My english boy

Пригревшийся в объятиях Коула и чувствуя себя маленьким мальчиком, Ллойд не заметил как его еще и по голове начали гладить. Был бы парень котиком, то замурчал , а еще хвостиком завилял бы от классных ощущений. Но увы, это не вечно. Поглаживания не вечны: — Слезай, я схожу твою одежду немного отстирать попробую. — Коул подхватил Ллойда на руки, заставив того обвить руками шею, а затем наклонился и посадил его на диван.  — Хей, давайте я сам? — Монтгомери было уже поднялся, но крепкая рука усадила его обратно вниз. — Что? — Я сам. Мне не составит проблемы. А ты пока что иди в комнате посиди, я вернусь скоро. — Коул быстро ушел в сторону ванной.  Ллойд лишь стыдливо опустил голову, сжав руки на коленях, хватая худыми пальцами ткань шортов. Он ведь самостоятельный, так почему за него все делает репетитор?  Но Ллойду по два раза иногда повторять не нужно, а особенно взрослому человеку, поэтому он пошел в коридор, а оттуда — в комнату Коула, дверь которой была немного приоткрыта. Из нее выходил немного прохладный воздух, дуя по оголенный стопам и ногам. Немного толкнув дверь, Ллойд прошел внутрь, чувствуя мурашки на руках и ногах. Видимо, комната сильно выстудилась, пока Коул ходил по своим делам, потому что, если так подумать, его не было дома с самого утра. Ллойд подошел к подоконнику и протянул руки вверх, чтобы запрокинуть белоснежную шторку себе за голову, а затем закрыл окно, щелкнув ручкой. Напоследок глянув в окно, где было темновато и горели лишь красивые многоэтажные дома, Ллойд повернулся к комнате, вылезая из-за шторки.   На столе он увидел не привычный порядок, какой встречает его в дни занятий с Коулом, а разбросанные А4 листы с какими-то распечатками, подписями и прочим-прочим. Наверное, Коул не спал ночью, чтобы подготовить материал для первого дня в школе в роли учителя. Ллойд даже представил этот стресс: сидишь, обдумываешь каждое действие и то, что можно дать на домашнее задание ребятам, а также выбираешь соответствующий наряд, чтобы и директор выговор не сделал.  Дальше глаза упали на все ту же стену с плакатами возле кровати. На одном из уроков Ллойд даже вбил в поиск одну из этих групп и послушал несколько песен на перемене. Конечно, парень не сильно любит громкие ноты, тяжелые, ему больше нравится что-то певучее, плавное. Но, по правде говоря, пока он шел по улице сегодня, то одна песня все же сыграла у него в наушниках. Благодаря ей Ллойд заулыбался, представляя Коула, ну или же то, будто он с ним гуляет. Так что прямо сейчас, стоя напротив постеров, он решил, что не удалит эту странную музыку.  Далее Ллойд выдохнул в пустоту и повернул голову немного вправо, смотря на кровать. Она была двуспальной, сверху застелена серым пушистым пледом, а сверху на ней лежат подушки черного цвета и даже рыжий плюшевый котик, держащий в руках пончик с розовой глазурью. Монтгомери пустил смешок. И почему он не увидел его в прошлые разы? Или Коул вытащил его, чтобы поспать, а потом убрать не успел, по привычке бросив его на кровать? Забавно.  Также рядом с кроватью, спрятавшийся за шторкой, стояла та самая гитара, про которую говорил Коул. Именно на ней он играет разные мелодии в свое свободное время. Посмотрев себе за спину и убедившийся, что Коул не стоит в проходе и не смотрит, Ллойд немного наклонился и взял в руки инструмент, отодвинув штору. Проводя сухой ладонью по гладкому корпусу черной гитары, у него интерес еще выше взял, поэтому он попробовал провести пальцем по струнам. Звук отдался звонко и громко. Ллойд дернулся и положил ладошку поверх струн, заглушая музыку. Прислушавшийся, Ллойд спокойно выдохнул и сел на кровать, беря инструмент поудобней, как показывали в тик-токе однажды, он снова провел, но уже тише. Мелодия ласкала уши, от чего улыбка сама наползла на губы парня. Если это всего лишь безобидные движения пальцем вниз, то какого послушать, когда играет профессионал?  Свет в комнате неожиданно включился. Он совсем забыл его включить, когда зашел, потому что убежал сразу закрывать окно. Ллойд дернулся и сжался, будто его застали за неприличным делом, а потом испуганным взглядом посмотрел в проход комнаты.  — Осваиваешь мою гитару? — В комнату зашел Коул, неся две кружки чая. — И как играется? — Он поставил посуду на свой письменный стол и посмотрел на парня.  — Я не умею играть, просто попробовал. Простите, пожалуйста, — Ллойд положил гитару настолько бережно на кровать, что аж сам удивился. Коул начал смеяться. — Что смешного? — Ты такой осторожный, я прям не могу, — Он подошел к парню и сел рядом с ним, беря инструмент в руки и пару раз быстро проводя по ее струнам. — Сыграть тебе что-нибудь? — А можно? То есть… да, давайте. — Ллойд зачесал волосы назад, неловко улыбаясь, а затем положил ручки на коленки, смотря на гитару. Ему хотелось увидеть как на ней играют.  Коул кивнул сам себе и задумался, вытянув губы трубочкой и смотря наверх. Тепер внимание блондина привлекли губы репетитора.  — Если вы постирали мои вещи, то… как я домой пойду? — Сейчас Ллойд бы хотел услышать "у меня останешься в таком случае", но увы, он не в фильме.  — Я штанины протер мокрой тряпкой от грязи, так что высохнут они быстро. Через несколько минут пойдешь домой. И да, ты бы родителям позвонил, предупредил.  — М.. я напишу лучше. — Ллойд пощупал карманы шорт и понял, что телефон остался либо в зале, либо в ванной. — Потом тогда. Сначала твое исполнение послушаю.  — Какой щедрый. — Коул сел поудобней и начал ловко перебирать пальцами струны.  И ладно только перебирать, он ведь, не смотря на грифель, переставлял аккорды. Ллойд увидел это и завороженно теперь смотрел на левую руку парня. Он видел, как белеют кончики пальцев, видел, что кисти рук напряжены, потому что не хотят допустить ошибку. Оказывается, даже если ты что-то умеешь, то все равно могут быть недочеты. Но у Коула будто все было идеально, мелодия исходила плавно, будто это колыбельная, но без слов. Ллойд прикрыл глаза, немного качая головой и улыбаясь. Ему нравится.  Он не заметил, как музыка стихла.  — Ну как? — Коул отложил гитару и помассировал пальцы левой руки.  — Это так красиво! Вы сами учились? — Монтгомери опустил глаза на несколько секунд вниз, на пальцы Коула. Он увидел, что там остались красные следы от струн.  — Ну, сначала меня научил отец, а потом уже я сам, когда было нечего делать, — Он усмехнулся, отвернув голову в сторону, будто воспоминания его начали терзать, а потом повернул голову к блондину. — Ох, не стоило… Ллойд держал в руках ладошки Коула и тихонько поглаживал его пальцы, чувствуя эти выемки от струн. Настолько надо сильно нажимать, дабы воспроизвести нужную мелодию.  — Вы и так пострадали из-за меня, мне все еще стыдно. Так что это меньшее, что я могу сделать. — Ллойд поджал губы и аккуратно поднял глаза на Коула. Он нежно улыбается, склонив голову набок. — Всё… хорошо? — Я в шоке немного просто. Все так неожиданно, хех. Ам… у вас завтра есть Английский? Я еще в расписание не заглядывал.  — Нет, завтра его нет. А жаль.  — Жаль? Ты же не любишь Английский. — Я не любил его из-за предвзятого отношения учителя в основном. Правильно же говорят, что какой учитель, такой и предмет. Если преподаватель строгий, то его предмет никто не будет любить, а если добрый и понимающий, то каждый побежит к нему в кабинет. Так что я рад, что ты ведешь у нас его. Спасибо.  — Ты только смотри, я тебе за такие речи оценки завышать не буду. — Коул вновь посмеялся.  — Совсем-совсем?… а за красивые глазки?  — Не прокатит, Ллойд. Если я так буду делать, то что остальные подумают? Потом возненавидят тебя всем классом. Это не я плохой, просто так честно. Если ты вдруг что-то сделаешь неправильно, то я сначала объясню, а потом дам похожее задание, чтобы ты его сделал сам. Также и на контрольных. Один раз можно будет переписать, не более. Ну а про словарные диктанты я вообще молчу. Там сразу оценка в журнал без права на исправление.  Слушая это, Ллойд почему-то прикинул, что Коул куда строже, чем кажется на первый взгляд. Где-то в глубине души он думал, что сейчас они подружатся, и Коул будет хоть немного ему оценки завышать. А оказывается все не так. — Ц, какой ты злой. — Ллойд закатил глаза и отпустил ладони Коула, хмурясь.  — Ну чего ты? — Брюнет заметно запаниковал, раз его глаза забегали.  — Мне Английский нигде не пригодится в жизни, так зачем мне им голову забивать? Я вон, к ЕГЭ по истории готовлюсь и обществу, а они вместе куда сложнее, чем твой Английский. Так чтооо… вообще ни о какой помощи речи идти не может?  Коул выгну одну бровь и сложил руки на груди.  — Я понял… — Тяжко вздохнув, парень встал с кровати и подошел к столику, беря кружку чая. — М.. а это твоя гитара? Или отца? — Мамы. Это гитара мамы, — Парень немного повернулся назад, проводя пальцами по боковому корпусу инструмента. — Эта гитара старше меня. На ней мама еще в мои годы играла. Как видишь, на ней ни единой царапинки.  — Ты так заботишься о ней. Я удивлен. — Ллойд отхлебнул чай со звуком.  — Ну а что делать, если это единственное, что осталось в память о ней, не считая фотографий? — Коул встал с кровати и, взяв гитару, поставил ее на свое место. Ллойду стало неловко. Его даже интересовало, что стало с его матерью, но спрашивать, как ему казалось, вообще не надо это.  Но Коул будто увидел эти горящие глазки: — Она сильно болела, — Он подошел к Ллойду и взял кружку чая со стола, немного отходя. — Всё время кашляла. Мы с отцом и подумать не могли сначала, из-за чего все так. Мама ходила по врачам, но так как в то время больница, в которой она консультировалась, была дряхлой, то ей там особо ничего не сказали, смахнули все на обычную простуду. Я тогда… мелким был, подумал, что простуда лечится благодаря таблеткам и препаратам всяким, нечего переживать. Но как оказалось, есть за что переживать.  Коул стоял у окна, смотря на темный пейзаж города. Ллойд тем временем сел на стул репетитора, на котором тот обычно сидела на домашних занятиях.  Коул продолжил: — Будто с каждым днем состояние мамы ухудшалось. В один момент она чуть не задохнулась, а я тогда был дома один, потому что отец ушел куда-то со своими коллегами по работе. Не зная, что делать, я просто закрылся в комнате и… и всё. До сих пор виню себя за это. — Он отпил чая, но проглотил не сразу. Ком в горле мешал. — Спустя какое-то время я нашел салфетки, в которые мама вечно кашляла. Они были в красных пятнах. И когда я пришел к ней, чтобы спросить про это, она отмахнулась тем, что у нее просто кровь из носа пошла. И я снова поверил. Недели шли, а я все равно боялся, что мамы скоро не станет. Так и случилось…  Парень залпом допил напиток и повернулся к Ллойду, пока что не смотря на него, а смотря в пол. — Мы отдали ее в больницу, чтобы там ей помогли. Правда, пришлось заплатить. В мире теперь здоровье родного тебе человека стоит денег. Деньги — жизнь. А мы были не очень богатые, у нас не было столько. Пф, ну конечно, откуда у семьи танцоров будут огромные зарплаты. В общем, не удалось вколоть маме какой-то препарат, что вылечил бы ее. Да и вылечил ли вообще, раз стадия рака легких была конечной… так и умерла она на койке, пока я был в школе. Даже попрощаться не успел. Вот и всё, конец.  Послышался всхлип. Коул поднял голову на Ллойда.  Парень сидел и вытирал слезы с щек, трясясь. Брюнет подбежал к нему и сел перед ним на одно колено, поглаживая Ллойда по макушке.  — Ты чего-о-о? Ллойд просто без слов обнял его за шею, хлюпая тому в шею и оставляя мокрые капли на его теплой коже. Коул никогда никого не успокаивал, так что особо не знал, что сейчас делать. Разве что он аккуратно убаюкивал мальчишку, поглаживая по спине, где чувствовался фактически позвоночник.  — Я не.. ты из-за меня это рассказал… прости!.. я не думал, что там настолько все… — Поток слов остановила ладошка Коула. — Мм?..  — Успокойся, пожалуйста. Вытирай слезки с глаз, все же сейчас хорошо. — Он поднял моську Ллойда и вытер с его щек дорожки капель. — Я уже взрослый, счастливый. И не от того, что живу один и мне никто не указ, а от того, что ты мое маленькое счастье, которое появилось из неоткуда.  От таких слов Ллойд, смотря Коулу в глаза, снова заплакал. Да что заплакал, заревел!  — … Черт.  Успокаивал Коул его долго. Даже на руках носил по комнате, чтобы того хоть немного отпустило. Благо, когда это свершилось, то Ллойду позвонила мама и сказала шуровать домой, потому что уже поздно. Дрожи в голосе она не услышала, так что расспроса по телефону удалось избежать.  Так Ллойд и ушел домой, по пути все еще чувствуя себя неловко. Надо будет нормально извиниться…