Обет непокоренных

Проекция не развернулась картиной — она врезалась в сознание.  Саске не сразу понял, что стоит в тренировочном зале. Каменный пол ещё ощущался под босыми ступнями, но стены уже начинали расплываться, будто их растворяли изнутри. Воздух стал гуще. Тише. И вместе с этой тишиной пришёл звук.  Зов.  Он не был криком. Он был старше крика — вибрацией, проходящей через кости. Зов сирен.  И мир сорвался.  Небо было белым. Не голубым, не серым — именно белым, будто кто-то выжег из него цвет. Скалы под этим небом выглядели обнажёнными, изрезанными ветром и светом. Между ними метались фигуры.  Сирены.  Их крылья были раскрыты — огромные, сильные, переливающиеся серебром и розовым. Они не падали в воду, как русалки древних сказаний. Они жили в воздухе. Их стихия была высота.  Музы двигались иначе. Лёгкие, почти бесплотные, но в их руках свет превращался в орудие. Не мечи — тонкие лучи, которыми они били в основание крыльев. Точно. Без лишних движений.  Первый удар — треск кости.  Второй — рваное движение перьев.  Крылья не просто ломались. Их ломали методично.  Перья летели вниз медленно, кружась, и падали на воду. Некоторые сирены пытались удержаться в воздухе на одном крыле, но равновесие исчезало, и они срывались, разбиваясь о скалы или исчезая внизу, среди волн.  Саске чувствовал это не как зритель.  Он чувствовал лопатками.  Будто чья-то чужая боль пробовала прорасти сквозь его собственную спину.  И тогда он увидел её.  Сакура была ребёнком. Маленькая, с распущенными розовыми волосами, слишком лёгкими для такого ветра. Она стояла на выступе скалы, среди криков и света, и её руки были пустыми.  Одна из муз повернулась к ней и световой импульс ударил в грудь.  Сакуру отбросило назад.  Она не закричала.  Просто исчезла с края скалы.  Вода внизу вспыхнула всплеском.  И мир оборвался.  *** Каменный зал клана драконов возник без перехода.  Клан Драконов. Чёрный базальт. Высокие своды. Символ рода Учиха пульсирует красным светом под потолком.  Саске увидел себя.  Пятилетний. Спина прямая, взгляд настороженный, он стоял у колонны, чуть в стороне. Ему не позволили подойти ближе. Он чувствовал напряжение, но не понимал сути.  В центре — Фугаку.  Перед ним — не тела, а плотный свет. Боги не являлись в форме, они занимали пространство давлением.  — Вы не вмешаетесь, — произнёс голос без направления.  Свет не дрожал. Он утверждал.  Фугаку стоял неподвижно, но в нём было напряжение, как в натянутой струне.  — Между драконами и сиренами заключён союз, — произнёс он ровно. — Их зов — наш долг.  — Их линия будет сокращена.  Символ рода на потолке погас на долю.  — Это нарушит равновесие.  — Равновесие устанавливаем мы.  Пауза затянулась.  — Если ты вмешаешься, — голос стал плотнее, — твой младший сын исчезнет из структуры.  Тишина.  Саске почувствовал, как в памяти дрогнуло что-то древнее.  — Он представитель главной ветви, — продолжили боги. — Его потенциал превышает остальных. Он станет точкой, вокруг которой выстроится сопротивление. Мы не допустим этого.  Фугаку не позволил себе вздохнуть.  — Что требуется?  — Невмешательство.  — Даже если уничтожают союзников?  — Именно поэтому.  Долгое молчание.  — Принято.  Свет исчез.  Маленький Саске не понял слов, но он увидел, как отец отвёл взгляд. Это он запомнил.  Двери зала распахнулись.  Итачи вошёл быстро, почти бегом. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным.  — Отец. Сирены подают зов. Уже несколько волн. Мы обязаны поднять крыло.  Фугаку не повернулся.  — Нет.  — Их уничтожают.  — Ты не вмешиваешься.  В голосе Итачи не было истерики. Только напряжение.  — Это наш союз.  — Это приказ.  Итачи шагнул ближе.  — Мы — драконы.  — Ты остаёшься.  Старшие представители клана уже понимали. Они переглянулись и заняли позиции незаметно, но плотно, перекрывая выход.  Итачи посмотрел на них.  — Вы слышите их?  Один из старших опустил глаза.  Итачи сделал шаг к дверям.  Его схватили за плечи.  Не грубо — жёстко.  — Приказ главы, — прозвучало тихо.  Он вывернулся.  Второй удержал его за предплечье, третий перехватил за талию. Их было трое. Все сильнее обычных воинов.  — Не заставляй нас ломать тебе кости, — процедил один сквозь зубы.  Итачи замер.  Зов сирен прошёл по залу новой волной. Его услышали даже те, кто пытался не слышать.  Итачи закрыл глаза.  А потом резко ударил крылом.  Тёмные драконьи крылья вырвались из спины с силой. Один из удерживающих отлетел к колонне. Второй не успел уклониться — когти Итачи скользнули по камню, оставив борозды. Третий удержался, но лишь на секунду.  — Остановись! — прозвучало позади.  Он не остановился.  Он взлетел прямо из зала, разбивая витражный проём под сводом. Камень осыпался вниз.  Фугаку не повернулся.  Но его пальцы сжались так, что на ладонях проступила кровь.  ⸻  Берег встретил Итачи тишиной.  Зов стих.  Остался ветер.  Перья лежали на воде, намокшие, тяжёлые. Некоторые плавали, как сломанные лодки.  Он приземлился на скалу и медленно огляделся.  Тела сирен лежали среди камней. У многих были переломаны плечи — там, где должны были раскрываться крылья. Некоторые крылья были вырваны полностью. Свет муз уже исчез.  Он обошёл их, тяжело дыша, и в каждом его шаге чувствовалось понимание того, что он опоздал. Его взгляд остановился на воде. Поверхность едва заметно колыхнулась. Он вошёл в море и осторожно поднял маленькое тело, прижимая к груди. Девочка кашлянула, едва слышно, и это был звук, который спас её.  Союз был предан.  И в этот момент проекция оборвалась.  Саске резко вдохнул.  И теперь он знал.  Не просто то, что отец промолчал.  Он знал цену этого молчания.