Наказание без преступления

Малфой-мэнор, три года спустя после Coemptio Июнь, самый разгар лета — Я хочу свадьбу. Гермиона подняла глаза от книги, которую читала в библиотеке. Драко стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на неё с тем особенным выражением, которое появлялось у него только когда он задумал что-то серьёзное. — Мы уже женаты, — напомнила она. — По закону. По римскому праву. Помнишь тот замечательный день, когда ты меня купил? — Я помню, — усмехнулся он, подходя ближе. — Но та церемония была... как бы это сказать... — Унизительной? Омерзительной? Сделанной по пьяни моим бывшим мужем? — Я хотел сказать — не очень романтичной, — Драко опустился в кресло напротив и взял её руку. На её пальце сверкал фамильный бриллиант Малфоев. — Ты заслуживаешь нормальной свадьбы, Гермиона. Красивой. Настоящей. С цветами, гостями, клятвами и всем, что положено. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Он поднёс её руку к губам. — Я никогда раньше не был женат. Это мой первый брак. И я хочу, чтобы у меня остались нормальные воспоминания, а не только древний алтарь и твой бывший муж, ломающий комедию за щитом. Гермиона рассмеялась — впервые за долгое время так легко и свободно. — Драко, нам по 34 года. У нас трое детей. Мы живём вместе уже три года. Какая свадьба? — Самая лучшая, — ответил он просто. — Потому что она будет нашей. По-настоящему. Без контрактов, без принуждения, без Уизли в углу. Только мы, наши дети и те, кто нас любит. Она смотрела на него и видела в его глазах такую надежду, что не могла отказать. — Хорошо, — сказала она. — Но я не хочу пышную церемонию. Только близкие. — Только близкие, — согласился он. — И огромный торт. И чтобы Скорпиус нёс кольца. И чтобы Роуз была подружкой невесты, если она согласится. — Если она согласится? — Гермиона улыбнулась. — Ты серьёзно? Она уже целый год зовёт тебя папой. Думаешь, откажется быть подружкой невесты? Драко замер. Он всё ещё не мог привыкнуть к этому слову, хотя Роуз произносила его уже сотни раз — сначала робко, потом всё увереннее, а теперь просто, как само собой разумеющееся. — Она… приняла тебя, — мягко сказала Гермиона. — По-настоящему. Ты же знаешь. Драко отвернулся к окну, но она успела заметить, как блеснули его глаза. — Я свяжусь с организаторами, — сказал он хрипло. — Завтра же.

***

Сад Малфой мэнора, три недели спустя Июнь выдался на удивление тёплым и солнечным. Сад, который веками был образцом строгой аристократической эстетики, вдруг расцвёл тысячами роз — Гермиона настояла, чтобы высадили именно те сорта, которые пахнут так, как она любит. Белая арка, увитая плющом и цветами, стояла в самом центре лужайки. Вокруг неё расставили стулья — немного, всего двадцать. Никакой помпезности, только элегантная простота. Роуз крутилась перед зеркалом в своей комнате уже час. — Мам, а точно это не слишком? — спросила она, разглядывая своё платье — нежно-голубое, лёгкое, с цветами в волосах. — Ты прекрасна, — ответила Гермиона, разглаживая лёгкую ткань своего наряда и бросая взгляд в зеркало. Она выбрала простое платье цвета слоновой кости, без корсета и пышной юбки — струящийся шёлк, который обнимал фигуру, но не сковывал движений. В руках она держала букет из белых роз и лаванды. — Кажется, в этот раз я даже волнуюсь сильнее, чем в первый. — Мам, ты смешная, — фыркнула Роуз, но в голосе её звучала теплота. — Тогда ты была совсем молодой и вообще ничего не понимала. А сейчас ты знаешь, за кого выходишь. И мы все здесь. — Это правда, — улыбнулась Гермиона. — А Лира? — Роуз закатила глаза. — Она опять пытается съесть кольца? — Драко их спрятал. Надёжно.

***

Сад был полон гостей. Гарри с Джинни сидели в первом ряду, держась за руки. Джинни украдкой вытирала глаза — в который раз за этот день. Гарри сжимал её ладонь и улыбался, глядя, как Гермиона идёт к алтарю. Они оба знали, какой путь она прошла. Знали, сколько лет она была несчастна с Роном, как долго терпела, как задыхалась в браке, где её не замечали. И они оба видели, как она расцвела с Малфоем. — Кто бы мог подумать, — шепнула Джинни, — что мы будем сидеть на свадьбе Гермионы и Малфоя и радоваться за них. — Главное, что она счастлива, — так же тихо ответил Гарри. — Рон сам всё разрушил. А он... — он кивнул в сторону Драко, — он делает её счастливой. И детей. Это всё, что имеет значение. Джинни кивнула и снова посмотрела на подругу, которая сияла ярче солнца. Они оба были здесь не вопреки, а потому что любили Гермиону. Потому что хотели для неё лучшего. И потому что видели: лучшее для неё — это Малфой. Молли и Артур Уизли... пришли. Это было отдельным подвигом. Молли долго не могла переступить через себя, но Роуз лично позвонила ей по каминной сети и сказала: "Бабушка, я хочу, чтобы ты была. Пожалуйста". И Молли сдалась. Артур с интересом разглядывал магические украшения сада — розы, которые меняли цвет в такт дыханию ветра, и маленькие светящиеся шары, парящие между ветвями деревьев. Джордж сидел рядом, с лёгкой улыбкой поглядывая по сторонам. Он то и дело обменивался шутками с соседями, но в глазах его было что-то тёплое и задумчивое. Рона, конечно, не было. И не могло быть. Но Джордж пришёл, потому что любил Гермиону и хотел поддержать её в этом новом начале. Чуть поодаль, в тени большого дуба, стоял Перси Уизли. Вычищенная мантия, строгая причёска, но в глазах — одобрение. За три года он успел убедиться, что Гермиона сделала правильный выбор, и, как человек последовательный, не видел смысла делать вид, что это не так. Когда Гермиона поравнялась с ним по пути к алтарю, он коротко кивнул и одними губами произнёс: «Будь счастлива». Она улыбнулась ему в ответ. Невилл Долгопупс приехал с огромным букетом цветов из своей оранжереи — редкие сорта, которые он сам вывел. — Для самой лучшей пары, — сказал он, обнимая Гермиону. — Я так рад за тебя. — Невилл, ты прелесть. Пэнси Паркинсон вошла в сад с таким видом, будто это она здесь хозяйка, но, увидев Гермиону, неожиданно тепло улыбнулась. — Грейнджер, — кивнула она. — Кто бы мог подумать, что мы встретимся на твоей свадьбе с Драко. Мир сошёл с ума. — Приятно видеть тебя, Пэнси, — искренне ответила Гермиона. — Ладно, не обольщайся. — Пэнси фыркнула. — Я пришла ради Драко. И ради торта. Говорят, он умопомрачительный. И наконец, появились главные зажигалки вечера. — ДРАКО! — раздался громкий вопль со стороны входа. Блейз Забини влетел в сад с распростёртыми объятиями, сияя ярче, чем солнце над Мэнором. За ним, чуть более ленивой походкой, но с не менее хитрой улыбкой, шёл Теодор Нотт. — Мой мальчик! — Блейз стиснул Драко в объятиях, игнорируя его страдальческое лицо. — Ты наконец-то окольцован! Я уж думал, этот день никогда не настанет! Мы с Тео уже начали делать ставки. — Какие ставки? — насторожился Драко. — На то, сколько ты протянешь, — усмехнулся Нотт, подходя к Гермионе и галантно целуя ей руку. — Гермиона, дорогая, ты выглядишь сногсшибательно. Если этот павлин тебе надоест — ты знаешь, я всегда готов составить конкуренцию, — усмехнулся он. — Тео, она моя жена, — процедил Драко. — Всего лишь по закону, — отмахнулся Нотт, не отпуская её руки. — А сердце женщины, как известно, всегда свободно. Правда, Гермиона? — Правда, Тео, — рассмеялась она. — Но моё сердце уже занято. И, кажется, очень надолго. — Жаль, жаль, — вздохнул Нотт драматично. — А я уже присмотрел место для нашего совместного сада. — Ты даже кактус вырастить не можешь, — фыркнул Блейз. — Какой сад? — Зато я умею делать комплименты, — парировал Нотт. — Гермиона, у тебя потрясающее платье. Оно бы отлично смотрелось на полу моей спальни. — Тео! — рявкнул Драко. — Что? Я просто констатирую факт. — Нотт подмигнул Гермионе. — Драко, ты слишком напряжён. Расслабься. Если что, я буду следующим в очереди сразу после тебя. — Почему это ты следующий? — возмутился Блейз. — Я вообще-то старше! — Зато я обаятельнее. — Ты не обаятельный, ты наглый. — Это синонимы. Гермиона хохотала, глядя на их перепалку. Драко закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас выкатятся из орбит. — Я пожалею, что позвал вас, — простонал он. — Обязательно пожалеешь, — радостно согласился Блейз. — Но будет весело. Где здесь бар? — И где торт? — добавил Нотт. — Я слышал, он огромный. Я собираюсь съесть его почти весь, чтобы Блейзу не досталось. — А вот это уже война, — прищурился Блейз. Они удалились в сторону столов, продолжая препираться. — Твои друзья — это что-то с чем-то, — усмехнулась Гермиона, обнимая Драко за талию. — Мои друзья — это наказание, — вздохнул он. — Но ты привыкнешь. — Я уже привыкла. Они забавные. — Ты просто не жила с ними в одной спальне в Хогвартсе. — Драко передёрнул плечами. — Это был ад. — О, теперь я хочу подробностей! — Ни за что. И последними, самыми важными для Гермионы, прибыли её родители. Мистер и миссис Грейнджер — Эмма и Ричард — вошли в сад с лёгкой растерянностью (магический мир всё ещё был для них в диковинку), но с широкими улыбками. — Доченька! — Эмма обняла Гермиону. — Ты такая красивая! — Мам, пап, вы приехали! — Конечно приехали, — Ричард поцеловал её в лоб. — Мы же не могли пропустить свадьбу нашей девочки. Тем более, когда она наконец-то выходит замуж за достойного человека. — Пап... — Я серьёзно, — сказал он, глядя на Драко, который подошёл поздороваться. — Мы с мамой давно видели, что ты несчастлива с Роном. Ты скрывала это, но мы чувствовали. Мы тебе и деньгами помогали, когда он проигрывал зарплату. — Ричард вздохнул. — А Драко, — он пожал зятю руку, — смотрит на тебя так, как и должен смотреть муж. — Я сделаю всё, чтобы она была счастлива, — твёрдо сказал Драко. — Мы знаем, сынок, — улыбнулась Эмма. — Мы знаем. Они сели в первый ряд, рядом с Джинни и Гарри. И, конечно, дети. Скорпиус, в крошечном костюмчике, с подушкой для колец в руках, выглядел до невозможности серьёзным. Правда, подушку он то и дело перехватывал поудобнее, потому что кольца норовили выскользнуть, и Драко то и дело бросал на него обеспокоенные взгляды. Лира, которой было уже два с половиной года, мирно спала на руках у бабушки, мамы Гермионы, даже не подозревая, что происходит нечто важное. Роуз, войдя в сад, вдруг остановилась. Посмотрела на Драко, стоящего у алтаря. На маму, которая шла к нему под руку со своим отцом. На Скорпиуса, который замер, увидев маму в белом. И вдруг поняла: это правильно. — Мама, ты очень красивая, — шепнула она, когда Гермиона поравнялась с ней. — Спасибо, милая. — Гермиона улыбнулась ей. — Ты тоже. — Не плачь, ладно? А то я тоже заплачу. — Постараюсь, — улыбнулась Гермиона. Гермиона шла к алтарю под руку с отцом. Мимо Джинни, вытирающей слёзы. Мимо Гарри, который улыбался так широко, как не улыбался давно. Мимо Джорджа, подмигнувшего ей. Мимо Перси, который торжественно кивнул. Мимо Невилла, прижимающего к груди платок. Мимо Пэнси, которая делала вид, что ей всё равно, но на самом деле была растрогана. И мимо Блейза с Тео. — Какая женщина, — громко прошептал Нотт. — Блейз, ты видишь это великолепие? — Вижу, — кивнул Блейз. — И уже готовлю речь для следующей свадьбы. — Какой свадьбы? — не понял Нотт. — Ну, когда Драко облажается. Я буду первым в очереди. — Опять ты со своим первенством! — возмутился Нотт. — Мы это ещё обсудим. Драко, стоявший у алтаря, закатил глаза так, что это заметили даже на задних рядах. Гермиона, проходя мимо них, фыркнула и погрозила пальцем. — Тише вы, хулиганы. — Никогда, — синхронно ответили они и ухмыльнулись. Ричард передал её руку Драко, поцеловал дочь в щёку и отошёл к жене. Церемонию вёл старый друг семьи — пожилой волшебник, специалист по древним брачным обрядам. Но это был не римский обряд, не coemptio. Это была простая, человеческая церемония. — Драко Люциус Малфой, — начал он, — берёшь ли ты эту женщину в жёны, добровольно и по любви, навеки? Драко посмотрел на Гермиону. В его глазах было столько любви, что у гостей перехватило дыхание. — Беру, — сказал он просто. И добавил, глядя только на неё: — Я ждал тебя всю жизнь. Я не знал этого, пока ты не появилась. Но я ждал. И теперь, когда ты здесь, я никогда тебя не отпущу. Гермиона сглотнула ком в горле. — Гермиона Джин Малфой, — продолжил церемониймейстер, — берёшь ли ты этого мужчину в мужья, добровольно и по любви, навеки? — Беру, — ответила она. — Потому что ты первый, кто увидел во мне женщину, когда я сама перестала себя видеть. Потому что ты дал мне дом, семью и счастье. Потому что я люблю тебя. Очень. Перед церемонией Гермиона сняла фамильный бриллиант, чтобы Драко надел его снова — теперь уже как символ их добровольного союза. Он взял её руку и осторожно надел кольцо на палец. Оно село идеально, будто и не снимали. — Обменивайтесь клятвами, если хотите, — предложил церемониймейстер. Драко кивнул. Достал из кармана маленький пергамент — и вдруг убрал обратно. — Я не буду читать, — сказал он. — Я скажу сам. Он повернулся к гостям, но смотрел только на неё. —. Я не планировал влюбляться. Я вообще не верил в любовь. Моя семья учила меня, что брак — это союз крови и денег. А ты... ты пришла и сломала все эти стены. Гермиона закусила губу. — Ты научила меня быть человеком, — продолжил он. — Ты родила мне сына и не сказала, потому что боялась за него. Ты терпела мой идиотский характер много лет. И ты всё ещё здесь. — Он улыбнулся. — Ты самая сильная, самая умная, самая красивая женщина, которую я знаю. И я обещаю тебе: я буду любить тебя каждый день так, как в этот. Я буду защищать наших детей. Я буду рядом всегда. Даже когда ты будешь меня бесить чтением своих книг до трёх ночи. Гости рассмеялись. Гермиона всхлипнула. — А теперь ты, — сказал Драко. Она выдохнула, собираясь с мыслями. — Драко... когда я выходила замуж первый раз, я думала, что это навсегда. Но это была иллюзия. Я была одна в браке. А с тобой... с тобой я впервые почувствовала, что такое быть частью чего-то настоящего. Ты видишь меня. Слышишь меня. Ты принимаешь меня всю — с моими книгами, моим упрямством, моими страхами. — Она заплакала, но улыбалась. — И ты дал мне семью. Настоящую. Где все любят друг друга. Даже Роуз тебя любит, хотя она ни за что не признается. — Уже призналась, — шепнул Драко. — Что? — Потом расскажу. Церемониймейстер деликатно кашлянул. — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил церемониймейстер. — Можете поцеловаться. Поцелуй был долгим, нежным, под аплодисменты гостей и радостный визг Скорпиуса, который наконец выронил подушку и захлопал в ладоши. — Ура! — заорал Блейз. — Наконец-то! Тео, ты проиграл! — Я не проиграл, — возмутился Нотт. — Я поставил на то, что она скажет «да». Она сказала. Я выиграл. — Ты ставил на другое! — Ничего подобного! Они продолжали спорить, но их заглушили аплодисменты. — А я всё равно следующий! — донёсся с заднего ряда шёпот Нотта. — Заткнись, Тео! — зашипел Блейз. — Сам заткнись! — Тихо вы! — цыкнула Пэнси. Гермиона рассмеялась сквозь слёзы. Драко надел кольцо на её палец и прошептал: — Я их убью. — Не смей, — ответила она. — Они забавные. — Предательница.

***

После церемонии Банкет организовали прямо в саду — длинные столы, цветы, свечи. Торт был огромным, пятиуровневым, с шоколадным фонданом и малиновым кремом — Гермиона обожала малину. Скорпиус сидел на коленях у Драко и сосредоточенно поглощал свой кусок, изредка вытирая салфеткой испачканные кремом пальцы. Роуз разговаривала с Джинни о чём-то серьёзном — кажется, о квиддиче. Лира спала в тени под присмотром бабушки Эммы, которая не могла нарадоваться на внучку. — Какая же она красивая, — шептала Эмма, глядя на белокурую малышку. — Вылитая бабушка Нарцисса, правда? — Жаль, она не дожила, — тихо сказала Гермиона. Эмма погладила её по руке: — Но она видит вас, доченька. Откуда-то свыше. И, думаю, радуется, что её сын нашёл своё счастье. Ричард разговаривал с Гарри о магловском футболе — тема, в которой Гарри ничего не понимал, но вежливо кивал. — А потом этот нападающий берёт и забивает с центра поля! — рассказывал Ричард. — Невероятно, — искренне удивлялся Гарри. Джордж подошёл к Драко с двумя бокалами. — Ну что, зять, — усмехнулся он. — Принимай пополнение в семью. Мы, Уизли, теперь везде. — О, Мерлин, — простонал Драко, но взял бокал. — Расслабься, — Джордж хлопнул его по плечу. — Ты нам нравишься. Для Малфоя ты вполне себе неплох. — Это комплимент? — Это лучшее, что ты от меня услышишь. Они чокнулись. Пэнси подсела к Невиллу, который скромно сидел в сторонке. — Долгопупс, а ты ничего, — заявила она. — Возмужал. — Пэнси, ты пьяна? — осторожно спросил Невилл. — Ещё нет. Но работаю над этим. — Может, тебе поесть? — Сначала выпить, потом поесть. Такой порядок. Невилл вздохнул и пододвинул к ней тарелку с закусками. Блейз и Нотт тем временем оккупировали уголок возле торта и развлекали публику. — Гермиона, дорогая! — позвал Нотт, помахав ей рукой. — Иди сюда, у меня для тебя тост! Она подошла, Драко следом — на всякий случай. — Я хочу сказать, — начал Нотт, вставая на стул (Блейз едва удержал его за мантию), — что ты — лучшая женщина, которую я знаю. Кроме моей мамы. И Пэнси. Но Пэнси не считается, она как сестра. — Тео, слезь со стула, — простонал Драко. — Не мешай! — Нотт продолжил: — И если этот блондинистый павлин тебя обидит — ты знаешь, где меня найти. Я готов стать следующим мужем. У меня есть свой особняк, коллекция кактусов и я умею делать яичницу. — Кактусы не в счёт, — фыркнул Блейз. — А яичницу ты сжёг в прошлый раз. — Зато с душой! Гермиона хохотала, уткнувшись лицом в плечо Драко. — Спасибо, Тео, — выдохнула она. — Я учту. — А я? — возмутился Блейз. — Я тоже достоин быть в очереди! — Ты будешь вторым, — милостиво разрешил Нотт. — После меня. — Да почему после тебя?! — Потому что я первый это сказал. Драко закатил глаза и увлёк Гермиону подальше. — Я перестану с ними дружить, — пробормотал он. — Не смей, — ответила она, всё ещё смеясь. — Они делают этот день незабываемым. — Это точно, — проворчал он. — Незабываемым кошмаром. Но даже он улыбался. Гарри подошёл к Драко с двумя бокалами шампанского. — Поздравляю, — сказал он просто. — Я не думал, что когда-нибудь скажу это Малфою, но… ты сделал её счастливой. Драко взял бокал. — Я стараюсь. — Знаешь, я долго корил себя за то, что не замечал, как несчастна Гермиона, — признался Гарри. — Рон сам всё разрушил, но мы все могли бы быть внимательнее. Однако теперь, глядя на вас… я понимаю: всё к лучшему. — Спасибо, Поттер. — Драко усмехнулся. — Ты почти растрогал меня. — Не плачь, — парировал Гарри. — А то Скорпиус спросит, почему папа мокрый. Они чокнулись и выпили. Молли Уизли подошла к Гермионе, когда та стояла одна у цветов. — Девочка моя, — сказала Молли тихо. — Я злилась на тебя. Очень. Но сейчас, глядя на тебя... ты светишься. Ты не светилась с Роном уже давно. — Молли... — Я не говорю, что измена — это хорошо, — перебила Молли. — Но я говорю, что понимаю. Рон... он мой сын, и я люблю его. Но он не был тебе хорошим мужем. Не по-настоящему. А он... — она кивнула на Драко, который возился со Скорпиусом. — Он смотрит на тебя так, будто ты солнце. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Честно. Гермиона обняла её. — Спасибо, Молли. Это много значит. — Ну-ну, — Молли шмыгнула носом. — Пойду лучше торта возьму. А то Джордж уже половину съел. Она ушла, оставив Гермиону с мыслями. Подошёл Драко, обнял её со спины. — Ты как? — Счастлива, — ответила она. — Очень. — Это только начало, — пообещал он. — У нас впереди вся жизнь. — Знаю. — Она повернулась к нему. — И я не могу дождаться.

***

Поздно ночью Дети наконец угомонились. Скорпиус, перемазанный кремом от ушей до пят, был отмыт, переодет и уложен. Он уснул мгновенно, едва голова коснулась подушки, сжимая в руках плюшевого дракона — подарок папы на память о свадьбе. Роуз пришлось укладывать дольше. Она делала вид, что уже взрослая и не нуждается в сказке на ночь, но когда Драко предложил почитать ей «Историю квиддича», она только фыркнула: «Это я уже сто раз читала». А через десять минут позвала сама: «Пап, ну где там твоя книжка?». Драко читал, пока её глаза не слиплись. На прощание она буркнула что-то невнятное, очень похожее на «спокойной ночи, папа», и уткнулась носом в подушку. Лира, конечно, мало что понимала из происходящего, но твёрдо знала одно: мама рядом, папа рядом, а значит, всё хорошо. Убаюканная этим чувством, она сладко спала в своей кроватке.

***

Гермиона стояла у окна в спальне, глядя на затихающий сад. Гости разошлись около часа назад — Блейза и Тео пришлось буквально выпроваживать, они всё спорили, кто из них больше понравился Гермионе, и требовали «судейского решения». — Я сказала им, что вы оба очаровательны, — усмехнулась она, когда Драко вошёл. — И что если ты меня разлюбишь, я подам заявку на аукцион. — Аукцион? — Драко поднял бровь. — Ну да. Продам себя тому, кто больше предложит. Блейз обещал особняк в Италии, а Тео — коллекцию кактусов и пожизненный запас яичницы. — Кактусы и яичница, — повторил Драко, подходя ближе. — И ты считаешь это достойной заменой мне? — Ну, яичница — это серьёзно, — притворно задумалась Гермиона. — Ты же умеешь жарить яичницу? — Я умею делать всё, что ты захочешь, — ответил он, останавливаясь в шаге от неё. — И даже то, о чём ты боишься попросить. В комнате повисла тишина. Та самая, которая бывает только поздно ночью, когда весь дом спит, а двое взрослых наконец-то остаются одни. — Дети спят? — спросила Гермиона, хотя знала ответ. — Спят. Скорпиус дрыхнет без задних ног, Роуз пришлось читать пока язык не начал заплетаться. Лира, утомлённая впечатлениями, мирно спала в своей кроватке. — Значит, мы одни. — Мы одни. — Драко шагнул ещё ближе, почти касаясь её. — Впервые за весь этот сумасшедший день. Она подняла на него глаза. В свете луны её лицо казалось особенно нежным, а глаза блестели. — Знаешь, — сказала она тихо, — я думала, что после всего — после консумации, после официального брака, после рождения Лиры — это уже не будет так волнительно. — А оказалось? — А оказалось, что я стою тут как школьница перед первым свиданием. Драко усмехнулся и притянул её к себе. — В школе ты была просто прелесть. Зубрила, заучка, вечно с книжкой. — А ты был напыщенным хорьком. — А теперь? — А теперь ты мой напыщенный хорёк. — Она обвила руками его шею. — И я тебя люблю. — Я тебя тоже, — ответил он, наклоняясь для поцелуя. Но вдруг остановился. — Подожди. — Что? — Я кое-что забыл. Она нахмурилась, а он отошёл к двери, вынул палочку и начертил в воздухе несколько рун. — Silencio totalis, — прошептал он. — Clausura maxima. Стены комнаты едва заметно вибрировали, а потом всё стихло. Абсолютно. — Заглушающие чары, — пояснил Драко, возвращаясь. — Самые мощные. И запирающие. Теперь никто не войдёт. И никто не услышит. — Даже если Скорпиус проснётся и пойдёт искать маму? — Эльфы присмотрят. Я предупредил Тинки. — Он снова оказался рядом. — Я хочу, чтобы этой ночью нам никто не помешал. Ни дети, ни эльфы, ни внезапные гости. Гермиона улыбнулась. — Ты всё продумал. — Я Малфой. Мы всегда всё продумываем. — Даже романтику? — Особенно романтику. Он наконец поцеловал её. Этот поцелуй отличался от всех, что были раньше. В нём не было спешки их тайных встреч, не было адреналина тайных встреч, не было официальной обязательности консумации. В нём было только одно — чистое, бесконечное желание. Он целовал её медленно, смакуя, будто впервые пробовал на вкус. Язык скользнул по её губам, требуя впустить, и она подчинилась с тихим стоном. Его руки уже расстёгивали её платье — то самое, свадебное, которое она выбирала так долго. — Я люблю это платье, — прошептал он ей в губы. — Но без него ты еще прекраснее. — Ты умеешь делать комплименты, Малфой. — Только тебе. Платье упало к ногам лужей белого шёлка. Она осталась в тонком кружевном белье — нежно-кремовом, почти невесомом, купленном специально для этой ночи. Драко замер, разглядывая её. — Боже, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как ты красива. — Представляю, — улыбнулась она. — Я вижу твои глаза. — Мои глаза говорят правду. — Он провёл пальцем по кружеву на её бедре, едва касаясь кожи. — Ты самая желанная женщина на свете. — Драко... — Я серьёзно. — Он поднял на неё глаза, и в них горел такой жар, что у неё перехватило дыхание. — Каждый раз, когда я вижу тебя, я заново влюбляюсь. Каждый чёртов раз. Она потянулась к его мантии — парадной, торжественной, в которой он был сегодня невероятно красивым. Расстегнула пуговицы, стянула ткань с плеч, провела ладонями по груди, по животу, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. — Ты тоже хорош, — прошептала она. — Для напыщенного хорька. — Ты меня смущаешь. — Не верю. Малфоев невозможно смутить. — Тебя недооценивают. Он подхватил её на руки и опустил на постель. Свадебное покрывало — белое, шёлковое, расшитое вручную — смялось под ними, но никому не было до этого дела. Он навис над ней, опираясь на локти, и смотрел так, будто пытался запомнить каждую чёрточку. — Я так долго об этом мечтал, — сказал он тихо. — Так долго мечтал о ночи, когда не нужно будет оглядываться. Когда можно будет не спешить. Когда можно будет делать с тобой всё, что захочется. — И что же тебе хочется? — Всё. — Он поцеловал её в шею, туда, где билась жилка. — Я хочу тебя всю. Хочу слышать, как ты стонешь. Хочу видеть, как ты выгибаешься. Хочу, чтобы ты умоляла меня не останавливаться. — Драко... — выдохнула она, запрокидывая голову, открывая шею для его губ. — Да, детка, — прошептал он, спускаясь поцелуями ниже, к ключице, к груди. — Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени. Когда вот так выдыхаешь. Он стянул с неё бельё — медленно, смакуя каждое движение. Его пальцы скользили по коже, оставляя дорожки мурашек. Когда она осталась полностью обнажённой, он отстранился, чтобы посмотреть. — Идеальная, — сказал он хрипло. — Абсолютно идеальная. — Драко, перестань... — Ни за что. — Он наклонился и поцеловал её живот, туда, где когда-то росла Лира. — Ты родила троих детей, а выглядишь так, будто сошла с картинки. Как у тебя это получается? — Генетика, — выдохнула она, потому что его губы двигались ниже и мысли путались. — У тебя всё идеально, — продолжал он, целуя внутреннюю сторону бедра. — Каждая родинка, каждая складочка. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. — Тогда перестань говорить, — попросила она, вплетая пальцы в его волосы. — И сделай уже что-нибудь. Он усмехнулся и поднялся, чтобы избавиться от остатков одежды. Она смотрела, как он раздевается — без стеснения, с той особенной малфоевской грацией, которая была у него даже в самые интимные моменты. Когда он лёг рядом, их тела соприкоснулись от плеч до колен, и Гермиона выдохнула от удовольствия. Его кожа была горячей, твёрдой, знакомой до последней клеточки. — Я люблю тебя, — прошептала она, глядя в его глаза. — Ты знаешь это? — Знаю. — Он поцеловал её в лоб. — И я люблю тебя. А теперь... — его рука скользнула между её ног, и она ахнула, — теперь я хочу показать тебе, как сильно. Он вошёл в неё медленно. Так медленно, что она задохнулась от ощущения полноты, от того, как он заполнял её целиком, без остатка. — Драко... — выдохнула она, выгибаясь навстречу. — Тш-ш, — прошептал он, замирая внутри неё. — Просто чувствуй. Она чувствовала. Чувствовала каждую клеточку своего тела, каждое его движение, каждый вздох. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах было столько нежности, смешанной с голодом, что у неё перехватывало дыхание. — Ты так хорошо меня принимаешь, — прошептал он, начиная двигаться — медленно, глубоко, сводя с ума. — Всегда так хорошо. Будто создана для меня. — Драко... — Да, детка. — Он ускорился чуть-чуть, совсем немного. — Ты такая тесная, такая горячая... Я чувствую тебя каждой клеткой. Она застонала, впиваясь ногтями в его спину. — Сильнее, — попросила она. — Пожалуйста. — Пожалуйста — что? — Он замедлился, мучая её. — Пожалуйста, трахни меня сильнее. — Хорошая девочка, — выдохнул он ей в губы и ускорился. Теперь это был не медленный танец, а настоящая страсть. Он двигался в ней жёстко, глубоко, попадая в каждую точку, которая сводила её с ума. Она стонала, выгибалась, царапала спину и ничего не могла с собой поделать. — Да, — шептал он, глядя, как она теряет контроль. — Да, детка. Покажи мне, как тебе хорошо. — Драко, я... я сейчас... — Я знаю. — Он ускорился ещё. — Кончи для меня. Хочу это видеть. Она закричала, когда волна накрыла её — громко, не сдерживаясь, потому что знала: заглушающие чары надёжны. Тело выгнулось дугой, и она чувствовала, как он продолжает двигаться в ней, продлевая удовольствие. — Чёрт, — выдохнул он, когда она сжалась вокруг него. — Ты такая красивая, когда кончаешь. Он не останавливался. Продолжал двигаться, пока её судороги не стихли, и только тогда позволил себе ускориться. — Теперь ты, — прошептала она, обводя ногами его талию. — Давай, детка. Я хочу чувствовать. Он зарычал и вбивался в неё снова и снова, пока не замер, выдыхая её имя. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как тяжело дышит, уткнувшись лицом в её плечо. — Я люблю тебя, — прошептал он, когда смог говорить. — Очень. — Я знаю, — улыбнулась она, гладя его по спине. — Я тоже. Они лежали, переплетясь руками и ногами, и слушали, как бьются их сердца в унисон. — Это было... — начала она. — Невероятно, — закончил он, приподнимаясь на локте. — Но мы только начали. — Что? — Она приподняла бровь. — У нас вся ночь впереди, — усмехнулся он. — И я не собираюсь спать. — Драко... — Что? — Он уже целовал её грудь, спускаясь ниже. — Ты против? — Я... — Она задохнулась, когда его губы коснулись живота. — Нет. Не против. — Хорошая девочка. И ночь продолжилась. Были ещё поцелуи, ещё ласки, ещё моменты, когда они теряли счёт времени. Были моменты, когда она умоляла его не останавливаться, и он слушался. Были моменты, когда он просил её имя, и она шептала его снова и снова. Было всё, что должно быть в настоящую брачную ночь.

***

Утро — Мама! Папа! Скорпиус колотил в дверь с такой силой, что, казалось, сейчас её выломает. — Папа! Башню! Обещал! Драко простонал, зарываясь лицом в подушку. Гермиона, уже проснувшаяся, с улыбкой смотрела на него. — Зачем мы сняли чары? — прохрипел он. — Потому что иначе он бы спалил дверь, — усмехнулась она, выбираясь из постели. Она накинула халат, подошла к двери и приоткрыла её ровно настолько, чтобы просунуть голову. — Доброе утро, милый. Папа сейчас придёт. — Обещал! — напомнил Скорпиус строго. — Помнит. Иди пока завтракай. — А мама? — Мама тоже придёт. Через минуту. Скорпиус удовлетворённо кивнул и убежал. Гермиона закрыла дверь и повернулась к Драко. Тот уже сидел на кровати, взлохмаченный, заспанный, но улыбающийся. — Слышал? Тебя ждут. — Я помню. — Он потянулся к ней, притягивая за халат обратно в кровать. — Но сначала... — Драко! Скорпиус ждёт! — Подождёт. — Он поцеловал её. — Пять минут. — Ты не уложишься в пять минут. — Это комплимент? — Это факт. Он рассмеялся и всё-таки отпустил. — Ладно. Идём строить башню. Но сегодня ночью я возьму реванш. — Обещаешь? — Обещаю. — И ещё... — Она замялась. — Мне понравилось, как ты называл меня хорошей девочкой. — О, правда? — Его глаза загорелись. — Запомню. — И то, как ты говорил, что я хорошо тебя принимаю. — Ты действительно хорошо принимаешь. — Он притянул её для последнего поцелуя. — Лучше всех. — Драко! — Иду, иду. Он натянул брюки и вышел, оставив её с улыбкой, которая не сходила с лица. Впереди был новый день. И это было прекрасно.