Золотые искры

Горы Тибета не прощают слабых. Они вгрызаются в лёгкие холодом, режут кожу ветром и заставляют слышать собственное сердце так громко, будто оно бьётся прямо в небе. Монастырь стоял на самом краю утёса — древний, как сама скала. Здесь растили воинов не из плоти, а из воли. И самым драгоценным из них был Чонгук. Золотой воин. Не из-за доспехов — хотя в солнечном свете его кожа действительно отливала тёплым драгоценным золотом, — а потому что его энергия сияла, как расплавленный металл. Его учили с самого детства, что самое главное для воина это: дисциплина, контроль и молчание. Ни шагу в сторону. Ни чувства наружу. Он никогда не проигрывал. И никогда не улыбался просто так. Розанна же ненавидела все эти правила. Она была внучкой настоятеля монастыря — и проклятием всех его учеников. Предсказательница. Девушка, у которой в глазах жило небо перед грозой. Она могла шепнуть ветру — и он ее слушался. Могла разозлиться — и лампы вспыхивали сами. А потом взрывались, осыпая острыми осколками всех тех несчастных, кому не повезло в этот момент оказаться поблизости. — Ты опять подожгла благовония без огня, — сухо произнёс Чонгук, стоя в дверях зала. Розанна сидела на полу, окружённая кругами из мела и рассыпанными лепестками лотоса. Воздух вокруг неё дрожал. — Это называется «талант», воин. Попробуй когда-нибудь, — она даже не подняла на него глаз. — Я предпочитаю не играть с тем, что может сжечь монастырь. - насмешливо хмыкнул он, скрестив сильные руки на широкой мощной груди. Она едва заметно усмехнулась. — О, так ты просто боишься огня? — Я его контролирую. - холодно процедил он сквозь стиснутые зубы. — Нет, Чонгук. Ты контролируешь себя. Это другое. - насмешливо протянула она. Он что есть силы сжал челюсть, чтоб не сорваться и не наговорить лишнего. Он терпеть её не мог. Слишком громкая. Слишком живая. Слишком… настоящая. Слишком... Не его. Когда настоятель вызвал их обоих в главный зал, воздух уже пах грозой. — В долине распространяются слухи, — спокойно произнёс старик. — О древнем союзе. О соулмейтах. Розанна фыркнула: — О, пожалуйста, дедушка... Только не это. Чонгук же молчал, но его плечи неосознанно напряглись. — Люди верят, что золотой воин и предсказательница связаны судьбой. Если мы не поддержим эту легенду, монастырь потеряет поддержку кланов. - сухо произнес старик, многозначительно посмотрев на них обоих. — И поэтому... - он выдержал драматическую паузу для пущего эффекта, - Вы с Чонгуком с этого дня будете изображать союз. — Что?! Какой ещё союз?! — одновременно воскликнули они, разом растеряв все свое напускное хладнокровие, а старый хитрый жук настоятель лишь пожал плечами и улыбнулся слишком невинно, добив их всего одной фразой: — Любовный союз. Тишина стала почти физически осязаемой. — Вы действительно хотите, чтобы я… — Чонгук медленно повернулся к Розанне. — …держал её за руку? — Я не просила твоих рук, — огрызнулась она. — Они холодные, как дисциплинарный устав! — А ты... шумная, как шторм в чайнике! - огрызнулся он. — Это потому что я живая! — Это потому что ты не умеешь молчать! Настоятель кашлянул, снова привлекая к себе их внимание. — Вы начнёте сегодня. А ваш первый «публичный» выход случился этим вечером. И последний гвоздь в крышку их общего гроба был с грохотом вбит. *** На ступенях монастыря собрались старейшины всех окрестных деревень. Свет факелов дрожал на ветру. — Улыбайся, истукан, — сквозь зубы прошептала Розанна. - Не все же мне одной отыгрывать этот фарс! — Я и так улыбаюсь, несносная ты женщина, - почти не размыкая сжатых в тонкую линию губ, прошипел Чонгук. — Это выражение лица больше смахивает на то, будто ты собираешься кого-то казнить. - фыркнула она, закатив глаза. — Я воин. Это мое естественное выражение, - попытался оправдаться он. — Ты сейчас любовник, Чонгук. - напомнила она ему, словно нарочно наклоняясь ещё ближе к нему. Он застыл, едва дыша. Потом процедил сквозь стиснутые зубы: — Даже в шутку не говори такого больше. Она закатила глаза и демонстративно взяла его под руку. И в этот момент… ветер стих. Факелы перестали трепетать. Воздух стал плотным, как туман, а Чонгук почувствовал, как её пальцы коснулись его кожи — и по его руке прошла горячая искра. И это была... Не магия. Не иллюзия. А что-то совершенно другое. — Ты... Тоже это почувствовал? — её голос впервые звучал без насмешки, а скорее... Испуганно? — Нет, — автоматически отозвался он. А она медленно улыбнулась и безжалостно припечатала: — Лгун. Он в ответ сжал её руку сильнее, чем требовалось для спектакля. Снизу кто-то восхищённо прошептал: — Посмотрите, как они сияют… И правда. Вокруг них воздух дрожал золотом и тонкими искрами света. Розанна наклонилась ближе, почти касаясь его губ. — Если ты уронишь меня сейчас, я вызову на твою дурную голову град. — Если ты вызовешь град, я не поймаю тебя, когда ты на нем же и поскользнёшься. - невозмутимо парировал он. — Ты поймаешь меня, Чонгук. - хитро улыбнулась она. — С чего ты это взяла? - насмешливо хмыкнул он. Она подняла на него глаза — и в них вспыхнула молния. — Потому что ты мой соулмейт, золотой воин. Хочешь ты этого или нет. Он склонился к ней, и их лбы почти соприкоснулись. — Это фикция. — Тогда почему ты держишь меня так, будто боишься отпустить? И впервые в жизни Чонгук не нашёл ответа. Ветер снова поднялся. Но теперь он кружил только вокруг них двоих. *** Утро в горах всегда наступает без предупреждения. Солнце просто выстреливает из-за хребта, будто клинок, и монастырь вспыхивает золотом. Чонгук не спал. Он стоял на краю утёса, выполняя удары в воздух, так называемый танец с тенью — точные, быстрые, безупречные. Каждый выпад рассекал холод, будто он мог порезать саму мысль о вчерашнем. Он не чувствовал ничего. Он не должен был чувствовать, но... — Ты пытаешься избить рассвет? — ленивый голос прозвучал за его спиной, но он не обернулся. — Ты слишком громко думаешь. — А ты слишком громко дышишь, когда врёшь. Розанна подошла ближе. На ней был тёмный плащ, волосы распущены — ветер играл ими, будто знал её лучше, чем она сама. — Я не вру. — Ты всю ночь не спал. — Я тренировался. — Ты избегал меня. Он резко повернулся к ней, сверкнув глазами. — Я воин. Мне не до детских фантазий о судьбе. — Детских? — её бровь насмешливо изогнулась. — Ты вчера сиял, как новогодний фонарь. — Это была реакция энергии. — Конечно. И моё сердце билось быстрее тоже из-за “реакции энергии”? Он сделал шаг к ней. — Тогда, полагаю... тебе просто стоит научиться лучше контролировать себя. Она улыбнулась. — А если я не хочу? Ветер вокруг неё дрогнул. Маленькие искры света пробежали по её пальцам. Не агрессивные. Игривые. Он поймал её запястье — резко, но не грубо. И замер. Её кожа была тёплой. Почти обжигающей. — Отпусти, — прошептала она. — Сначала перестань играть со мной. — Я не играю. И это было правдой. Он почувствовал это. Где-то глубже, чем в теле. Глубже, чем в разуме. Это было... В самой его сути. Через несколько часов им предстояло пройти по деревне “влюблённой парой” и Розанна была удивительно серьёзной, пока заплетала волосы. — Почему ты так против? — спросила она, не глядя на него. — Против чего? — Против меня. Он молчал. Она повернулась. — Я не чудовище, Чонгук. — Ты хаос. — А ты клетка. Тишина повисла между ними. — Ты вырос среди камня и правил, — тихо продолжила она. — Тебя учили быть оружием. А меня — слушать мир. Конечно, мы раздражаем друг друга. — Ты нарушаешь баланс. — Я его создаю. Он подошёл ближе. — Тогда почему каждый раз, когда ты рядом, мой контроль трещит? Она сглотнула. — Потому что контроль — это не равновесие. Он медленно коснулся её щеки — жестом, который должен был быть репетицией для публики. Но пальцы задержались. Секунда. Две. Три. Её дыхание стало неровным. — Ты опять слишком хорошо играешь, — прошептала она. — А ты слишком плохо скрываешь. — Что? Он наклонился ближе. — Что тебе это нравится. Она вспыхнула. И вместе с ней — воздух. Маленькая молния ударила где-то в небе. — Это случайность! — возмутилась она. — Конечно. Он позволил себе — впервые — короткую, едва заметную улыбку. И это было опаснее любой молнии. *** Деревня встретила их восторженными взглядами. — Держи меня крепче, — тихо сказала она. — Ты приказываешь воину? — Я спасаю этот дешёвый спектакль. Он положил руку на её талию. И замер. Она была реальной. Тёплой. Не видением. Не предсказанием. Розанна почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжали ткань платья. — Так это опять просто “реакция энергии”? — прошептала она с усмешкой. — Замолчи, женщина. — О, тебе нравится, когда я замолкаю? Он наклонился к её уху. — Мне нравится, когда ты шепчешь. Она запнулась на ровном месте. — Ты… ты это специально делаешь? — Учусь у лучшей актрисы. Она подняла на него взгляд. И в этот момент их взгляды столкнулись так, будто это было столкновение стихий. Золото и шторм. Тепло и гроза. И на долю секунды исчезли зрители. Монастырь. Легенда. Остались только они. И что-то, что уже невозможно было назвать фикцией. Розанна первой отвела глаза. — Если ты разобьёшь мне сердце, — тихо сказала она, — я устрою ураган. — Если я разобью тебе сердце, — ответил он так же тихо, — значит, оно уже моё. Она замерла. Он тоже. Ветер вдруг поднялся сильнее, закружил вокруг них, как одобрительный смех. И где-то в горах эхом раздался далёкий гром. Судьба явно наслаждалась представлением. А они — уже начинали забывать, где заканчивается их игра.