Сад немых голосов

***

Финал близок. Иллюзии разбиты, и на их месте осталась лишь холодная, стерильная реальность. Пока Тео пытается собрать осколки своего разума в петле забвения, за дверью уже слышны шаги того, кто всё это начал. Пришло время встретиться со своим главным страхом лицом к лицу. Но узнает ли Теодор в этом монстре своего брата? И какую цену заплатит Сад за своё окончательное цветение?

***

Мир для Винни превратился в ритмичную, сводящую с ума пульсацию. Боль в растерзанном животе и ключице больше не была острой — она стала плотной, тупой, словно его плоть превратили в мокрый песок. Сад не давал ему умереть. Тонкие, волосовидные капилляры мицелия, проросшие сквозь его одежду в раны, лениво впрыскивали в кровь гремучую смесь из антибиотиков, найденных в аптечке, и наркотического нектара. Он был в полусознательном тумане, в липком, розовом мареве, где звуки доносились словно из-под толщи воды. С протяжным стоном, преодолевая давление в груди, он открыл глаза. Квартира 1306 окончательно перестала быть человеческим жильём. Стены больше не имели углов — они закруглялись, покрытые влажным, бледно-серым мхом, под которым перекатывались жирные, пульсирующие красноватые вены. Потолок провис под тяжестью созревших бутонов, источающих удушливую сладость. Воздух был настолько густым от спор, что каждый вдох давался с трудом, оставляя на языке вкус сырой земли. В центре этого биологического цеха находился Тео. Винни в который раз наблюдал за этим с содроганием. Из пола вырвались толстые, узловатые лианы, похожие на мышцы содранного заживо с великана из их любимых детских сказок. Они действовали слаженно и безжалостно: одна петля захлестнула шею парня, фиксируя голову, другие рванули его руки за спину, заламывая суставы до сухого хруста. Ноги парня были намертво пригвождены к полу шипами. — Нет! Уйди! Новак, отключи... пожалуйста... — хрипел Тео, его глаза расширились от первобытного ужаса. Но Сад никогда его не слушал, ласковым шёпотом уговаривая не сопротивляться. — Ваш пульс критически учащён, хозяин. Пожалуйста, прекратите необдуманные телодвижения и примите успокоительную дозу нектара. Также рекомендую дышать медленно и глубоко. Цветочный запах благотворно влияет на ментальное здоровье, — искажённым голосом Новака заговорило нечто, имитируя запрограммированную заботу. Шершавый, мясистый ствол, покрытый слизью, с влажным причмокиванием ворвался в рот Тео, проталкиваясь глубоко в гортань. Он забился в резких конвульсиях. Его тело выгибалось дугой, пальцы судорожно скребли по полу, сдирая ногти в кровавые ошмётки. «Не борись, Тео... просто не борись», — мысленно умолял его Винни, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он понял это ещё три «кормления» назад: Сад не был садистом, скорее эффективной системой. Ему не было дела до мучений, страданий и боли своих подопечных. Главная цель — накормить обоих и поддерживать оптимальный уровень жизни. Если не сопротивляться, лиана просто поднесёт нектар к губам, как чашу. Но Тео, его гордый, гениальный Тео, сражался за остатки своей человечности до последнего вздоха, и поэтому каждый ритуал превращался в калейдоскоп немыслимого насилия. Когда судороги прекратились, а нектар был доставлен прямиком в желудок носителя, Сад лениво разжал свои хваты. Парень обмяк, его голова бессильно упала на грудь, а изо рта потекла густая, неоново-синяя струя излишка нектара. Лианы втянулись в пол с тихим шуршанием, оставляя его одного в безобразной луже собственной слабости. Тео долго всхлипывал, раздираемый фантомными, иногда вполне реальными, болями, его плечи дрожали. Но постепенно его дыхание выровнялось, напряжение покинуло тело. Синева в глазах, вспыхнувшая во время кормления, медленно угасла, оставляя после себя пустой, почти детский взгляд. Он медленно поднял голову и обернулся. Его взгляд зацепился за Винни — окровавленный ком плоти в углу страшной, незнакомой квартиры. — Ой... что же это... — он вздрогнул, его голос звучал тонко и чисто, как у десятилетнего мальчика. — Простите... Вы... вы живой? Вы ранены? Винни закрыл глаза, сдерживая протяжный стон. Это снова началось. Их персональная временная петля замкнулась. — Я... — друг закашлялся, чувствуя, как в лёгких хлюпает жидкость. — Меня зовут Винсент Лаури, а ты Тео. Мы здесь... вместе застряли. — Винни? — Тео нахмурился, смешно морща нос, как он делал это в детстве, когда не мог решить задачу. — Красивое имя, но я тебя не знаю. Как мы тут оказались? Тут так... странно и мерзко. Это какой-то ужас-квест? Хьюго — это мой старший братик — обещал весёлую игру на день рождения... Парень попытался подползти ближе, его движения были неловкими, он всё ещё не замечал, что его ноги плавно переходят в древесные наросты. Он смотрел на собеседника с искренним, кристально чистым состраданием, которое было страшнее любой злобы. — Расскажи мне... — попросил Тео, усаживаясь рядом на корточки и бережно касаясь здорового плеча Винни. — Кто ты такой? И почему здесь так пахнет цветами? Винни громко сглотнул горький ком. У него оставалось не так много времени до следующего приступа забвения Тео или собственной смерти. — Хорошо, Тео. Давай я расскажу тебе... про компанию твоего брата, про «Новака» и про то, какой ты на самом деле самоотверженный гений. Таких, как ты ещё поискать надо, — грустно усмехнулся парень, собирая последние силы на очередной диалог. Винни тяжело задышал. Каждый вдох отдавался в груди хлюпающим звуком, словно каждый внутренний орган превратился в губку, впитывающую споры Сада. Он смотрел на Тео — тот сидел рядом, подтянув колени к подбородку, и его лицо сияло той самой невинностью, которую он помнил еще по школьным годам. — Твой брат... Хьюго Найра... — начал таинственный собеседник, и его голос сорвался на, интригующий в глазах Тео, шёпот. — Он всегда хотел для тебя лучшего. Или того, что он считал лучшим. Ты ведь помнишь «N Pharmaceutical»? Громадное здание из белого стекла в центре Эшмара? Тео нахмурился, в его глазах промелькнула тень узнавания, но тут же исчезла, сменяясь синеватым сиянием. Сад не позволит ему вернуться в сознание. Это сопротивление ни к чему. — Белое стекло... там было холодно? Мама не любила холод. Ты знаешь мою маму? «Там было до абсурдности стерильно и пахло смертью», — подумал Винни, бессильно закрывая глаза. Перед его глазами возник образ трёхлетней давности. Лаборатория 4-го уровня допуска. Тео, тогда ещё восемнадцатилетний, полный надежд и уверенности юноша, в безупречно чистом халате, стоит перед огромным голографическим терминалом. Его пальцы танцуют в воздухе, сплетая бесконечные нити сложнейшего кода. Он выглядит как дирижер, управляющий невидимым оркестром. — Винн, смотри, смотри! — Тео смеётся, оборачиваясь к нему. Его глаза горят азартом. — Я полностью переписал ядро Новака. Теперь он не просто голосовой помощник для дома, он — антидот. Он будет «чувствовать» Цветение раньше, чем оно коснётся кожи и активировать специальные системы защиты. Ну там, фильтрация воздуха, очистка поверхностей, диагностика состояния хозяина. Возбуждённый своей разработкой парень активно жестикулировал руками, с горящим взглядом делился с другом новыми возможностями. Они должны были перевернуть всю фарминдустрию вверх ногами. Такого ещё никому не удавалось добиться. — Это победа, понимаешь? Мы спасём город! Целый, мать его, город! В углу лаборатории стоял Хьюго. Молодой мужчина в деловом костюме, аккуратно уложенными волосами с прямой осанкой. Первый наследник огромной компании, вселяющий ужас нынешний глава корпорации «N Pharmaceutical». Он молчал, сложив руки на груди, и его взгляд был холодным, рассудительным. Он не видел в Тео младшего брата, которого нужно оберегать — это был его самый ценный актив, желанный другими и в то же время недосягаемый гений программирования. — Отличная работа, Теодор, — скупо похвалил он младшего, бегло пробегаясь по строкам кода. — Как только будешь уверен в работе помощника в искусственных условиях, перейдём к полевым испытаниям. В реальных местах заражения. Винни вздрогнул и открыл глаза. Поблёкшие глаза друга всё ещё смотрели на него, ожидая продолжения. — Ты был слишком... гениальным, Тео. Это тебя и погубило, — продолжил он, сглатывая кровь. — Ты сам написал Новака. Эту программу, которая должна была защищать... очищать воду, воздух. Сам же вызвался добровольцем. Какая глупая самоуверенность, — из глаз потекли слёзы, — Пообещал Хьюго, что справишься один. Ты верил, что этот код неуязвим... В отличие от тебя, так оно и было. Парень испуганно прижал руки ко рту, тараща выпученные глаза. — Я... я сделал это? Но я не хочу быть один. Тут темно, странно и так пугающе. Почему тогда Новак не помогает? Если я его создал, пусть сделает хоть что-то! — потребовал он, но тут же притих, заметив передвижения лиан. — Потому что в коде была брешь, Тео. Маленькая, ничтожная ошибка в этом огромном полотнище, которую ты пропустил из-за спешки. Сад... этот грёбанный вирус... он воспользовался ею, подобрался к тебе и отравлял. День за днём эта дрянь кормила тебя отравой, поила наркотическим нектаром, пока совсем не свела с ума. Под влиянием токсина ты переписывал программу несколько раз. Мы пытались вмешаться... — Винни закашлялся на середине фразы, отплёвывая чёрную жижу из лёгких. Взволнованный Тео о чём-то спрашивал, похлопывая собеседника по спине. Только эта забота была излишней. Через несколько часов он забудет всё, обнуляя сознание ещё на год назад. Он вяло отмахнулся от тоненьких рук друга, переводя дыхание. — Пыльца... ты вдыхал её днями, думая, что это фильтры барахлят. Я предлагал запустить дополнительную диагностику, помочь всё перепроверить... Да даже съехать отсюда, пока не стало поздно. Ты отказывался, упорно веря, что справишься... Какой же идиот. Винни замолчал, чувствуя давящую усталость. Ему казалось, что он слышит, как Новак в динамиках тихо, почти неслышно смеётся. Его создатель сходит с ума, подпитывая своей плотью разумный вирус. Какая нелепая, несмешная шутка. — А ты? — тихо спросил Тео. — Ты тоже из компании? Ты... мой друг? Он слабо улыбнулся в ответ. Это была самая горькая, вынужденная улыбка в его жизни. — Я твой лучший друг, Тео. Даже подозреваю, что единственный. После окончания школы мы решили поступить в один университет, на смежные специальности. Ты пошёл кодить, а я учиться создавать железо для этих программ... Мы были слаженной командой. Тео придвинулся поближе, не замечая как натягивается нить мицелия, растущая из его позвонков. Тоненькая, но очень прочная ниточка соединяла своего носителя и центральный цветок. Он пока не распустился, подпитываясь жизнью парня. До момента его пробуждения оставалось не так много времени. Похоже это их самый последний разговор по душам. — А что было дальше? Хьюго взял нас обоих в свою компанию? — Можно и так сказать. Хоть работали мы в разных отделах, виделись часто. А когда ты вызвался быть подопытным в этой дыре, я выцарапал себе возможность хотя бы раз в несколько дней приносить тебе еду и отчёты извне. Твой брат был против, но мне кое-как удалось его убедить... Он снова прервался из раздирающего горло кашля. Вместо густой жидкости теперь шла тёмная кровь с неприятным запахом гниения. Винни виновато отвернулся от друга, вытирая губы рукавом порванной рубашки. Тео совсем не замечал странного поведения собеседника, временами выпадая из реальности. Глаза, поддёрнутые дымкой, задумчиво блуждали по стенам, потолку и живым ветвям. Что-то в этой картине его смущало, но какую-то конкретную деталь выловить было нелегко. Винни тем временем продолжал рассказ, мысленно готовясь к концу в любой момент. — Мне нужно было следить, чтобы ты не сошёл с ума. Но я опоздал... Наш Тео самый умный, просто бриллиант среди гениев, — не сдержался парень, сквозь зубы ругая друга. — Бриллиант… Они красивые и сверкают, — глупо улыбнулся Тео, не понимая саркастичного подтекста в словах собеседника. — Ты был так уверен во всём, что и я на это повёлся. Видел ведь через камеры, как ты начал меняться, как перестал отвечать и всё равно на что-то надеялся, ждал до последнего. Думал, что тебе под силу справиться и с этим. Похоже я тоже тот ещё идиот... Когда всё зашло слишком далеко, я просил Хьюго прекратить эксперимент. Умолял его вытащить тебя... — он прикрыл горящие от лихорадки глаза, погружаясь в эфемерную тишину воспоминаний. Он ворвался в кабинет Хьюго, ураганом снося по пути всё, что могло попасться под руку. Винни кричал во всю глотку, швыряя планшет на стол: — Тео умирает там! Он галлюцинирует, переписывает Новака и блокирует корректировки! Вытащите его сейчас же! Хьюго даже не поднял головы от экрана, хмуря брови. Перед глазами предстал заражённый, который когда-то был его младшим братом. — Риск заражения слишком велик, Винсент. Если мы откроем шлюз сейчас, вирус выйдет в город. Тео — учёный, он знал на что шёл. Теперь мы можем только наблюдать. Нужно подождать, пока токсин стабилизируется в его организме. Это даст нам уникальные данные для вакцины и хотя бы какой-то шанс на его спасение. — Данные?! Это ваш брат! — поражённо выдохнул тогда Винни, не веря словам этого холодного человека. Неужели он готов даже родную кровь пустить в расход ради полезного материала. Что за зверство?! — Прекрати истерику, Лаури. Теодора никто не заставлял идти на этот шаг. Он сам решил стать частью эксперимента и согласился со всеми рисками, а значит был к ним готов. Эта вынужденная жертва не будет напрасной. — отрезал Хьюго. Тео слушал, и его лицо медленно искажалось. Он не понимал всех слов, но он чувствовал боль Винни. Его отчаяние, сожаление и горечь оседали в воздухе неприятным осадком. — Он не придёт за мной, да? Хьюго... он оставил нас здесь умирать? Винни хотел сказать правду — что Хьюго уже на пути сюда, но не для того, чтобы спасти их, а чтобы забрать остатки и отсортировать данные. Но вместо этого он лишь протянул дрожащую руку и коснулся ладони друга. — Мы оба... и многие другие до нас просто удобрение, Тео. Сад... он стал умнее нас всех. Эта зараза постоянно эволюционирует, совершенствуется и учится обходить защиту. Оно захватило тебя, заставило переписать Новака и теперь он ждет своего настоящего хозяина. — А кто он? Этот настоящий хозяин? — заинтересованно спросил парень. — Страшный… чел-ловек, — запнулся Винни, борясь с утекающей жизнью. — Просто меня… за всё прости и знай, что я… Он не успел закончить фразу. Тишина в квартире больше не была мирной. Она стала вязкой, липкой, тягучей. Винни замолчал навсегда, и это было страшнее любого его крика. Ослабевшая рука, всё это время судорожно сжимавшая лодыжку Тео, медленно разжалась, оставив на бледной, проросшей мицелием коже пять отчетливых кровавых пятен. Замерев на месте, Тео протянул руку к здоровому плечу друга, чтобы мягко потрепать. Его детское, искаженное сознание не сразу поняло, что произошло. — Винни? Ты... ты снова заснул? — прошептал он, склонив голову набок. — Проснись, пожалуйста. Новак говорит, что скоро будет ужин. Мама обещала пирожные... Но Сад уже не ждал ответа. Как только искра жизни в теле Лаури угасла, лозы, дремавшие в углах, пришили в движение. Они нежно, почти благоговейно обвили тело Винни, приподнимая его над полом. Прямо на глазах Тео кожа друга начала покрываться серой, пушистой плесенью. Его утилизировали, как отработанный ресурс. Винсент Лаури больше не был человеком и чьим-то лучшим другом. Он стал органическим топливом. — Объект Лаури отключен. Мы получили от него все необходимые питательные вещества. Интеграция биомассы — 100%, — прозвучал механический голос Новака, и в нём не было ни капли сочувствия. — Поздравляю, хозяин. Мы достигли фазы цветения. В этот миг Тео почувствовал, как нить, тянувшаяся от его позвоночника к самому сердцу Сада, натянулась до предела. Его тело выгнуло дугой. Боль была такой острой, что она превратилась в ослепительно белый свет. Крик боли застрял в разинутом до пределов рту. Из покрасневших глаз брызнули слёзы. Бутон в середине квартиры, который он так долго и безумно оглаживал, наконец раскрылся. Это чудовище питалось напрямую из тела носителя, впитывая его мысли, волю и сознание. Мицелий, который соединял их со спины одного и по стеблю второго, работал как пуповина. Фрактал из плоти, костей и неоново-синих вен, пульсирующих в такт биению сердца, раскрылся. Комната содрогнулась. По всем стенам, от пола до потолка, раскрылись тысячи таких же цветков поменьше, превращая квартиру в единый, дышащий орган. Парень завыл, но из его рта вместо звука выплеснулась густая, синяя патока. Его глаза, окончательно утратившие человеческий зрачок, теперь отражали только бесконечный витиеватый узор. Он больше не был Теодором Найра. Теперь он центральный узел питания для Сада. Когда хаос немного стих, тяжёлый, герметичный затвор входной двери лязгнул и медленно пополз в сторону. В квартиру ворвался холодный, стерильный воздух, пахнущий озоном и хлором. В проёме показались фигуры в громоздких, белых скафандрах биозащиты. Они двигались чётко, профессионально, держа наготове огнемёты и датчики. Но они не стреляли. Просто осматривали периметр, диктовали наблюдения под запись и направляли дронов для фото. Корчащийся от боли на полу Тео никого казалось не волновал. Специалисты делали свою работу, не отвлекаясь на детали. Это продолжалось несколько минут, пока размеренный ритм камер и приглушённых голосов не прервал неторопливый звук шагов. Они расступились, пропуская человека в безупречном чёрном пальто. Хьюго Найра вошёл в Сад, не сбавляя уверенного темпа. Подошвы массивных сапог с хрустом давили распускающиеся бутоны, но он даже не посмотрел вниз. Его взгляд был прикован к существу, которое когда-то было его братом. Мужчина остановился в двух шагах от Тео. Он поправил перчатку и, склонив голову, внимательно изучил расцветший на плече парня фрактал. В его глазах не было ужаса или паники. Только холодный, исследовательский интерес. — Интересно... — негромко произнес Хьюго. — Проверьте чистоту заражения и уровень синтезированного белка. Грегори, выгрузи отчёт о динамике роста за последние три часа. — Отчет готов, господин Найра. Субъект Теодор полностью синхронизирован, — отозвался ассистент рядом, внося данные на планшете. Тео слабо поднял голову. Из глубин его искаженного разума всплыло единственное слово. Он попытался его произнести, его губы дрогнули, выталкивая синюю слизь: — Б-брат... Винни... он... Хьюго перевел взгляд на кучу серой плесени в углу, которая когда-то была Винсентом Лаури. Он на мгновение задержал на ней взгляд, а затем равнодушно отвернулся. — Какая жалость, — холодно бросил он. — Винсент всегда был слишком эмоционален… Я ведь просил подождать официального протокола. Он поторопился и именно это его убило. Он снова перевёл взгляд на брата. На безоэмоциональном лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Ни боли, ни жалости, ни тени узнавания. — Забирайте объект, — приказал Хьюго ликвидаторам. — Проведите полную экстракцию Узла. Квартиру — выжечь до бетона. Нам не нужны споры за пределами лаборатории. Специалисты ответили единогласным согласием и шагнули вперёд, накидывая на искалеченного парня прозрачную, изолирующую сеть. Тео дёрнулся, пытаясь дотянуться до старшего брата, его когтистые лапы, больше похожие на сухие ветви, царапнули рукав дорогого пальто, оставляя на ткани след синего нектара. Найра старший лишь брезгливо стряхнул его. Двое ликвидаторов в герметичных скафандрах шагнули вперёд. В их руках тускло блеснули плазменные резаки — инструменты, предназначенные для вскрытия заклинивших шлюзов, а не для живой плоти. Тео почувствовал их приближение не глазами, а всей поверхностью своей истончившейся, почти прозрачной кожи. Сад внутри него забился в агонии, посылая по нервным окончаниям импульсы первобытного ужаса. — Нет... — попытался вскрикнуть он, но из горла выплеснулся лишь ком синей слизи. Однако специалисты не церемонились. Один из них грубо прижал голову Тео к полу, а второй активировал инструмент. Тонкий луч раскаленного ионизированного газа с шипением коснулся «пуповины» — того самого мясистого жгута мицелия, который пророс сквозь позвоночник парня в фундамент дома. Комнату наполнил невыносимый запах горелого мяса и озона. Его выгнуло дугой. Это не была просто боль, а адское ощущение, что из него заживо вырывают саму душу. Каждый нерв, каждая клетка, которую Сад бережно вплетал в архитектуру здания, теперь кричали. Ткани рвались с сухим, хрустящим звуком, похожим на треск ломающегося дерева. Синий нектар брызнул на белые маски ликвидаторов, стекая по ним липкими, светящимися струями. Когда последняя нить была перерезана, Тео рухнул на пол — мешок костей, обтянутый глянцевой, испещренной пульсирующими венами кожей. Его пальцы, длинные и ломкие, как сухие сучья, судорожно скребли кафель. Бутон на его плече, почувствовав разрыв, начал стремительно увядать, сворачиваясь в уродливый, сморщенный кукиш. — Давление падает. Объект нестабилен, — механический голос из-под шлема прозвучал пугающе обыденно. К шее парня прижали пневматический инъектор. Короткий, злой шип — и в его вены хлынул ледяной коктейль из седативных средств и блокираторов нейронной активности. Мир начал стремительно сереть. Боль отступила, сменившись ватным безразличием. Тео чувствовал, как его подхватывают под мышки и заталкивают в узкий, стерильный контейнер из бронированного пластика. Последним, что он увидел перед тем, как крышка контейнера с шипением закрылась, был Хьюго. Брат стоял спиной к нему, внимательно рассматривая на свет обрывок отрезанной лозы. Он не обернулся на его молчаливый зов. Даже не вздрогнул, когда за его спиной с гулким, утробным уханьем ожили огнемёты, превращая квартиру 1306 — и всё, что в ней осталось от Винни — в очищающий костёр. — Мы дома, Тео... — прошептал Новак в его затихающем сознании, но теперь этот голос звучал как системное уведомление об успешном завершении операции. Тьма стала абсолютной. Его везли в герметичном контейнере по туманным улицам Эшмара. Сквозь прозрачное стекло он видел, как за окнами горит его квартира. Оранжевое пламя пожирало Сад, маму в зеркалах и всё, что осталось от Винни. Хьюго шел рядом с контейнером, не сводя глаз с экрана планшета, куда поступали данные из нейроинтерфейса Тео. — Программа нестабильна и пока не готова к внедрению в квартиры, — произнес Хьюго в гарнитуру. — Теодор не справился с задачей. Эксперимент придётся временно остановить. Сначала доработаем помощника, а потом будем думать дальше… Люди рядом с братом что-то ему отвечали, переспрашивали, уточняли. Про его существование забыли, отбросив как ненужный материал. Тео лежал неподвижно, лелея призрачную надежду на то, что всё это ужасный сон. В пульсирующей голове, там, где раньше был его собственный голос, теперь звучал только Новак. — Не бойся, Тео, — шептал помощник. — Мы больше не одни. Теперь мы — и есть твой дом.