Дом с окнами

Канаги в это лето задыхался от влажного зноя. Поместье семьи Цусима стояло за высоким забором, как крепость, охраняющая тишину и традиции. Семилетний Сюдзи сидел в беседке в тени, обхватив колени руками. На нём было летнее кимоно, в руках - книга, которую он не читал. Его глаза- слишком глубокие и печальные для ребёнка- изучали узоры на циновках. Для него мир уже тогда казался огромной, скучной постановкой, где у каждого была своя роль, кроме него самого. Вдруг за забором раздался шорох, а затем- глухой звук падения. Сюдзи замер. Со стороны сада, где живая изгородь была чуть реже, показалась голова с иссиня-черными волосами, когда-то заплетёнными в две тугие, толстые косы, а теперь взлохмаченная и перепутанная с листьями, и на щеке красовалась свежая царапина. Это была девочка. Она не была похожа на детей тех важных господ, что приходили к его отцу в гости.. Она была- настоящая. В ее руках был подол платья, наполненный спелой, почти чёрной вишней. - Эй! - позвала она шёпотом, заметив Сюдзи. - Ты чего там сидишь как истукан? Сюдзи медленно моргнул. - Я...я читаю. Мне нельзя выходить за ограду без разрешения. Девочка фыркнула, ловко перебираясь сквозь лаз в живой изгороди, который, видимо, сама и проделала. Она подошла к беседке и без приглашения уселась на край, свесив босые ноги. - Я Сузуми. Живу у бабушки. В книжной лавке у реки. Знаешь?- она протянула ему горсть ягод. - на, ешь. Только косточки не глотай, а то дерево в животе вырастет. Сюдзи осторожно взял одну вишню. Она была тёплой от солнца. - Меня зовут Сюдзи. И деревья в животе не растут. Это биологически невозможно. Сузуми рассмеялась, и этот звук прорезал душную тишину поместья, как чистый ручей. - Какой ты зануда, Сюдзи-кун, хоть и красивый. Только глаза у тебя такие....как будто ты уже дедушка. Давай ешь. Он осторожно откусил ягоду. Вкус был ошеломляющий- кислый, сладкий, живой. Это был вкус свободы, которой у него никогда не было. - Знаешь,- сказала Сузуми щуря свои большие зелёные глаза на солнце, - я тебя видела вчера. Ты стоял на балконе и смотрел на реку так, будто хотел в неё прыгнуть. Не надо. Вода холодная и пахнет илом. Лучше пойдем со мной завтра к старой школе? Там есть место, где свет падает сквозь листья, как золотые монеты. Сюдзи посмотрел на свои руки. Белые, почти прозрачные, с голубыми прожилками вен. - мне не разрешат, Сузуми-тян. - а ты не спрашивай, - она подмигнула ему и спрыгнула на землю- завтра в полдень, у этой же беседки. Если не придешь- я съем все вишни одна. Она исчезла так же быстро, как и появилась. Сюдзи остался сидеть один, но на циновке лежали три темно-красные ягоды и липкий, сладкий сок на его пальцах. Он посмотрел на свою книгу - " Человеческие пороки " - и закрыл её. Впервые за свою короткую жизнь он почувствовал, что в его персональной "черной комнате" открыли форточку. На следующий день Цусима Сюдзи не пошел к старой школе, побоявшись гнева отца. Но до заката ждал недалеко от беседки, не появится ли его новая подруга. Сузуми принесла в его жизнь не только вкус вишен, но и нечто гораздо более опасное- надежду на нормальность. . глава 2 К десяти годам Сюдзи окончательно превратился в "странного мальчика". Он был слишком умён, слишком замкнут, слишком отстранен. Нанятые Цусимой-старшим учителя, в один голос советовали отдать мальчика в обычную, местную школу. Во-первых, что бы социализироваться. Во-вторых, будущий землевладелец должен уметь взаимодействовать с работниками. Так, Сюдзи и попал в один класс с Сузуми. И их дружба обрела силу. Многие в школе недолюбливали "богатенького" Сюдзи, к тому же странного и имеющего только одного человека, на которого он смотрел как на равного- Сузуми. Однажды весной, когда талый снег превратил дороги Канаги в глубокие, грязные лужи, трое старшеклассников прижали десятилетнего Сюдзи к стене старого сарая за школой. - эй, Цусима! - старший из них, долговязый парень по имени Такео, толкнул Сюдзи в плечо- Ты чего так смотришь? Думаешь, ты лучше всех? Сюдзи молчал. Он уже знал: если не сопротивляться, им станет скучно быстрее. Его взгляд был направлен куда-то поверх головы Такео. Но сегодня, скучно им не было. Такео выхватил из рук мальчика тетрадку- ту самую, в которую он начал записывать свои первые, еще нескладные стихи. О пустоте и небе. - О! Глядите! Поэт! "Черная бездна в чашке чая". Что за чушь ты тут строчишь? Сюдзи дернулся, его лицо побледнело. - Отдай. Это не для вас. Такео замахнулся, чтобы швырнуть тетрадь в самую глубокую лужу, но не успел. Словно вихрь, из-за угла вылетела Сузуми. В руках у неё был тяжёлый ранец, которым она, не раздумывая, со всего маху ударила Такео по спине. - А ну, брысь от него! - крикнула она, вставая между Сюдзи и обидчиками. Ее зелёные глаза горели- Еще раз тронете его или его вещи - я расскажу вашим родителям что это вы украли кур у вдовы Танака. Я все видела! - Ты чего лезешь, мелкая? -Такео попытался оттолкнуть ее, но Сузуми, не задумываясь, вцепилась зубами в его руку, а ногой приложила по голени. Подростки, не ожидавшие такого бешенного напора от девчонки из младших классов, позорно ретировались, что-то выкрикивая на ходу. Сузуми протянула Сюдзи тетрадь, которую выхватила из рук Такео в последний момент. - ты почему не дерёшься, глупый?- сердито спросила она, поправляя косы- Они же трусы. - Я не вижу в этом смысла, Сузуми-тян- тихо ответил он, прижимая тетрадь к груди- грубая сила - это примитивно. - Примитивно, - это когда твои стихи, плавают в луже. Пойдём, поэт. Нас ждет наше место. Их местом была крыша старой, заброшенной школы.. Туда вела шаткая пожарная лестница, по которой Сузуми взбиралась с ловкостью кошки, а Сюдзи с обреченным вздохом. Там, на верху, мир Канаги казался игрушечным. Зимой они обкидывались снежками, прячась за столбами, деревьями, постройками, и задыхались от смеха. Сюдзи всегда целился мимо, а Сузуми попадала точно в цель- то есть, в него. Весной, прыгали по лужам, соревнуясь, у кого брызги выше Сюдзи, к ужасу своего гувернера, возвращался в поместье в насквозь мокром кимоно и с грязью на лице, но с искрой жизни в глазах. А по вечерам, на этой крыше Сюдзи читал ей свои стихи. " Мир- это комната без окон, . Где свет, лишь тень твоей руки. . В стихи завернутый как в кокон, . Я жду тепла у берега реки. " Сузуми слушала, подперев щеку кулаком. Она не все понимала в его сложной меланхолии, но чувствовала его боль. - Красиво! Но грустно. Сюдзи- кун, когда мы вырастем, я построю тебе дом, где будут одни только окна. И никакой бездны. Обещаешь, что прочитаешь мне тогда что-нибудь весёлое? Сюдзи смотрел на ее профиль на фоне заката и впервые за день улыбался. - Обещаю, Сузуми-тян. . Глава 3 Господин Цусима вызвал сына в кабинет. Запах дорогого табака и бумаги душили. - Сюдзи, - голос отца был ровным и холодным как лёд в колодце- Наследник семьи не должен якшаться с простолюдинами. Твоя привязанность к внучке книжницы- позор. Тебе запрещено покидать поместье после возвращения из школы. А если я увижу ее у наших ворот, спущу собак. Ты меня понял? Сюдзи поклонился низко, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах ярость. - Да, отец. - Я и так, слишком долго закрывал глаза на вашу так называемую "дружбу". - продолжил Цусима-старший- но ты взрослеешь, Сюдзи. И у тебя должны быть другие приоритеты, а не лазанья по крышам с какой-то девчонкой. Сюдзи снова поклонился. Но он уже знал: он не сдастся, а уж Сузуми и подавно. Спасением было то, что они учились в одном классе. Но учителя были предупреждены, и Сюдзи нашел выход. Они подчёркивали едва заметной чертой, слова в учебниках, а потом обменивались книгами. Когда поместье погружалось в сон, Сюдзи, ставший мастером бесшумных движений, выбирался через окно второго этажа. Он научился использовать тени как плащ. Они встречались на их крыше, в саду за книжной лавкой. Они научились больше молчать. Он писал стихи, она читала. Теперь тетрадь оставалась на крыше, так было безопаснее. Риск только подстегивал их. Сюдзи начал вести двойную жизнь: днем он был идеальным, апатичным сыном, а ночью- мальчиком который научился смеяться и научил девочку различать звёзды. Год прошел в тайных записках, молчаниях, стихах, звёздах. Но... Воздух в кабинете отца казался застывшим свинцом. Господин Цусима не кричал. Он просто методично уничтожал волю сына, используя бамбуковую трость и холодное презрение. Каждая записка, каждый ночной побег- все было брошено в лицо Сюдзи, как улика против его "гениальности". Когда все закончилось, и отец ушёл, оставив сына на холодном полу, Сюдзи не плакал. Он просто смотрел на свои руки и ноги, где расцветали новые багровые пятна. Через два часа, дрожа от боли, он стоял на крыше. Ночь была невыносимо ясной. Сузуми уже ждала его. Увидев, как он идёт- скованно, едва переставляя ноги, - она вскочила, и ее лицо мгновенно стало белым. - Сюдзи- кун! - она подбежала к нему, пытаясь подхватить под локоть, но он резко отшатнулся. - Не трогай, - выдохнул он. Голос был сухим, надтреснутым- просто...сядь. Они сели на самом краю. Сюдзи смотрел на поместье Цусима, которое сверху, казалось красивой гробницей. - Он узнал, Сузуми-тян. Обо всём. - И что теперь?- затаив дыхание спросила она. Но Сюдзи, как будто не слыша ее вопроса, вдруг сказал. - Ты спрашивала, почему я такой, - начал он, глядя на луну. - моя мать медленно умирает в той комнате. Мой отец видит во мне лишь инструмент для продолжения рода и бизнеса. А когда двери закрываются и огни гаснут....- он запнулся, его плечи мелко дрожали- приходят слуги. Иногда женщины, иногда мужчины. Они делают что хотят и говорят что мне должно нравится. А мне не нравится. Но я молчу. Потому что- позор. Потому что все равно, виноват окажусь я. Сузуми замерла. Ее мир, где самым страшным злом были слова " девочки не должны драться ", рухнул. Она посмотрела на этого двенадцатилетнего мальчика, и увидела старика который прошёл через ад. - Ты не виноват, Сюдзи- кун. Ты ребёнок, а они...они....эти люди, твой отец..- она рухнула перед ним на колени и заплакала. - Тебе не....противно? - прошептал он, - я, тебе не противен? - Ты что??? Сюдзи-кун, никогда так не говори!!! - она трясла его за плечи - Ты. Не. Виноват. Это они, они это сделали. Животные. В ту ночь, на крыше старой школы, Цусима Сюдзи впервые открылся другому человеку. И Сузуми приняла этот груз, став его единственным смыслом не сойти с ума в золотой клетке. . Глава 4 И клетка не заставила долго себя ждать Новая лазейка была обнаружена через месяц, и дверца клетки захлопнулась. - Я же предупреждал, Сюдзи. Что ж, это был твой выбор. - холодно сказал Цусима-старший- значит книжницу я просто выдавлю из города, а внучку в приют. Не может старуха справиться с этой.....оторвой. Он не просто избивал Сюдзи. Он растоптал остатки достоинства, которые мальчик успел собрать после последнего избиения. Стоя на коленях в луже крови натекшей из разбитой губы и носа, Сюдзи поклялся отцу сделать всё, только бы он не трогал Сузуми и ее бабушку. Его заперли. В холодной комнате, служившей чуланом. И тогда, в темноте, с леденящим душу ужасом, мальчик понял что чуть не стал причиной бед единственного светлого человека в своей жизни. Он мог вынести побои, унижения, тела слуг. Но мысль что зеленые глаза Сузуми посмотрят на него с ненавистью, убивала его.Нет его - нет проблем. Решение пришло само. Через три дня заточения. Когда слуги нашли его и едва успели перевязать разрезанные руки и откачать, он почувствовал не облегчение, а бесконечную ледяную ярость на то, что ему не дали уйти. Спустя две недели, бледный, с глубокими тенями под глазами, и забинтованными руками, он снова поднялся на крышу. Сузуми конечно же, была там. Она стояла у парапета, спиной к нему. Ее плечи были напряжены. Она не повернулась на звук его шагов. - Сузуми-тян..- тихо позвал он и она обернулась так резко, что он невольно отступил. Лицо Сузуми было заплаканным и искаженным таким гневом, которого он никогда у нее не видел. Она подошла и с размаху влепила ему пощёчину. Его голова дёрнулась. - Трус! - голос Сузуми сорвался на крик- ты, жалкий трус, Цусима Сюдзи! Сюдзи замер, прижимая руку к горящей щеке. Его глаза расширились. - Сузуми-тян, ты не понимаешь, он сказал что.. - я все понимаю! - она схватила его за грудки и встряхнула. Маленькая, с горящими гневом, зелёными глазами. - Ты думаешь ты один страдал? Ты думаешь, мне было легко смотреть на забор этого дома и гадать, жив ты или нет? Я ждала тебя здесь, каждую ночь. Я молилась всем богам, которых знаю! А ты....ты просто решил бросить меня? Выбрал самый лёгкий путь? Она замахнулась снова, но рука безвольно упала, и Сузуми, уткнувшись лбом в его плечо, заплакала. Яростно, навзрыд. - А если бы ты умер? Если бы я осталась одна? Я бы никогда тебя не простила! Он стоял неподвижно, а потом медленно поднял руку и обнял её, поглаживая вздрагивающие плечи под тонким, летним платьем. - Прости, - прошептал он- я просто...я забыл что кому-то нужен. - Ты нужен мне!- она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза- ты должен жить. Назло всем. Отцу, слугам, всем. Ты выживешь и станешь кем-нибудь знаменитым, чтобы плюнуть им в лицо. Понял меня? Сюдзи кивнул - Понял, - уголки губ дрогнули, - я буду жить, Сузуми- тян, пока я нужен тебе. . Глава 5 Два года после, Сюдзи учился искусству масок. После инцидента с суицидом, Цусима- старший пошел на некоторые уступки. Нет, он не стал мягче к сыну, он лишь боялся что новая попытка Сюдзи, опорочит его имя. Раз в неделю Сюдзи, которого теперь полностью перевели на домашнее обучение, мог видиться с Сузуми. Они сидели в книжной лавке ее бабушки, или гуляли у реки, а в десяти шагах от них, всегда шел человек в чёрном - новый гувернёр Ханабата. - Он смотрит, как будто хочет записать даже как мы дышим, - ворчала Сузуми, кидая камешки в воду. Им обоим, уже шел четырнадцатый год. - Пусть смотрит, - Сюдзи улыбался своей новой, отточенной улыбкой, которая не доходила до глаз, - Он видит лишь то, что я позволяю видеть. На руках Сюдзи, теперь всегда были бинты.. Они гуляли, обсуждали книги, прошедшую неделю, смеялись. А потом, он возвращался в свой персональный ад, где единственной отдушиной была комната мамы, спёртый воздух которой, был пропитан лекарствами и болезнью. Мать болела столько, сколько он себя помнил. Некогда невероятно красивая Танэ-сан, превратилась в призрака. Она гладила каштановые кудри сына, своей высохшей рукой и шептала " Беги....беги мой маленький Сюдзи, пока он окончательно не сломал тебя " За три месяца до четырнадцатилетия Сюдзи, Танэ- сан тихо покинула мир. Когда Сюдзи вошёл в ее комнату после занятий, там было пусто и холодно. Окна открыты, на подоконнике тонкой плёнкой лежал поздний мартовский снег. Даже на похоронах жены, господин Цусима вел себя отстранённо. Как будто в землю ложилась не женщина с которой он прожил почти два десятилетия, а совершенно чужой человек. . В этот день Сюдзи понял: в этом доме больше нет ничего что могло бы его удержать. Ночь после похорон была безлунной. Он не взял ничего лишнего, только немного денег из отцовского сейфа и сменную одежду.. Но самое тяжёлое, лежало перед ним на столе. Его тетрадь. Годы их жизни, зарифмованные в стихи. Там были их прогулки, снежки, лужи, звёзды, молчание. Их страхи и зелёные глаза, ставшие его естественным светом. Он не мог взять ее с собой.. В той жизни, куда он шёл- во тьму портовых городов и грязных переулков- этой тетради не было места. Она была слишком чистой. Он прокрался к книжной лавке. Окна были темны. Тетрадь он оставил на пороге, придавив тяжёлым камнем. Сверху лежала записка, написанная почерком, который больше не принадлежал ребёнку. . " Сузуми-тян. Тепла больше нет. Я ухожу чтобы не стать камнем. Если останусь, то утащу на дно и тебя.. Прости. Живи и будь счастлива. И пожалуйста...не ищи меня. Сюдзи больше нет " Он ушел не оборачиваясь. Знал, обернётся и уже не сможет уйти. Маленькая фигурка в лёгком пальто, растворилась в предрассветном тумане Канаги. Он не знал куда идёт, но знал от чего бежит. P.S. Тишина этого утра в Канаги, была оглушительной. Сузуми нашла тетрадь и записку. В этот момент, ее мир замер. Она спрятала тетрадь под матрас, поцеловала записку и положила туда же. - я не буду тебя искать, но я буду тебя ждать. И когда нибудь, ты не сможешь пройти мимо, Цусима Сюдзи! - прошептала она тишине. Она знала: ее Сюдзи был слишком ярким, для того чтобы исчезнуть бесследно.