решения вице-капитана

Эдмонд внимательно изучал последние отчёты о патрулировании улиц и окрестностей. Временами он хмурился, временами закатывал глаза. Лес.  Территория леса всегда была проблемной, и рыцари старались лишний раз туда не соваться. Раньше граница леса была жёсткой: ни жители ближайших деревень, ни путешественники, ни тем более жители города не пересекали её, как и жители леса — ëкаи и просто животные, — не выходили за пределы. Однако весь этот бардак с кристаллами нарушил привычный порядок вещей. Животные и ëкаи стали чаще наведываться к людям, а люди, которые не могли забыть страшные ночи, когда их атаковали полчища обезумевших зверей и магических существ, то и дело звали на помощь. Правда, и люди частенько сами лезли в лес — натыкались на магические ловушки и говорили, что они жертвы нападения.  — Может быть, вы поговорите с Великим Волшебником? — предложил помощник Эдмонда.  — И что он сделает? — фыркнул Эдмонд.  — Разве он не знаком с лесными хранителями?  Эдмонд тяжело вздохнул, потерев переносицу. Знаком. К сожалению.  Эдмонд не любил казаться беспомощным. Особенно ему не хотелось выглядеть так перед Эйденом или перед другими членами клана. В конце концов, он капитан, начальник рыцарей, а не какой-то там слабак. — Может быть, тебе стоит поговорить с Квинси? — спросил Якумо, наливая в чашку Эдмонда карамельный чай. — Неизвестно, когда Эйден и мистер Рей вернутся. Ну, конечно, вздохнул Эдмонд, придвинув к себе чашку. Стоило появиться какой-то проблеме, Великого Волшебника прибрал к рукам кто-то другой. Эдмонд понимал, что каждый член клана нуждался в помощи — он никогда не ревновал и не завидовал, Эйден умел показать, что относится ко всем одинаково. Но все-таки тяжело делить одного Великого Волшебника между всеми членами клана. Технически — еще есть Рин, но тот и пальцем лишний раз не пошевелит, если Эйден не попросит, да и толку от него все равно мало. — Поговорить? Разве Квинси разговаривает хоть с кем-то? — Эдмонд тяжело вздохнул, отпив чай. — Конечно, — Якумо улыбнулся, придвинув к Эдмонду вазочку с конфетами. — Он очень общительный, если ты не мастер Куйя. Эдмонд усмехнулся, но почти сразу принял серьезный вид. — Думаешь, стоит попробовать? — Почему нет? Вам все равно придется работать вместе. — Да, — вздохнул Эдмонд. — Придется. Путь до хижины Квинси Эдмонд знал, но лес — это лес и пробираться по нему задача не из легких, даже для капитана рыцарей. Тем более, в лесу стояли барьеры, границы и прочие ловушки, которые расставлял лис-ёкай, повернутый то ли на Эйдене, то ли на желании испортить всем жизнь. Эдмонд считал, что верны оба варианта и старательно избегал прямых столкновений с Куйей. Но, конечно, стоило ему выйти с каменной дорожки, как тут же перед носом заблестело что-то яркое, фиолетовое — ясно, кому принадлежит. Эдмонд отмахнулся от блестящей пыли и направился дальше. Главное, не нарваться на иллюзии. Главное, сохранять спокойствие. Эдмонд прошел вглубь, приложил руку к дереву и поморщился. Ему казалось, что вокруг него все сверкает; картинка перед глазами мерцала тысячью огоньков. Эдмонд сжал кулак, ему показалось, что скрип перчатки был невероятно громким. Когда все утонуло в темноте, Эдмонду показалось, что он не чувствует собственное тело. Звуки леса, окружавшего его, слились в один непрекращающийся стрекот, болезненно ударяющий по голове. Нужно встать, открыть глаза и идти дальше. Но — ничего. Хуже всего ощущать собственную беспомощность: сознание Эдмонда было активно, а вот тело нет. — Я ничего не сделал. Ни-че-го. Как будто он не знает. Ох, старый друг… Будешь жалеть каждую раненную особу? Нет, не смотри на меня так, он даже не раненный. Эдмонд отчетливо слышал один голос, будто кто-то вел беседу — но собеседник молчал. — Отмени. — А ты попроси по-хорошему. Снова тишина в ответ. Но затем яркий свет прорезался сквозь темноту — Эдмонд раскрыл глаза, тут же зажмурившись. Он сидел возле ствола дерева, вся его белоснежная форма была испачкана пылью и травой, кажется что-то запуталось в волосах. Медленно Эдмонд осмотрел себя, оценивая бедствие; руки и ноги казались тяжелыми. Он поднял глаза и посмотрел перед собой — на корточках возле него сидел Квинси, возле него, наклонившись, упершись ладонями в колени, стоял Куйя. — Вот, сэр вице-капитан и очнулся, — протянул Куйя. — А ты переживал. — Как ты? — Квинси проигнорировал Куйю и обратился к Эдмонду. — Нормально, — ответил Эдмонд хрипло. Он поморщился, чувствуя покалывание в конечностях. — Это была ловушка? — Так точно, сэр вице-капитан. Что же вы не посмотрели внимательно? Уж не полуослепшему лису это говорить, подумалось Эдмонду. Но отвечать на выпады Куйи он не решался: удивительно, как это делал Рей, умеющий обернуть колкость ёкая против него самого — за их перепалками было забавно наблюдать. — Отлично, что вы здесь, — сказал наконец Эдмонд, поднявшись с земли. Квинси придержал его за локоть, чтобы он не потерял равновесие. Куйя выпрямился, самодовольно улыбаясь. — Соскучился по нам? — поинтересовался Куйя. — Мне нужно поговорить, — ответил Эдмонд, отряхивая форму. — С тобой, Квинси. Квинси не выглядел удивленным, как и всегда его лицо не выражало ничего, кроме гробового спокойствия. — А со мной? — влез Куйя, прищурившись. — Если бы ему нужно было поговорить с тобой, он бы сказал, — заметил Квинси. Куйя улыбнулся и взглянул на Эдмонда, приподняв бровь. — Если бы мне нужно было поговорить с тобой, я бы сказал, — повторил Эдмонд. Улыбка Куйи не исчезла, но он сделал шаг назад, скрестив руки на груди. — Что же, — произнес Куйя. — Тогда хорошей вам беседы. Будьте осторожны. И лис-ёкай исчез в облаке фиолетовой пыли. Эдмонд тихо фыркнул, взглянув на Квинси. Тот оставался невозмутимым. Интересно, думал Эдмонд, если Квинси провел с Куйей бок о бок больше сотни лет — насколько крепкое у него терпение? — Идем, — наконец сказал Квинси. Он развернулся и направился вглубь леса. Эдмонд последовал за ним; в этот же момент из сумки Квинси на спине вылез Топпер и тихо пискнул, приветствуя Эдмонда. Эдмонд махнул в ответ, чуть улыбнувшись. Они шли по сухой траве и, к удивлению Эдмонда, не натыкались на ловушки или что-то подобное. Может быть, Квинси чувствовал (или просто знал), где находятся эти магические капканы, а может, им просто везло. Квинси вышел к протекающему ручью и остановился. Топпер выскочил из сумки и быстро побежал к ягодным кустам. Эдмонд встал возле Квинси, сложив руки за спиной. Их окружали шум воды, шорох листвы, переклички птиц. Невероятное спокойствие — Эдмонд почти забыл о том, что это такое. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь умиротворением. — О чем ты хотел поговорить? — спросил Квинси. Эдмонд вздрогнул, обернувшись. — А, да, — несколько растерялся он, нервно заправив за ухо прядь волос. — Нужно решить проблему с границей леса. Лицо Квинси тронула тень, но он молчал. Эдмонд сглотнул, почувствовав какое-то внутреннее беспокойство. И с чего это он решил, что будет легко? Лес — совершенно особая территория со своими порядками и со своими желаниями. И совершенно понятно одно: лесные жители не хотели бы, чтобы их выгоняли из домов. Эдмонд, конечно, не собирался этого делать. Но вопрос о том, как сделать так, чтобы люди не беспокоили лес или чтобы лес не пугал людей, нужно было решить. — Мне бы хотелось, чтобы мы нашли решение, — сообщил Эдмонд. — Компромисс. Для всех. Квинси медленно кивнул. — Меня тоже это беспокоит, — сказал он. — Люди причиняют вред животным. — Да, это то, о чем я и говорю, — поддержал Эдмонд. Квинси снова кивнул и посмотрел куда-то вперед, явно о чем-то размышляя. О чем — Эдмонд даже не мог предположить. Но из всех обитателей леса Квинси действительно казался самым нормальным. Во-первых, он не расставлял ловушки с иллюзиями; во-вторых, он не бежал жаловаться Эйдену в случае если кто-то, упаси его Бог Кляйна, наступил на какой-то мох. Квинси спокойно жил себе, выполнял свою работу и никого не тревожил зря. — Я бы посоветовался с Эйденом, — произнес Квинси. — Он сейчас в отъезде, — вздохнул Эдмонд. — Знаю. — Ну, да… Конечно, Квинси знает, что Эйден не на месте. — Пока Эйден не вернется, мы с Топпером можем следить за тем, чтобы животные не покидали лес. Топпер поговорит с ними, — сказал Квинси, бросив короткий взгляд на ягодные кусты, в которые убежал зверек. Эдмонд тоже посмотрел в ту сторону, но затем снова посмотрел на Квинси. — Отлично. Это было бы замечательно, — кивнул он. — В свою очередь, я направлю рыцарей, чтобы они не позволяли людям просто так лезть в лес. Квинси согласно кивнул, пристально смотря в глаза Эдмонду. — Это всё, о чем ты хотел поговорить? Эдмонд сделал кивок, но, кажется, вышло не особо уверенно. Взгляд Квинси скользнул по его лицу, а затем его большая рука поднялась; Эдмонд охнул, зажмурившись — но почувствовал лишь прикосновение к своим волосам. Эдмонд уставился на руку Квинси, в которой тот держал небольшого жука, сжимающего в лапках листочек. Недолго засиживаясь на руке Квинси, жук взлетел и вскоре исчез в глубокой синеве неба. — Ёкаи меня не касаются, если что, — сказал Квинси. — Что? А, ёкаи, — вздохнул Эдмонд. — Да, я понимаю.  Понимаю, что придется общаться с Куйей, благодаря которому форма Эдмонда выглядит абсолютно ужасно.  — Можешь поговорить с ним, но лучше дождаться Эйдена. — Да. Лучше, — кивнул Эдмонд. Он попытался отряхнуться, но только больше размазал грязь. Скривившись, Эдмонд закатил глаза. Квинси молча наблюдал за ним; Эдмонд услышал тихий писк — Топпер вернулся и, забравшись на плечо Квинси, стал умывать лапкой мордочку. Да, Эдмонд бы тоже хотел умыться вот так вот просто. Возвращаться в город в таком виде совершенно не хотелось. Идти в особняк? Но тогда придется проходить через деревню… Эдмонд не то чтобы стеснялся, но разве это хорошо, когда храбрый рыцарь уляпан лесной грязью? еще и с ползущими по нему жуками! Эдмонд передернул плечами — лишь бы этот жук был всего один. Он не боялся, но жуки — это неприятно. Жуки на теле — неприятно вдвойне. — Тут есть озеро, — будто прочитав его мысли, сказал Квинси. — Озеро? — Да. Небольшое. Вверх по ручью, — Квинси кивнул куда-то в сторону, где, по всей видимости, находилось озеро. Эдмонд почувствовал, как загорелись щеки. Да, что он предлагает! Помыться в лесном озере? Но а что насчет одежды? Эдмонд прищурился, взглянув сначала на спокойного Квинси, а потом посмотрел на воду, плескавшуюся в ручье.  Находясь в клане, Эдмонд понял одну сложность: любые фразы отдавались в голове какими-то намеками. Эдмонд абсолютно отказывался признаваться самому себе, что «намеки» возникали в его голове лишь оттого, что он сам их везде хотел видеть. Да, приглашение Якумо выпить по чашке чая с тортом почти всегда означало, что чаепитие закончится в лучшем случае просто поцелуями. Да, однажды сам Эдмонд неправильно понял приглашение Данте во время его пребывания в Соларии: Хозяин Солнца позвал Эдмонда вечером к себе в спальню, чтобы научить его играть в одну из традиционных соларских игр — Эдмонд посчитал, что они будут заниматься вполне традиционной не-игрой. Да, однажды Рей попросил Эдмонда показать ему свою шпагу, а затем, спросив разрешение, поцеловал его и сказал «Тебе всё равно никто не поверит». Да… Эдмонд смотрел на Квинси, который приглашал его к озеру и думал: он приглашает Эдмонда, потому что переживает о сохранности его внешнего вида или потому что это приглашение к… Щеки Эдмонда горели так сильно, что можно было бы предположить, что у него температура. Просто иди в город, Эдмонд. Или в особняк. Куда угодно — с чего бы тебе пользоваться благами природы? К тому же, ёкаи в этом лесу слишком любопытные, даже те, которые не видят дальше своего носа. — Лучше пойду в особняк, — кашлянув в кулак, сказал Эдмонд. — Мне нужно отстирать форму. Квинси кивнул. Он не выглядел расстроенным. С чего бы ему выглядеть расстроенным?! Как же Эдмонду хотелось ударить себя по лбу сейчас, но он сдержался. Пока Эдмонд боролся со всеми своими потаенными желаниями, Квинси вытащил из сумки какую-то ткань и протянул ее вице-капитану. — Укройся, пока будешь идти. Эдмонд пораженно смотрел на Квинси, принимая ткань из его рук. Тот не умеет читать мысли… Не умеет ведь? — Я могу проводить, — сообщил Квинси. — Не могу гарантировать, что Куйя не поставил новую ловушку. Эдмонд согласно кивнул, накидывая ткань на плечи. Плотная темная материя удачно скрыла его испачканную форму, хотя следы грязи на лице и сухая трава в волосах все равно выдавали то, что внешний вид идеального вице-капитана не дотягивал до статуса «идеальный»; максимум: неплохо, но только из-за того, что даже огромное грязно-зеленое пятно на щеке прекрасно подходило к голубым глазам Эдмонда. Квинси повел его другой тропой. Эдмонд не видел в этом никакой проблемы. Наоборот, он даже расслабился и успокоился: проблема хоть и не решилась совсем, но они предприняли первые шаги навстречу решению. К тому же: Квинси был невероятно учтивым. Это было слабым местом Эдмонда, о котором никто не догадывался (так считал Эдмонд, но на самом деле об этом знали все, но делали вид, что не знают из уважения к нему). Вряд ли можно было бы найти кого-то более учтивого, чем Оливайн, на которого Эдмонд мог только смотреть и вздыхать, и лишь однажды Оливайн поцеловал его в щеку. Квинси был неразговорчив — это был его минус. Потому что серьезный и молчаливый вице-капитан на самом деле обожал пустую болтовню, поэтому он так подолгу засиживался с Якумо — тот тоже мог говорить без остановки — и с Оливайном. Однако в молчании Квинси был и плюс, который, конечно, значительно перевешивал минус. Квинси никогда не отвлекал, никогда не говорил зря; в разговоре он всегда был спокойным, максимально кратким и понятным для других. Пока они шли, ни разу не заговорили. Лишь иногда Квинси говорил: — Осторожнее. А Эдмонд отвечал: — Спасибо. Эдмонд благодаря этому мог бросать аккуратные взгляды на своего проводника, изучать его и думать о своем. Квинси был крепким, очень сильным; его сила чувствовалась в каждому шаге и каждом движении. При этом он был бережным — Эдмонд почувствовал мурашки на теле, когда заметил, как заботливо тяжелая рука Квинси придержала тонкую веточку дерева, мешавшую пройти. Его самоцвет переливался в лучах солнца, проникающих через листву; и Эдмонд всё думал: наверное, это что-то значит — то, что у них двоих камни вживлены в руки. Эдмонд замечал, что Квинси почти ничего не делает той рукой, где расположен самоцвет. Раньше он считал, что это от какой-то острой бережливости, потом, когда Эдмонд заметил, что Рей почти не слышит тем ухом, где была сережка с самоцветом, а Куйя не видит почти ничего, что находится дальше его руки, он понял, что ошибался. Никто из этой троицы ничего не рассказывал о времени, проведенном вместе Хьюи, а самоцветы у других членов клана не вызывали у них никаких проблем, поэтому Эдмонд не знал, что и думать и стоит ли ему беспокоиться. Но Эйден не беспокоился, и Эдмонд следовал его примеру. По крайней мере — старался. Они вышли к краю деревни. Пыль на дороге слегка поднималась от слабого ветра. Дорогу до особняка Эдмонд мог бы пройти дальше самостоятельно. Но Квинси продолжил идти возле него, и Эдмонду не хотелось его спрашивать, почему тот не остановился на границе леса? нахождение Квинси рядом не напрягало, наоборот, Эдмонд ощущал себя невероятно хорошо. Почти забыл о том, что его форма была в ужаснейшем состоянии. Пока они шли, Эдмонд мог и дальше украдкой рассматривать Квинси. Раньше Эдмонд боролся со своей привычкой пялиться на членов клана, потому что каждый из них был… Просто невероятным. Потом просто смирился.  Эдмонд всегда знал о том, что ему повезло с внешностью. Об этом ему твердили все вокруг, в том числе бывшие партнеры, об этом бесконечно долго мог говорить Эйден, который иногда совершенно беззастенчиво пускал на вице-капитана слюни (во всех смыслах! возмутительно, считал Эдмонд, и позволял ему делать так дальше). Так же часто Эдмонд слышал о том, что не существует никого, кто был бы красивее его. Эдмонд всегда кривился от этого. А уж когда дело доходило до обсуждения членов клана — Эдмонд просто проклинал то, что может слышать подобные глупости. От одного из своих ассистентов Эдмонд услышал, что тот не понимает, зачем Великому Волшебнику нужен кто-то, кроме вице-капитана? — Ну ладно, я еще могу понять — Отец Оливайн, — говорил этот бестолковый ассистент, который был тут же уволен Эдмондом, — но остальные? Вы видели это недоразумение… Кто из членов клана, по мнению бывшего ассистента, был «недоразумением», Эдмонд так и не выяснил, потому что в этот же момент прервал его и выставил за дверь. Но как бы Эдмонд не пытался, он никак не мог избежать этих глупых слухов. Каждый член клана казался Эдмонду красивым по-своему. Глаза Якумо, которые люди называли чудовищными, Эдмонд просто обожал. Медленные и аккуратные движения Оливайна, как и резкие и широкие Гару — восхищали; энергичность Блейда или спокойствие Квинси — поражали; Рей не казался Эдмонду каким-то пугающим призраком из-за своей почти прозрачной кожи, а Куйя, при всем его невыносимом характере, улыбался так, что Эдмонд вспыхивал как спичка. Простота во внешнем облике Данте, Хозяина Солнца, правителя целой страны, вызывали у Эдмонда уважение. Ну, конечно, сам Эйден — Эдмонд считал его самым прекрасным человеком. Люди совершенно не понимали, что такое красота на самом деле. Сложно было не рассматривать других членов клана — они все были привлекательными. Эдмонд опять же не мог признаться себе в том удовольствии, которое он получал, если удавалось с кем-то из них сблизиться. Якумо был первым, потом — Данте. Блейд однажды увидел Эдмонда расстроенным и обнимал его так долго, пока тот не сказал, что чувствует себя лучше. Рей не только просил показать шпагу, однажды он прямо спросил у Эдмонда не хочет ли тот переспать с ним. И вот они идут с Квинси. И Эдмонд убеждает себя в том, что не хочет оказаться зажатым этими крепкими руками, не хочет, абсолютно точно не хочет почувствовать прикосновения губ Квинси и понять, какие они. Кто вообще из членов клана имел возможность сблизиться с Квинси? Куйя утверждал, что они были близки, но Рей сказал, что Куйя до определенного момента был тысячелетним девственником. Какого именно момента Рей не уточнил, но этим моментом был явно не Квинси. И не предыдущий Великий Волшебник. Был ли Квинси близок с Якумо или Блейдом? С Данте? Эдмонд попытался себе это представить: Квинси проводит рукой по щеке Якумо, а тот смотрит ему в глаза, затаив дыхание. Нет, это слишком. Эдмонд такого не переживет. С Блейдом — скорее всего? Почему нет? Блейд говорил совершенно честно, что по разу целовался с каждым. С Гару, может быть? Эдмонд хлопнул глазами, удивившись своему предположению. Он взглянул на Квинси, представил возле него Гару — и как-то ничего не вышло. Может быть, у них действительно было что-то с Куйей? Но почему-то Эдмонду от этого хотелось скривиться. Возле особняка поток сознания Эдмонда наконец оборвался. Он вздохнул, увидев на пороге Астера, подсчитывающего монетки на своей ладони. Вампир оторвался от занятия и взглянул на Эдмонда с Квинси — сначала нахмурился, а потом просиял самой доброжелательной улыбкой, которой абсолютно точно хотелось отдать все свои деньги. Черт, подумал Эдмонд, это происходит каждый раз! — Приве-е-е-ет, — Астер спрятал монетки в карманы. — Господина сейчас нет. Он должен вернуться сегодня вечером, хотя, наверное, уже ночью. Вы, знаете, эксперименты эти… — Да. Мы в курсе, — отозвался Квинси. — Мне нужно в ванную, — сказал Эдмонд, тяжело вздохнув. Глаза Астера изучили Эдмонда, потом изучили Квинси. Выглядел вампир озадаченно. Он закусил острый ноготь, о чем-то размышляя. — Хорошо, — наконец произнес Астер. — Проходите. Они вошли, и Эдмонд подумал: он, что, мог не пустить их в особняк? Эдмонд не понимал, почему власть над этим домом принадлежит маленькому фамильяру, а не самому Эйдену? Астер запугал всех членов клана, за исключением тех, кто сам всех всех запугивает, тех, у кого отсутствует инстинкт самосохранения и тех, кто называет его «крошка Астер». В особняке пахло цветами. Ладно, при всех сомнительных деловых и производственных махинациях вампира, надо было признать, что он умеет содержать дом. — Так, — Астер скрестил руки на груди. — Вам потребуется одежда? Я попрошу принести. Позвать Якумо? Или Блейда? Или… Ох, кто же еще сегодня здесь? Гару? А, нет. Он ушел с Оливайном… Значит, только Якумо или Блейд. Или… Якумо и Блейд. Эдмонд вновь почувствовал, как горят щеки. — О чем ты вообще? — фыркнул он. — Мне нужно в ванную, потому что из-за иллюзии Куйи, я… В общем, это не… — Все в порядке, вице-капитан, все в порядке, — Астер успокаивающе промурлыкал, бросив беглый взгляд на Квинси. — Я понимаю. Эдмонд тоже посмотрел на Квинси. Почему он все еще здесь? Нет, Эдмонд не был против нахождения Квинси возле себя, но… Нет, серьезно, почему он здесь? Астер отошел от них, загадочно сверкая глазами. Эдмонд прошел вперед, к коридору, который вел к ванной. Квинси все еще следовал за ним. Неужели? подумал Эдмонд, сглотнув. Неужели Квинси хочет… Эдмонд сжал ткань, которая закрывала его испачканную одежду. Ах, да. Наверное, Квинси ждет, когда Эдмонд вернет ему эту ткань. Эдмонд быстро остановился, снял с плеч спасшую его материю и подал Квинси. — Спасибо еще раз, — сказал он. Квинси взял ткань в руки и медленно кивнул, смотря Эдмонду в глаза. — Мне уйти? У Эдмонда перехватило дыхание. Нет. Нет. Нет. — Нет, — отозвался он, смотря в янтарные глаза Квинси. Это не то «Нет», которое ты должен был сказать! Эдмонд почти кричал внутри. Нет, мы не должны с тобой делать это. — Остаться? — Квинси спрашивал спокойно, будто догадывался о том, что Эдмонд запутался в междометиях в своей голове. Надо сказать ему, чтоб шел к себе, говорил Эдмонд, кусая губы. К себе. Ко мне? Нет!  Квинси нравится ему, Квинси привлекает его, но что Квинси о нем подумает, если прямо сейчас Эдмонд скажет, что им нужно обменяться эссенцией? Что Эдмонда возбуждают ситуации, в которых он весь в грязи и абсолютной беде, а сильный и крепкий человек, молчаливый, но очень заботливый, его спасает? И все-таки. Эдмонд сжал кулаки. И все-таки Эдмонд хотел близости с Квинси. — Останься. Пожалуйста, — кое-как произнес он, мысленно воткнув себе свою собственную шпагу между ребер. — Хорошо. Я подожду тебя в комнате, — Квинси звучал спокойно, и у Эдмонда по всему телу пошли мурашки. Он смог только кивнуть, провожая взглядом удаляющегося от него Квинси. Практически вбежав в ванную, Эдмонд снял с себя грязную одежду, кинув ее в корзину, забрался под душ и включил самую ледяную воду, которая только могла бы быть. Ему казалось, что все его тело горит. Квинси — что он вообще сделал?! ничего, например! Эдмонд сглотнул, чувствуя, как холодные капли скатываются по его лицу, по его телу. Он все-таки переключил воду, начав смывать с себя грязь. Эдмонд вылез из ванны и взглянул на оставленный, видимо, кем-то из слуг шелковый халат белого цвета. Этот вампир просто невыносим! В особняке было немало вещей членов клана — на то, конечно, была причина, кроме очевидной. И Эдмонд знал, что у него есть еще как минимум десять разных костюмов, сшитых либо Эйденом, либо перенесенных сюда из дома. Но надевать пришлось шелковый халат. И белья, конечно же, не было. Выйдя из ванной, Эдмонд то и дело поправлял халат, который норовил соскользнуть с плеча. Эдмонд надеялся, что никто ему не встретится по дороге в комнату. И Квинси… Эдмонд замер у двери в спальню и сжал пальцами ручку. Может, он все-таки ушел? Это бы спасло Эдмонда от позора. Но в то же время: это бы разбило ему сердце. Сглотнув, Эдмонд нажал на ручку, открыл дверь и вошел. Квинси сидел на кровати, Топпер, вылезший из сумки, свернулся на тумбочке. Эдмонд замер в дверях. А может, он просто все неправильно понял? Топпер счастливо пискнул Эдмонду, а потом спрыгнул с тумбочки и проскочил мимо него в коридор. — С кухни пахнет печеньем. Якумо готовит, — сказал Квинси.  Эдмонд улыбнулся и, закрыв дверь, сделал несколько шагов к Квинси. Тот поднялся во весь свой рост, и Эдмонд рвано выдохнул, смотря на возвысившегося над ним мужчину. Что теперь делать? Эдмонд не умел брать инициативу. Ему было неловко от собственного тела, от собственных реакций. Даже сейчас, снова чувствуя подступающий жар, он испытывал неловкость и смятение. Квинси коснулся его щеки. Огрубевшие пальцы мягко обвели нежную кожу под глазом, опустились к губам, затем к шее. Эдмонд выдохнул, продолжая смотреть Квинси в глаза — практически тая под его взглядом. Эдмонд сделал еще один шаг вперед, практически вжавшись в грудь Квинси. Он почувствовал его запах: лес, деревья, свежая трава. Эдмонду казалось, что они не в спальне, а на природе, возле того самого ручья. Эдмонд чуть приподнялся и положив руки на грудь Квинси, прикоснулся кончиком носа к носу мужчины, чьи руки теперь лежали на его талии. Горячее дыхание Квинси обожгло губы Эдмонда; он вздрогнул, когда Квинси поцеловал его. Это продлилось всего секунду, Квинси сразу отстранился и подвел Эдмонда к кровати. Халат соскользнул с плеча, обнажив покрасневшую от возбуждения кожу. Квинси быстро стянул свою рубашку и откинул ее на кровать. У Эдмонда пересохло в горле. Смуглая кожа блестела в теплом свете, несколько шрамов на груди, животе. Короткие волоски светлели в центре груди и спускались ниже к кромке штанов. Эдмонду захотелось коснуться его. Но Квинси оказался быстрее его — легким движением он ослабил пояс халата, открывая себе вид на тело Эдмонда. Ладонью он провел по шраму на боку — полученный во время их первого столкновения с Рином в Соларии. Мелкие шрамы были на теле Эдмонда — он их не стеснялся, они были результатом тренировок или сражений, напоминали ему о том, что он не просто так занимает должность вице-капитана. — Ты красивый, — произнес Квинси. Эдмонду показалось, что на него вылили кипяток — кожа, все внутри него загорелось по-настоящему. Он рвано выдохнул, не в состоянии даже ответить. Квинси снова поцеловал его: теперь уже он не отрывался долго, прижимал к себе Эдмонда, сжимал пальцами ткань халата, будто хотел сорвать его уже сейчас, но не делал этого. Эдмонд под горячими поцелуями Квинси отступал назад, пока не наткнулся спиной на стену. Квинси оторвался, заглянул Эдмонду в глаза; его рука скользнула вниз по талии, Квинси с легкостью поднял ногу Эдмонда и закинул ее себе на бедро. Эдмонд продолжал завороженно смотреть Квинси в глаза, а затем зажмурился, почувствовав прикосновение к себе. Рука Квинси провела по его члену; он сделал это с такой нежностью, но при этом с таким горящим желанием, что Эдмонд застонал уже только от этого. Новый поцелуй, и Эдмонд сжал плечи Квинси, притягивая его к себе ближе. Квинси скользнул с его губ на шею, оставив несколько покрасневших следов на разгоряченной коже. Эдмонд едва ли мог себя сдерживать. Дыхание Квинси он ощутил возле своего уха; оно было жгучим, оглушительным. Квинси убрал руку от члена Эдмонда, вместо этого прижавшись к нему. Через грубую ткань брюк, которая почти поцарапала его, Эдмонд почувствовал плоть Квинси, который практически держал его руках — вторая нога Эдмонда была почти оторвана от пола.  Но Квинси вдруг отстранился, опустив Эдмонда. У Эдмонда звенело в ушах, и он не понимал, что происходит. Квинси взял его за руку и отвел к кровати, усадив на нее. — Знаю, что ты не любишь неудобства, — сказал Квинси, развязывая узелки на брюках. Эдмонд сглотнул. То есть Квинси все это время думал об удобстве для Эдмонда? Эдмонд сейчас думал о том, что был бы готов сделать с ним это даже у дерева в лесу. Квинси избавился от штанов, снял белье. Эдмонд смотрел ему в глаза, боясь взглянуть ниже. Потому что если он опустит взгляд — то он окончательно взорвется. Но рука Квинси сама опустилась — Эдмонд прикусил губу, медленно наблюдая за этим. Квинси коснулся себя, его член был напряжен, блестел от выступившей смазки. Кинуться или нет? Эдмонд сжал покрывало под собой, но Квинси вновь его опередил. Он сел на кровать и, поцеловав Эдмонда, уложил его на одеяло, нависнув сверху. Эдмонд обнял Квинси за шею; пока руки Квинси гладили его тело, забираясь под халат, который почему-то Квинси не торопился снимать. Рука Квинси легла между бедер Эдмонда, опустилась к члену, а затем скользнула ниже. — Я не спросил, чего ты хочешь, — горячо прошептал Квинси, остановившись. Эдмонд пораженно смотрел на него. — В смысле? Квинси провел носом по щеке Эдмонда. — Может быть, ты хочешь продолжить иначе. Эдмонд рвано выдохнул. Нет. Абсолютно нет. Ему нравится все происходящее. — Не останавливайся, — только и сказал он, прижавшись губами к уголку рта Квинси. Он готов был поклясться, что увидел улыбку, но перестал об этом думать, когда Квинси поцеловал его. Пальцы Квинси практически дразнили его. Эдмонд раздвинул колени, сжимал пальцами плечи Квинси, пытаясь ему намекнуть, что он готов ко всему. Даже к безумству. Но Квинси отстранился, поднялся и обернулся к тумбе возле кровати. Эдмонд наблюдал за тем, как Квинси вытаскивает пузырек смазки. Эйден говорил, что они есть во всех частях особняка. — Мало ли, — говорил Эйден, с сияющей улыбкой, от которой у Эдмонда все внутри сводило. — Пригодится. Пригодится. И пригодилось. Квинси смазал пальцы, вернулся к Эдмонду и поцеловал его, будто извиняясь, что заставил ждать. Эдмонд прикрыл глаза, вновь чувствуя пальцы Квинси, затем, как он ввел один. Эдмонд почти мгновенно расслабился. Квинси действовал бережно, но со всей страстью; он прекрасно знал, что Эдмонд не что-то хрупкое, что распадется в его руках. Квинси чувствовал силу Эдмонда, восхищался ей. Он целовал его шею, прижимался губами к ключице; довольно скоро добавил второй палец, пока тело Эдмонда поддавалось ему, то сжималось вокруг него, то расслаблялось. Эдмонд шумно дышал, смотря за сосредоточенным лицом Квинси. Он не закрывал глаза, наоборот, смотрел на лицо Эдмонда, следил за его реакцией. В голове Эдмонда звучали его слова: «Ты красивый». Эдмонд часто слышал это комплимент, но сейчас он возбуждал его, одна мысль о том, что Квинси считает его красивым приводила Эдмонда в трепет и жар. Квинси убрал руку; сжал чужое бедро, видимо, уже теряя терпение. Эдмонд был на грани. Все подготовки были важны, но Эдмонд не хотел останавливаться. Совершенно точно. Он потянулся за поцелуем, притянул Квинси к себе. Тот навис над ним, поднял бедра и прижался своим членом к члену Эдмонда. Квинси удерживал себя рукой, опустившись к Эдмонду совсем низко, целуя его, вжимая его в одеяло. Эдмонд провел рукой по крепкой спине Квинси, почувствовал напряжение его мышц; опустил руку ниже и сжал бедро, пытаясь намекнуть, что он хочет почувствовать Квинси внутри себя. Квинси, кажется, понял это. Он еле оторвался от губ Эдмонда, и Эдмонд смог сесть, дотянувшись быстрее Квинси до пузырька со смазкой. — Позволь… — прошептал Эдмонд. Губы, щеки, все его лицо горело от поцелуев. Квинси медленно кивнул. Эдмонд прочитал в его глазах желание — а может, это было отражением его собственного.  Выдавив себе на ладонь смазку, Эдмонд прикоснулся к члену Квинси; тот сел возле него на кровать, широко раздвинув ноги. Эдмонд старался не смотреть, точнее, не пялиться так откровенно (нашел, о чем переживать), но просто не мог оторваться от члена Квинси. Размер того был внушительным, он был весь горячий, и Эдмонд даже услышал тихое мычание Квинси. Он вдруг протянул руку и поднял голову Эдмонда за подбородок, заставив посмотреть в глаза. Эдмонд не переставал смазывать член Квинси, но его дыхание практически остановилось. Квинси не терял с ним зрительный контакт, и когда убрал руку Эдмонда от себя, притянул, усадил на свои бедра и взял его за запястье. Квинси прижал ладонь в смазке к своим губам. Языком прошелся между пальцами, задел цепочки, которые украшали самоцвет. Эдмонд не дышал. Наверное, он забыл о том, что это нужно. Все что было в его голове — Квинси и его глубокие глаза. Второй рукой Квинси прижал член ко входу Эдмонда, чуть надавил на его бедро. Эдмонд опустился, продолжая смотреть Квинси в глаза. Он не слышал собственного стона, не слышал стона Квинси, но почувствовал, как его тело вдруг заполнилось до предела. Ему не хотелось подниматься, хотелось остаться вот так, но Квинси приподнял его бедра и опустил снова. — Все хорошо? — спросил он, поглаживая Эдмонда через ткань халата. Эдмонд кивнул, облизав губы. Он прикрыл глаза, обнял Квинси, двигаясь уже самостоятельно. Все было не хорошо. Все было невероятно. Эдмонду казалось, что каждый раз Квинси оказывается все глубже и глубже; Квинси оставлял поцелуи на его шее, на его груди, прижимал к себе Эдмонда и не давал ему двигаться быстрее, когда тот пытался ускориться. Эдмонд стонал Квинси на ухо, чувствовал его горячие руки, чувствовал его внутри себя каждой клеточкой. Тяжелое дыхание Квинси касалось его шеи, горячие поцелуи оставляли следы. Квинси сильно сжал бедра Эдмонда, опустив его, практически прижав к своим бедрам. Эдмонд зажмурился; под его пальцами тело Квинси напряглось и мгновенно расслабилось. Квинси обхватил рукой член Эдмонда и стал быстро двигать по нему рукой, заставив Эдмонда, не успевшего прийти в себя от разлившейся внутри теплоты, почти вскрикнуть. Квинси зашипел, когда Эдмонд сжал его, когда он прижался лбом к его лбу, шепча что-то неразборчивое. — Ты прекрасен, — смог проговорить Квинси, погладив свободной рукой Эдмонда по щеке. Тот заскулил под его рукой, под его лаской. Эдмодну казалось, что это был один из самых ярких оргазмов в его жизни. Ему показалось, что весь мир потух в один момент, а потом сразу же вспыхнул всеми красками, всеми ощущениями. Эдмонд прижимался к Квинси, подрагивая, вспоминая, как дышать. Квинси обнимал его, не отпуская. Но совсем скоро Квинси помог Эдмонду слезть; он уложил его на подушку, салфеткой все вытер и накрыл одеялом. — Кажется, тебе придется снова идти в ванную, — сказал Квинси над ухом Эдмонда. Невероятно, он пошутил? Но глаза Эдмонда слипались. Он чувствовал себя таким вымотанным, что его клонило в сон. Ему удалось только ощутить слабое прикосновение к своему лбу. Хотя, может и это ему приснилось. Эдмонду показалось, что он вскочил почти сразу. Однако, когда он сел на кровати, то увидел, что за окном стемнело. Квинси возле него не было. И это Эдмонда даже расстроило. С другой стороны — этого стоило ожидать. Вздохнув, Эдмонд протянул руку к ночнику и зажег его. Постель была в каком-то сбитом состоянии, одеяло все еще хранило следы их тел. Эдмонд смутился, закусив губу. Он нервно взял в пальцы еще влажную прядь волос; вспомнил прикосновения Квинси и почти растаял снова. Дверь скрипнула, и Эдмонд быстро посмотрел на нее. Конечно, он думал, что это Квинси — но оказалось, что в комнату заглянул Эйден, держащий металлический поднос с какой-то едой. — О, ты все-таки не спишь, — улыбнулся он. Эйден вошел в спальню, Эдмонд увидел тень, скользнувшую за ним и напрягся. Но из полумрака вышел Рей. Ну, кто еще? Эйден был одет в какую-то куртку, потертые штаны. Видимо, они только вернулись. — Астер сказал, что ты уже ел, но я все равно решил, что ты проголодаешься, — Эйден поставил поднос на тумбочку. Он обратил внимание на выдвинутый ящик и улыбнулся шире, глянул на Рея. Эдмонда эти переглядывания возмутили. — Ну? Что я говорил? — усмехнулся Рей. — О чем? — нахмурился Эдмонд. — Да неважно, — Эйден отмахнулся, но Эдмонда этот ответ не устраивал. Он посмотрел на Рея. — Я сказал, что найти замену Эйдену для вас не составит труда. — Как грубо! — заметил Эйден, но не обиделся. У Эдмонда покраснели щеки. — Ну, и как это дело с Рином? Есть разница? — продолжил Рей. Иногда Эдмонд жалел, что в его принципы входит никогда не причинять вред близким. — С чего ты решил, что у Эдмонда это было с Рином? — удивился Эйден. Он чуть нахмурился и озадаченно посмотрел на Эдмонда. — У тебя… Было с Рином? — Ни с кем ничего не было! — фыркнул Эдмонд, скрестив руки на груди. — Если тебе, Рей, так интересно каково это, иди к Рину и попроси его! Я не такой, как ты. На секунду Эдмонд задумался о том, что сказал. Несмотря на то, что Рей его временами бесил, обижать его не хотелось — Эдмонд просто не знал, как ему себя вести с ним. Но Рей прищурился, а затем усмехнулся, приложив два пальца к губам. Эдмонд удивленно хлопнул глазами, а Эйден присвистнул. — Боже, ты должен мне рассказать! В смысле… Ты мне не рассказал?! Какой кошмар, Рей! Рей махнул рукой, подмигнул Эдмонду и вышел из спальни. Эйден почесал затылок. — Я не понимаю, как ты его терпишь… — признался Эдмонд. Эйден обернулся к нему и улыбнулся. Он сел на кровати и быстро поцеловал Эдмонда в щеку. — Я не терплю. Я люблю его, так же как и тебя. И всех остальных, — отозвался он. — И, судя по эссенции, тут был Квинси. Эдмонд натянул одеяло повыше и отвернулся, не желая обсуждать это с Эйденом. — Я рад за тебя. Только не говори Куйе, — Эйден снова поцеловал Эдмонда в щеку, после чего поднялся с кровати. — Ладно, отдыхай. Он уже собирался уходить, как вдруг остановился возле двери и со смешком добавил: — Хотя, знаешь… Скажи Куйе. Мне даже интересно посмотреть на его реакцию.