Пожирающий

Сукуна умер. Юджи сам видел это и сам отпустил его, когда тот не пожелал остаться. Сукуна умер. Умер, но не совсем. Кажется, что-то от него осталось внутри. Гноящаяся рана, по началу не дававшая о себе знать, а затем вдруг вскрывшаяся, выплёскивая весь скопившийся гной наружу. Но это был уже не тот Сукуна, которого знал Юджи. Не опасное зловредное проклятие, бесчувственное, но со своими принципами и убеждениями, нет. Нечто, намного более отвратительное, более сильное и жуткое; то, от чего настоящий Сукуна пытался скрыться. Тьма, которая выжгла его чувства; страх, перед которым он пал и подчинился, забыв о человеческом и навсегда лишившись крупицы доброты, заложенной в людях природой. Эта тьма осталось с Юджи и, питаясь его переживаниями, страхами и печалями разрасталось, приобретая обличие ужасающей четырёхрукой твари. Это нечто было похоже на Сукуну. Крупное, с подобием маски, сросшимся с угловатым лицом, такими же наростами на плечах; чёрными метками, повторяющими узоры на теле Рёмена. Кожа серая, изо рта торчат несколько рядов острых клыков, а глаза так темны, словно смоль. Длинные когти на сложенных руках были подобны заточенным кинжалам. Отсутствие носа и вид мумифицированного мертвеца огромных размеров наводили больше жути, чем Юджи себе представлял. Итадори видел его лишь раз, в жаркую летнюю ночь, когда сон его был не спокоен и поверхностен. Тогда, сквозь мглу дрёмы, он разглядел это жуткое нечто. Оно не двигалось и не говорило, но смотрело прямо в душу. Смотрело туда и подмечало слабые места, искало самую уязвимую часть души. А однажды оно заговорило. —Юджи, - взывала тьма. —Юджи, почему ты боишься? Разве ты не рад видеть своего дядю? Итадори затаил дыхание и раскрыл глаза. Он уже начал засыпать, но в голову закрался образ того, что он таил в своём сознании. И оно почувствовало это, с наслаждением вдохнуло первобытный страх, вспыхивающий внутри всегда, каким бы бесстрашным не был человек снаружи. —Юджи. Не бойся. Я ведь Сукуна, твой дядя, - вновь заговорил жуткий басистый голос. «Ты не мой дядя, - решился ответить в своих мыслях парень. —Сукуна умер. Я сам это видел. Я его убил». —Если Сукуна умер, то кто с тобой говорит? «Я не знаю... Ты не Сукуна в любом случае». —Почему ты так думаешь, Юджи? «Потому что он никогда не звал меня по имени». —За то время, что я молчал, я многое понял... Неужели ты не веришь тому, кого готов был простить? Юджи ничего не ответил. Простить-то он, может, и был готов, но настоящего Сукуну, уставшего, побеждённого, а не то, что говорило с ним сейчас. Проклятие внутри больше не донимало, но поспать за ночь вышло недолго. Итадори некому было даже пожаловаться. Мегуми и Нобара, даже если узнают, всё равно ничего не смогут сделать. Новые преподаватели, посланные из Киото, доверия не внушали. Да и не были они теми, кто смог бы помочь. Он снова испытал жуткую тоску по Годжо, с которой, как ему казалось, справился. Холодным пасмурным утром, когда пришла ранняя осень, он нашёл в себе силы впервые прийти к могиле учителя. На трапециевидном могильном камне иероглифами готэти было кем-то аккуратно высечены имя и фамилия: Сатору Годжо. Вздохнув, Юджи зажёг благовония и сел прямо на землю перед могилой, обняв колени. —Что же мне делать, Годжо-сенсей? - спросил он тихое надгробие. —Зачем вы нас оставили? Как нам быть? Жизнь после битвы с Сукуной стала похожа на ту, что была до неё, но сколько ещё я должен делать вид, что я забыл? Что я спокоен? Что я не скучаю по вам и Нанами-сенсею? К слову, о Нанами. Сёко похоронила его рядом с Годжо, а Годжо лежал рядом с Гето. Сзади, всего через один ряд, мирно спал вечным сном и Хайбара. В центре, между центральной могилой, принадлежащей Сатору, и могилой Ю, оставалось пустое. Нетрудно было догадаться, что Сёко оставила его для себя, чтобы остаться с друзьями даже после смерти. Такое действие со стороны женщины посеяло в сердце Итадори ещё больше тоски. Она похоронила всех близких и ждала теперь своей смерти. Жила ли Иэйри, или действительно просто ожидала своего часа, уничтоженная тоской и болью, утолять которые она пыталась в курением? «Иэйри-сан, почему вы похоронили Годжо-сенсея так скромно и не в фамильном склепе клана Годжо?» - спросил её кто-то несколько лет назад, когда погребальная процессия разошлась, а она всё ещё курила, стоя перед свежей могилой. «Потому что он хотел бы быть вместе не с теми, кто не считал его человеком, а с тем единственным, кто был ему другом, - ответила она, стряхивая пепел. —Все мы были одиноки, умерли они тоже в одиночестве, но потом мы будем лежать вместе. Надеюсь, они не пьют там без меня, дожидаясь перерождения и смеясь над тем, что мне приходится работать». Хоть бы раз её голос дрогнул. Хоть бы одна слеза упала с редких ресниц. Но Сёко не плакала, не кричала. Вообще как будто не сокрушалась над гибелью близких друзей. Она плакала в тишине, переживая боль по-своему. И Юджи было её жалко. И себя жалко, и Мегуми с Нобарой тоже. Но, как бы горько не было, нужно было иметь силы жить дальше. Так они и поступили. Но теперь Итадори снова в той ситуации, в которой его предпочтут казнить, нежели спасти и дать шанс, как сделал это Годжо. Но Годжо больше нет. Нет среди старших ни одного соратника, друга и защитника. —Что, если он сильнее, Годжо-сенсей? Как мне противостоять ему, когда нет вас? Но Сатору, конечно, ничего не мог ему ответить. Даже роща перед кладбищем не шумела кронами, а притихла и замерла, будто вдумываясь в слова одинокого гостя погоста. Шорох шагов за спиной отвлёк от раздумий. Юджи оглянулся и встретился взглядом с Сёко в длинном чёрном пальто. Как кстати, ведь Юджи пару мгновений назад вспоминал о ней. Парень поспешно поднялся и поздоровался. —А, это ты, Юджи, - сказала она, бросая под ноги сигарету и растаптывая её носком ботинка. —Привет-привет. Тоже пришёл к Сатору? —А? Ну да... - он почесал в затылке. Сёко села рядом с тем местом, где недавно сидел Итадори, и он вернулся на своё место вслед за ней. —Как поживаешь? - спросила женщина. —Давно я тебя не видела у себя. Юджи взглянул на неё. И тут ему подумалось, что один человек, способный его понять, всё-таки есть. —После того, как Сукуна исчез, во мне от него что-то осталось. Мы как будто частично срослись. Теперь это нечто... Созрело. Я... Оно похоже на Сукуну, но... Мне кажется, я снова становлюсь опасным. —Ну и дела, - задумчиво сказала Сёко, по привычке наматывая на палец прядь волос. —Был бы здесь Сатору, он бы уже придумал, что делать. «В том-то и дело,» - подумал Юджи, но вслух ничего не сказал. —Ты рассказал преподавателю? - продолжила Сёко. —Нет. —М-да-а-а, - протянула женщина. —Сатору убил старейшин, а их порядки остались. Кругом одни трусы. —Мы... Мы это исправим. Нужно только подождать... Оккоцу как раз собирался остаться преподавать в техникуме... —Послушай, я думаю, этот ваш Комацу не такой уж плохой человек, - сказала Сёко. —По сравнению с другими, он весьма неплох. Может, всё же стоит рассказать ему? Я бы хотела тебе помочь, но я пользователь обратной техники, и всё, что я могу сделать - залечить твои раны. —Да, наверное, стоит попробовать, - сказал Юджи, немного подумав. Сёко подняла голову, глядя в небо. Сначала Юджи не понял, почему она это сделала и что пытается высмотреть, но затем ему на нос упала холодная дождевая капля. —Пойдём, дождь собирается, - Иэйри поднялась и отряхнула бёдра от жухлой травы. —Да, конечно, только загляну к дедушке... Вы идите, Иэйри-сан, я догоню! Она ничего не сказала и молча пошла по тропинке между могилами. Итадори немного проводил её взглядом, развернулся и, минув некоторое расстояние, оказался перед могилой своего деда. Васукэ, наверное, сейчас бы ругал его за то, что не пошёл в колледж. Отсюда-то он никуда не денется, а любимый внук может и простыть. «Дедушка, - мысленно обратился Юджи, устав от разговоров, в которых ему всё равно никто не ответит. —Я ведь просто должен бороться до последнего, правда? Я бы хотел, чтобы ты мной гордился, а для этого я должен быть сильным...» —Можешь храбриться сколько хочешь, - оглушил его голос в голове, —ты не сможешь мне противостоять. Я отберу твоё тело. Я отберу твой разум. Я - настоящий Сукуна! Я - истинная сила! —Замолчи, замолчи! - воскликнул Юджи, хватаясь за голову. —Ты всего лишь голос в моей голове! Ты только говорить можешь! —Ты так думаешь? Оно расхохоталось. Юджи почувствовал странную дрожь в левом плече, а в следующее мгновение острые костяные шипы разорвали кожу на предплечье, вылезая изнутри. Кровь обрызгала могильный камень Васукэ, а Юджи сдавленно взвыл. Ороговевая, его плоть образовывала наросты, подобные тем, что были у этого нечто внутри него. Ногти удлинились, превращаясь в звериные когти. Эта гниль распространялась по телу, словно коррозия по металлу, уже добралась до щеки, и тут Юджи судорожно сообразил, что должен сопротивляться. Наросты перестали вытягиваться вдоль его лица. Чудовище ещё боролось, однако и Итадори не собирался уступать. В конце концов, его взяла. Нечто уступило, шипы втянулись внутрь вместе с наростами. Рваные раны, правда, остались на месте. В отличие от настоящего Сукуны, эта тварь не собиралась сохранять целостность своего сосуда. Юджи поспешил залечить раны обратной техникой и пошёл прочь, намереваясь как можно скорее рассказать обо всём учителю Комацу. *** —Вот как, - Комацу потёр подбородок. —Ладно, попробуем наложить печати. Юджи молча и взволнованно смотрел на него. Он уже переживал подобное, опыт с Сукуной закалил его. Теперь же это начинается снова. Ему не страшно, но не хочется, к тому же, новый Сукуна дал понять, что если не сильнее, то более жестокий. —Я понимаю твои переживания, - сказал его учитель, садясь с ним рядом. —Давай просто постараемся не позволить этому... Кем бы или чем бы оно ни было, сотворить подобное преступлениям Сукуны. Итадори кивнул. Мужчина похлопал его по спине. —Я не позволю тебя казнить. Ни по старым законам, ни по новым. Новые старейшины тоже боятся, но они ещё привыкнут. Мы все уже видели, к чему привела старая система. Больше они об этом не говорили. Нового Сукуну Юджи стал часто видеть во сне. Он молчал, но улыбался, действуя на нервы, а потом начал разрывать на куски. И в мире этого ублюдка парень ничего не мог сделать, лишь снова и снова наблюдал, как острые когти вонзаются в грудь. —Ты что, действительно думаешь, что этим сможешь сломать мою волю? - измученно пошатнувшись, спросил парнишка. —Однажды ты устанешь, - усмехнулась тварь, похожая на Сукуну. —Устану, но тебе не сдамся! —Сдашься. Собственная плоть под ногами дрогнула. Новый Сукуна, упираясь руками в грудную клетку Юджи позади себя, с треском освобождался из костяного плена, руша проклятое чрево, выкормившее его. Его сосуд взвыл от боли, в одно мгновение подумав, не закричал ли он и в реальности. Когтистая рука схватила за шею, роговые резцы вонзились в кожу, а он не смог и пошевелиться, словно хищная тварь перед ним впрыснула в кровь парализующий яд. Отсутствие контроля над ситуацией ненадолго посеяло панику в душе Юджи, но так просто преклонять перед новым Сукуной колени он не собирался. Что бы он ни делал, Итадори вытерпит всё. Он ожидал, что его снова разорвут надвое, но вместо этого парня бросили на землю. Новый Сукуна облизнулся, как голодный волк, готовый сожрать любое, что пахнет мясом и кровью, развернул его на живот, заломал руки и, схватив за край пижамной рубашки, разорвал её, едва не придушив мальчишку. Следующими по швам лопнули штаны. «Что... Он собирается делать?...» - пронеслось у Итадори в голове, хотя где-то глубоко в сознании он прекрасно понимал, что. Пошевелиться-то он не мог, однако ощущения не исчезли. И он почувствовал, как чужие пальцы проникают внутрь через зад. Новый Сукуна, безусловно, понимал, что с его когтями засунул конечности внутрь не получилось и, как решил Юджи, он обломил их, но ситуация лучше не стала - заострённые края больно царапали чувствительные стенки прямой кишки. —Ты что... Совсем сумасшедший?! - вскрикнул Итадори злясь. —Отпусти меня! Ты меня всё равно не унизишь! —Мне и не нужно тебя унижать, - сказала тварь, засовывая пальцы до упора и направляя их вверх, будто пытаясь поднять таким странным способом. —Ты будешь выть не от боли и стыда, а от того, что будешь хотеть ещё. Снова и снова. Ты не сможешь отказаться от меня и сам не заметишь, как станешь зависим от того, что я буду делать. —Не неси ерунды! Пусти меня, ублюдок! Пусти! Сопротивляться не выходило, а гнев кипел, и нужно было как-то его выплёскивать. Юджи выбрал орать, пусть и надежды на то, что его отпустят, или крики настолько осточертеют этому гаду, что он сам выбросит его отсюда, были критически малы. Некоторое время оно возилось внутри пальцами: разводило их в стороны, вставляло и вытаскивало, тянуло, плевало туда, чтобы улучшить трение, снова натягивало. Потом конечности исчезли, и им на смену пришло что-то крупнее, толще. Итадори понял, что это был член твари. Ему стало сначала страшно, потом стыдно, а потом снова накрыло злобой. Он закрыл глаза и стал терпеть толчки в зад, стиснув зубы и оставив свою мужскую гордость. Первый раз Юджи стерпел, ведь больше ничего не оставалось. Второй раз стерпел тоже. И третий, и четвёртый. Новый Сукуна стал регулярно насиловать его, порой несколько раз подряд, в разных, и зачастую неудобных позах. По началу было неприятно, затем, абстрагируясь от происходящего, Итадори начал думать, что не так уж всё плохо, а иногда даже приятно. Не придал значения Юджи и тому, что больше его движения ничем не ограничены, потому что больше не пытался сопротивляться и бежать, вместо этого обнимал своего мучителя за шею, аккуратно просунув руки между ней и костяными наростами. «Я должен... Я должен... Должен?...» - думал он, но никак не мог вспомнить, что. Находясь здесь, в своём сознании, парень каждый раз будто попадал в туман, в котором никак не мог найти дорогу для своего разума. А вот просыпался он в ужасе. Он всё помнил и был на себя зол, но что сделаешь? Всё то, что копилось за пеленой тумана, рушило разум Юджи. Он стал бояться спать. Наложенные печати никак не сдерживали тварь. Юджи, конечно, рассказал об этом сенсею, однако это было самым лучшим, что он мог сделать для своего ученика. Видя его страдания, Комацу вздыхал и хлопал его по плечу. Легче не становилось. —Смотри, что я могу тебе дать, - сказал как-то во время тренировки новый Сукуна. —Ты однажды отказался это принять, но даже не знаешь, что ты упустил. Отойди в сторону. —Что ты собираешься делать? - молодой человек нахмурился. —Здесь я тебе не подвластен и слушать не стану. —Ничего плохого. —С чего я должен тебе верить? —Потому что если бы я хотел навредить, я бы уже это сделал. Ты ведь знаешь, что я сильнее тебя, твоей воли и того, кого ты ошибочно зовёшь Сукуной. Итадори промолчал, но отошёл в сторону. Мало ли, что эта сволочь задумала. В одночасье с обеими руками парня повторилась ситуация на кладбище. Наросты остановили своё продвижение на шее. —Махни рукой, как при ударе, - велела тварь. Юджи махнул. Невероятная скорость едва не заставила его пожалеть о своём действии. Ещё несколько сантиметров, и когти бы разорвали его собственную ногу. —Это... Что... - молодой маг широко распахнул глаза. —Это то, что ты можешь получить, если подчинишься мне. Мы будем действовать вместе. Твоё тело, моя сила, наши общие мысленные процессы. Мы станем непобедимыми. —И что мы будем делать, имея всё это? —Построим новый мир. Без слабых, без лишних. Там будем только мы и достоиные. —Сколько бы не думал, не могу понять, а какой в этом смысл? Если люди для вас так жалки, так почему бы вам просто не перестать обращать на них внимания? Ты правда думаешь, что если все будут сильными, то маги перестанут друг друга убивать? А когда самый сильный убьёт всех остальных, что ему останется делать? —Юджи, мальчик мой, ты такой глупый, потому что не знал силы Сукуны или Сатору Годжо. Ты никогда не был так же силён, чтобы понимать меня. Но я могу показать тебе это. —Годжо-сенсей никогда не хотел убить людей и более слабых магов. Он знал цену жизни человека! —А ты уверен, что хорошо его знал? - с издёвкой, усмехаясь спросил новый Сукуна. —Мог ли ты знать, о чём думает тот, кто выращен как оружие, а не как человек? —А откуда тебе знать, о чём он думает? Что ты можешь знать о Годжо-сенсее? —Я знаю это из твоей головы, Юджи. Всё, что ты знаешь, я знаю тоже. Но мой разум - не твой разум, и я думаю иначе. Я понимаю Сатору Годжо, а ты - нет. Юджи молчал. Внезапно он понял, что действительно мало что знал о настоящем Годжо, а не о том, кто улыбался ему каждый день. Тварь выбралась на щёку, как делал это Сукуна, и продолжила: —Каждый для него был ничтожеством, и даже ты. Он не любил тебя, не считал другом и ничего к тебе не чувствовал. Те, кто имеет силу, не нуждается в чувствах. Вся его "доброта" - лишь проявление слабости к людям. Итадори всё так же молчал, потом нахмурился и сказал: —Может, ты и прав, но раз он выбрал быть хорошим, значит, я уважаю его за это. Может, он действительно ничего не чувствовал и никогда нас не любил, но мы любили его. Я верю, что он чувствовал себя хорошо в нашей компании. —Глупый, упрямый сопляк, - фыркнул новый Сукуна. —Итадори. Юджи обернулся. Окликнувшим его был Комацу-сенсей. Увидев его, он замер с широко раскрытыми глазами. Итадори опустил взгляд на свои руки и про себя подумал: «Убери». И тварь послушалась. —Итадори? - неуверенно спросил учитель, сомневаясь, что перед ним стоит его воспитанник. —Это я, Комацу-сенсей, не переживайте, - он обернулся, залечивая раны. —Это всё ещё я... —Мне жаль, что я не могу помочь. Надежда только на тебя, Итадори. —Я знаю, Комацу-сенсей. Вечером Нобара позвала погулять по городу. Раньше прогулки с друзьями приносили ему много радости. Сейчас чувства испарились. Итадори подозревал, кто мог за этим стоять, но так же учитывал, что плохо спит и морально измотан. Пока Мегуми и Нобара доедали свои фрукты в стекле, он смотрел в небо. Мысли не теснили голову, в ней было пусто. —Юджи, ты в порядке? - спросил Фушигуро. —О чём ты думаешь? - раскусив карамель спросила Кугисаки. —Я... Я никогда ещё так сильно не скучал по Сукуне, как сейчас. Нобара подавилась сладостью. —Ты с ума сошёл? - спросил за неё Мегуми. Но Итадори только виновато улыбнулся. Если бы они только могли понять, что он чувствует... Нет, пожалуй, он никогда бы не пожелал им испытать что-то подобное. Взгляд Юджи случайно упал на мужчину, беседующего с женщиной в строгом костюме. По количеству клубящейся над его головой проклятой энергии он понял, что перед ним маг. Это поняла и сидящая внутри тьма. Некий позыв изнутри заставил Итадори согнуться пополам и одной из рук зажать себе рот, ведь позыв был весьма схож с тошнотой. Не успел он спросить у нового Сукуны, какого чёрта он снова творит, как изо рта у него хлынула вязкая чёрная жижа, растеклась по асфальту, стремительно проползла ко взрослому магу, окутала его. Не успел он удивиться, как оброс роговыми наростами, увеличился в размерах и, вероятно, испытав сильнейшую боль, превратился в новое существо, с чужим сознанием. Юджи мгновенно принял боевое положение. Вокруг стало тихо, исчезли люди, птицы. Жизнь остановилась на месте. —Браво, браво, браво, - тварь похлопала, распахнув свои жуткие тёмные глаза. —Успел поймать меня в свою территорию на пике моей слабости. —Так значит, ты просто ждал удобного момента, чтобы сбежать! —Почему ты думаешь, что я не искал подходящее тело? —Потому что я знаю то, что знаешь ты! —О, и правда, как я мог забыть, что ты слышишь мои мысли. Что ж, теперь ничего не остановит меня. —Я остановлю тебя! —Ха-ха-ха! Не будь наивным! Я набрался сил, теперь пришло время насытиться. Я предлагал тебе примкнуть ко мне. Знаешь, я дам тебе время подумать, пока занят утолением голода. А потом ты станешь моей игрушкой или умрёшь. —Сукуна тоже думал, что сможет победить! —Сукуна - это я! Да и что ты можешь без своего белобрысого учителя? Вы все были бы уже мертвы, если бы он не измотал меня. —Если настоящий Сукуна - это ты, то кто же был тот, кого мы победили? —Бывший человек. Он взрастил меня внутри себя. Своей злобой, своим страхом. Я родился из его силы, порочных мыслей и трепета перед этой самой силой. И когда он превратился в проклятие, я обрёл сознание. Моё сознание было его сознанием. Часть его души навсегда осталась с тобой. И я снова возродил себя из пепла, когда умер. Проще говоря, тот, кого ты видел - всего лишь мой сосуд. Сосуд, который отделил своё бренное тело от своей сути. —Бред... Это какой-то бред... Ты просто мне лжёшь! Я не знаю, как ты появился внутри меня, но... Если я дал тебе жизнь... То я её и отниму! —Попробуй, сопляк! - он вскинул руку вверх, выпрыгнув вперёд. Ноги Юджи оторвались от земли. Тварь держала его за воротник. Рефлекторно он схватился за руку нового Сукуны, стараясь освободиться от удушения. Ударив его в лицо кровяной стрелой, Итадори сделал рывок вперёд и толкнул ублюдка ногами в грудь, отскакивая в сторону. Сукуна не остался в стороне и напал в ответ. Юджи отражал атаки, пока не попал врагу прямо в сердце. Тварь взвыла и рассыпалась на чёрные лоскуты. Итадори выпрямился, но не стал терять бдительность. Конечно, он понимал, что так просто не отделается, поэтому бдительности не терял, но не мог понять, в чём кроется подвох. А подвох был в том, что из костей несчастного поглощённого мага и чёрной жижи, в которую превратились лоскуты, новый Сукуна вновь собрался и хищно улыбнулся, бросив взгляд на Итадори. В следующий раз, когда смертельный удар получил уже сам Юджи, в глазах потемнело лишь на пару мгновений. Затем он стал свидетелем того, как его руки обрастают плотью, регенерируя. —Это твоя территория? - крикнул парень сопернику. —Какой ты догадливый, Юджи! —То есть, мы будем бесконечно воскресать? —Верно! —И как же победить? Найти лазейку? —Нет. Победить нельзя, - он улыбнулся. —По крайней мере, моему противнику. Итадори вздохнул. Придётся попотеть, чтобы вырвать зубами свободу. *** Сколько прошло времени? Три часа, сутки, двое? Кажется, времени в этом месте не существовало. Территория в территории, и ни одной лазейки. Бесконечная битва, в которой нельзя умереть, только измотать морально. Но ни один не собирается уступать. Воскреснув в очередной раз, Юджи запрокинул голову. Всего за секунду он вспомнил Годжо, с улыбкой выглядывающего на него из-под повязки; вспомнил Нобару с Мегуми, зовущих его вместе провести время; вспомнил холодный, пустой, но осознанный, человечный, не безумный взгляд Сукуны и периферическим зрением будто бы увидел его, и взгляд его прояснился, словно оттаяла многовековая мерзлота и ожила душа древнего проклятия, и он будто бы тихо шепнул: «Борись». Юджи закрыл глаза. Пропал страх. Пропали чувства. Пропала усталость. Заблокировав удар, он прокричал: «Стой!» Чудовище замерло. —Возвращайся. Возвращайся... В моё тело... - проговорил парень, беря его за руку. Беглый взгляд чёрных глаз, сияющая ухмылка. Тихий вздох, шорох, тишина. Рухнули обе территории. —Юджи? Юджи! - звучит голос Кугисаки рядом. Она хочет подбежать, но Мегуми вовремя хватает за руку. Итадори стоит неподвижно с минуту. Сначала поворачивает голову, потом делает пол оборота, но и этого достаточно, чтобы разглядеть его спереди. Ребята охают при виде тех самых татуировок, в исчезновение которых они свято верили. В то время на них внимательно смотрели полные тьмы глаза.