшего брата заметно подавило морской дух Феликса. Отец почти не приходил проведать его, а с мамой не так весело как с братом, приходилось проводить в одиночестве еще больше времени. Обычно именно к этому он во многом и стремился, но всегда мог поднять ему настроение и почти никогда не вел себя навязчиво, если младшему хотелось больше пространства. Но сейчас хотелось чтобы старший был рядом. Океан бушевал, корабль качало на пугающих волнах, а Феликс не мог его покинуть. В первую же ночь страх сковал все тело настолько, что он не мог пошевелить пальцами, прямо как год назад, во время школьного мероприятия в честь начала нового учебного года. Он хорошо помнил как в толпе сердце начало бешено биться, как все тело сковало и он чуть не упал на своего одноклассника. Чан был рядом и отнес его в пустой коридор, подальше ото всех и хоть и не знал, что делать, но старался успокоить и помочь прийти в себя. Феликс плохо помнил как сидел в коридоре, в голове был лишь необъяснимый страх, в этот же момент брат был рядом, это в памяти хорошо отложилось. Первая ночь прошло непросто, несмотря на то, что последние недели Чан не ночевал с ним, просто знание того, что брат совсем рядом уже немного успокаивало. Но сегодня он остался совсем один и полночи провел сидя у входа в палатку и смотрел в темное окно под стрекотание сверчков и назойливых комаров, что успели искусать все руки и ноги. Мысленно надеялся, что прямо сейчас, посреди ночи, брат все-таки вернется. Чан не сказал на сколько дней уйдет и это заставляло нервничать больше всего. Вдруг это продлится неделю или больше? Феликс чувствовал, что его состояние станет хуже, если старшего не будет рядом, хоть и не осознавал этого как взрослый. Поняв, что брат не вернется сегодня, на мгновение даже задумался над тем, чтобы выйти из палатки и проверить их комнату, вдруг на самом деле старший вернулся, просто Феликс случайно уснул и не заметил этого. Но света в комнате не было, как и шума, окно было закрыто, хотя обычно Чан предпочитает открывать его, чтобы проветрить. И от идеи выйти Феликс быстро отказался. Единственное куда он пошел бы сейчас - это к морю, где сейчас его брат. Но это слишком далеко и страшно. Тем не менее мысли о море не покидали голову. Он постарался лечь в постель, спрятался от комаров, что успели залететь в палатку и попытался хотя бы представить как идет туда. Ему это место казалось таким далеким, что мозг сам собой снова придумал невероятно пугающее и долгое путешествие, полное опасностей на каждом шагу. Змеи в кустах, ядовитые лягушки, скорпионы, зыбучие пески, пираты, пьяницы, все чего на самом деле нет на их улицах, по крайней мере все кроме последнего точно. Хоть это и было лишь поводом продолжить сидеть в палатке, все равно лучше того чтобы на самом деле пойти туда. Впервые недуг мешающий спокойно жить как все, уберег его от чего-то действительно опасного. Несмотря на трусость, в своей голове до пляжа он все-таки дошел, героически и смело. Встретил Чана и лег в палатку с ним, чтобы не было так страшно больше. Впервые у него получилось так быстро успокоить самого себя и тело даже не сковало. Горд собой Феликс не был, даже не заметил, что смог так легко справиться с стрессом, просто уснул до позднего утра, а беспокойные мысли оставили его в одиночестве. На следующее утро, когда солнце волнующее тонкие стенки палатки, Чана все еще не было дома. Знать этого сразу после пробуждения он не мог, но почему-то сразу понял это, стоило ему только выглянуть наружу. Окно их комнаты все также было открыто, брат точно проветрил бы комнату, если бы пришел. Вышедшая на улицу мама подтвердила эту совсем не радостную догадку, правда принесла ее с вкусными блинами со сгущенкой. В любой другой день этот завтрак был бы гораздо вкуснее, чем сегодня. По всей видимости мама еще вчера поняла, что Феликс будет расстроен и сама была не слишком счастливой из-за ухода старшего сына, поэтому постаралась хотя бы завтраком утешить своего младшего. Блинчики он конечно съел, но в альбоме, который служил бортовым дневником, появилась новая запись. “Вчера Чан ушол… Мой старший брат. Он ушол к берегу. Навернае ждет кагда я вернусь…Надо найти его.” На страницу рядом с записью упала скромная слезинка. Тихо всхлипнув в одиночестве, Феликс вытер влажную щеку и запретил себе плакать, ведь брат сказал, что скоро вернется. Вечером этого же дня, когда родители легли спать, он снова не мог перестать караулить, выглядывая из палатки, корабль дрейфовал от одного островка к другому в поисках порта, где его ждет брат, но издалека совсем не было видно, а останавливаться в каждом времени не было. Усталость заставила юного Капитана лечь прямо у входа в палатку. Сначала он взял к себе подушку, чтобы было удобнее лежать, потом сонно обнял ее, чувствуя как закрываются веки, но палатку не закрывал из-за чего периодически под ухом пищали комары. В конце концов Феликс закрыл глаза и уткнулся носом в подушку, обычно он ложится спать рано, поэтому даже в такое время уже клонило в сон. Во сне ему снился далекий порт до которого его корабль никак не мог доплыть, словно континент отдалялся с каждым мгновением. И это место не было бы ему так необходимо если бы не сидящий у берега силуэт, в помутнении сложно понять кто именно этот человек, но интуиция подсказывала, что это Чан. Лицо щипало от морозного ветра, а шторм не давал даже подплыть к порту. Феликс почти был готов прыгать воду и сделал бы это если бы бушующий океан не пугал его своей темнотой. Крутя руль то в одну сторону, то в другую, лавируя меж грубых волн, юному Капитану таки удалось пришвартоваться. Догадки снова оказались верны, там на берегу сидел Чан и будто даже не замечал его. Феликс оперся о перила на палубе и попытался докричаться до него, ведь сойти со своего судна он не мог. Но тот никак не реагировал, отстраненно смотря на морской горизонт. ー Чан, я здесь! Пожалуйста! ー голос словно растворялся в тумане у берега. ー Пожалуйста… Ветер с бушующего моря развивал мокрые кудрявые волосы старшего брата, пока тот практически неподвижно сидел на песке, крутя в ладони две ракушки. Надежда с каждым криком угасала, а голос становился все тише. Феликс застыл на месте, растерянно стоя на палубе, ветер казался морозным и практически невыносимым. Он взглянул на деревянный трап ведущий на берег и понял, что стоит в шаге от него. Сначала испуганно отстранился, боясь сойти на берег, но брат никак не реагировал на него и не слышал. Другого способа контакта с ним не было. Феликс неуверенно протянул ногу и коснулся носком лаковой туфли доски. Проснувшись от маминого удивленного возгласа обнаружил, что нога свисает из палатки прямо над травой, а лицо все ужасно чешется. ー Чан! ー радостно вскрикнула мама, когда кто-то открыл входную дверь. Сам же Чан выглядел крайне встревоженным, но всеми силами старался не подавать виду и обнял мать. Окончательно отойдя от сна, что сильно потряс его, Феликс резко поднялся и шагнул на траву без доли раздумий.
