Мой Телохранитель

Утро в Сеуле только начиналось, когда Алекс уже стоял перед зеркалом в своей квартире. За окном серый рассвет медленно разгонял ночную темноту, но здесь, в ванной, горел яркий свет, отражаясь в стекле и делая реальность слишком отчётливой.                    Он всмотрелся в своё отражение. Тёмные волосы ниже плеч, собранные в небрежный пучок на затылке — позже он их распустит и уложит как надо, но сейчас не до этого. Кожа, которая благодаря уходу и тональному крему выглядела идеально ровной, скрывала то, что было под ней. Алекс умело работал кистями и спонжами — за годы тренировок он научился делать естественный макияж быстрее, чем чистить зубы. Тонкий слой тона, немного консилера под глазами, лёгкая пудра — и лицо приобретало свежий, отдохнувший вид, которого на самом деле не было.                Но глаза выдавали. Даже сквозь линзы, которые он надел вместо очков — на тренировках очки только мешали, да и для айдола это не самый удачный образ — в карих глазах читалась та самая усталость, которую никакой макияж скрыть не мог. Алекс поморгал, проверяя, удобно ли сидят линзы, потом вздохнул и отвёл взгляд.                Сегодняшний день обещал быть особенно утомительным. Мало того, что обычные тренировки, так ещё и это.                Он вышел из ванной, на ходу натягивая свободную футболку, и взял телефон с тумбочки. Сообщение от отца пришло ещё в шесть утра, но Алекс всё равно перечитал его снова, будто надеялся, что текст изменится.                «Жду тебя в своём кабинете в компании в 8 утра. Познакомлю с новым телохранителем, который будет тебя сопровождать. Постарайся не опоздать».                Алекс хмыкнул и отложил телефон. Новый телохранитель. Третий за последние полгода. Первый продержался пару недель, потом написал заявление «по собственному желанию». Алекс подозревал, что истинная причина была в его графике и характере, но предпочитал не задумываться. Второй тоже уволился сам, продержавшись чуть дольше — кажется, ему не понравилось, что Алекс принципиально не шёл на контакт. Интересно, сколько продержится этот?                Он быстро собрал сумку: сменная одежда, полотенце, бутылка с водой, косметичка, наушники. Всё необходимое для долгого дня в компании. Завтракать не хотелось — к горлу подкатывал комок от одной мысли о еде, но Алекс заставил себя выпить стакан тёплой воды и съесть половину яблока. Тренеры ругались, когда кто-то падал в обморок от голода.                В пол восьмого он вышел из квартиры, заперев дверь. Дорога до компании заняла минут двадцать — Алекс предпочитал такси, хотя метро было быстрее, но в час пик с сумкой и без желания толкаться в вагоне он выбирал комфорт. Водитель всю дорогу молчал, за что Алекс был ему благодарен. Он смотрел в окно на просыпающийся город и старался ни о чём не думать.                В 7:58 Алекс уже входил в здание компании. Огромный стеклянно-бетонный монолит в деловом районе — здесь располагались офисы, тренировочные залы, студии звукозаписи и, конечно, кабинет его отца на верхнем этаже. Алекс прошёл через турникет по пропуску, кивнул охраннику на входе и направился к лифтам.                На двадцать седьмом этаже было тихо. Дорогой ковролин заглушал шаги, приглушённый свет создавал атмосферу деловой строгости, а секретарша за стойкой даже не подняла головы, когда Алекс прошёл мимо. Он толкнул дверь кабинета без стука — привычка, которую отец не одобрял, но за годы так и не научился её искоренить.                Кабинет встретил его привычной стерильной прохладой. Панорамные окна во всю стену открывали вид на город, который отсюда, с высоты, казался игрушечным. Огромный стол из чёрного дерева блестел полировкой, кожаные кресла стояли ровно, как на параде. Ни одной лишней вещи, ни одной фотографии, ни одного намёка на личную жизнь. Только идеальный порядок и запах дорогого кофе.                За столом сидел отец — безупречный серый костюм, свежевыбритое лицо, внимательный взгляд человека, который привык контролировать всё и всех. Рядом с ним стоял незнакомец.                Алекс с первого взгляда оценил его профессиональным взглядом человека, привыкшего замечать детали. Невысокий, широкоплечий, плотный, сбитый так, что сразу видно — в этом теле чувствуется сила, которая не нуждается в демонстрации. Короткая стрижка открывала высокий лоб, тёмные глаза смотрели внимательно и спокойно, без тени любопытства или настороженности. Одет просто: чёрная футболка, обтягивающая рельефные плечи, тёмные джинсы, удобные кроссовки. В руках лёгкая куртка, которую он так и не повесил. Во всей его фигуре чувствовалась та особая уверенность, которая бывает только у людей, действительно знающих себе цену.                — Алекс, — отец поднял глаза от бумаг, которые просматривал, и его взгляд на секунду задержался на сыне. — Знакомься. Это Бан Чан, твой новый телохранитель. С сегодняшнего дня он будет сопровождать тебя повсюду — на тренировках, на занятиях, дома. Вопросы?                Алекс открыл рот, собираясь возразить, но отец уже перевёл взгляд на часы на запястье — жест, знакомый до боли. Разговор окончен, даже не начавшись.                — Вопросов нет, — выдавил Алекс сквозь зубы.                — Отлично. У меня совещание через пятнадцать минут, мне нужно ехать. Бан Чан введёт тебя в курс дела.                Отец поднялся, накинул пиджак, взял со стола папку и направился к выходу. Проходя мимо Алекса, он даже не взглянул на него — просто прошёл, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма и холода. Дверь щёлкнула, и Алекс остался наедине с незнакомцем.                Тишина повисла в кабинете густая, почти осязаемая. Алекс стоял у двери, скрестив руки на груди, и рассматривал нового «няня» с откровенной неприязнью. Тот, в свою очередь, рассматривал его — спокойно, без тени смущения, словно сканировал взглядом.                — Долго ты там стоять собираешься? — буркнул Алекс, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Или представление уже закончилось?                Уголки губ Чана дрогнули в усмешке. Он шагнул вперёд — не агрессивно, но уверенно, сокращая расстояние между ними.                — Бан Чан, — он протянул руку. — Приятно познакомиться.                Алекс посмотрел на ладонь. Крупная, с мозолями в определённых местах — явно не от офисной работы. Пожав её, он почувствовал крепкую, тёплую хватку и отдёрнул руку быстрее, чем следовало. Ладонь тут же захотелось спрятать в карман — слишком явным был контраст между горячей кожей Чана и его собственными вечно холодными пальцами.                — Алекс Кавамура, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Но ты наверняка и так знаешь.                — Знаю, — Чан спокойно кивнул. — Но смотреть на живого человека всё равно полезнее, чем читать бумажки.                Он сделал ещё полшага вперёд. Алекс непроизвольно дёрнулся, но остался на месте. Чан осмотрел его снова — теперь медленнее, словно сканировал. Задержался взглядом на его лице, на тонкой оправе линз, на распущенных волосах.                — Только не говори, — протянул он с лёгкой насмешкой в голосе, — что тебе нет и восемнадцати.                Алекс дёрнулся, как от удара. Вот оно. Началось. Этот тип, который будет ходить за ним хвостом, уже позволяет себе такие штучки?                — Пф, конечно, есть, — огрызнулся он, поправляя волосы, упавшие на лицо. — Двадцать, если хочешь знать. И вообще, я не понимаю, зачем отец решил нанять мне охрану. Я парень, сам за себя постоять могу. И без няньки прекрасно обходился все двадцать лет.                — Вижу, как прекрасно, — Чан усмехнулся, и в его голосе появились те самые дерзкие нотки, которые обычно бесили Алекса больше всего. — Прямо цветёшь и пахнешь.                — Что ты несёшь?                — То и несу. Детская самоуверенность, она всегда так выглядит. Но поверь, я действительно сильнее и могу справиться с большим количеством людей, чем ты. Даже если ты считаешь себя крутым.                Алекс прищурился, хотя без очков этот жест терял часть своей выразительности. Линзы, конечно, удобнее, но он всё ещё не привык к ощущению «голых» глаз.                — Неужели настолько самоуверен?                — Ага, — Чан даже не моргнул. — А что такое?                — Да так, — Алекс скрестил руки на груди плотнее, стараясь выглядеть максимально независимо. — Просто не заметил пока ничего такого, чем можно было бы оправдать эту самоуверенность.                — Ну, ты ещё заметишь. Мы только знакомимся.                Чан улыбнулся — широко, открыто, но с каким-то хитрым прищуром. Алексу эта улыбка не понравилась сразу. Слишком довольная. Слишком уверенная. Слишком тёплая, что ли. Такими улыбками обычно улыбаются люди, которым действительно всё равно на чужое мнение.                Алекс вздохнул, стараясь сбросить напряжение. Спорить с этим типом бессмысленно — он явно из тех, кто любит позубоскалить и умеет держать удар. Значит, надо просто поставить его на место раз и навсегда.                — Ладно, — сказал Алекс, опуская руки и направляясь к двери. — Мне плевать, что ты там о себе думаешь. Раз уж отец тебя нанял, ничего не поделаешь. Просто слушайся меня, выполняй свою работу и не путайся под ногами. Ясно?                Он уже взялся за ручку двери, когда сзади раздался смешок. Короткий, но выразительный.                — Нет уж, чувак, — голос Чана звучал спокойно, но в нём появились железные нотки. — Я работаю на твоего отца. Так что указания давать буду не ты, а я. Усёк, малец?                Алекс замер. Медленно, очень медленно обернулся. Чан стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него сверху вниз. Хотя какой там сверху вниз — они почти одного роста, но Чан умудрялся выглядеть так, будто возвышается над Алексом на целую голову. Атлетичные плечи, уверенная стойка, спокойный взгляд. И эта дурацкая усмешка на губах.                — Он всё ещё мой отец. Я спокойно могу замолвить словечко, и ты быстро вылетишь отсюда, так что обращайся ко мне на вы и называй меня господин Алекс, если тебе всё ещё нужна эта работа.                — Слышишь, господин, — Чан чуть наклонил голову набок, разглядывая его как забавного зверька. — Ещё секунда этого твоего хипстерского хамства — и я пойму, что не зря тебя взяли под защиту. Так что заткнись уже.                Алекс закатил глаза. Театрально, медленно, с чувством. Лучшая защита — это нападение, но когда нападать бесполезно, остаётся хотя бы сохранить лицо.                — Ясно, — протянул он, старательно изображая скуку. — Долго ты на этой работе не задержишься. Просто следуй за мной и поменьше говори. У меня уже голова от тебя болит.                И тут Чан расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову назад. В его смехе не было ничего обидного или насмешливого — он просто реально находил ситуацию забавной. Алекс растерялся. С предыдущими телохранителями такой номер не проходил — они либо обижались, либо начинали читать нотации. Этот же просто стоял и смеялся, будто Алекс сказал что-то действительно смешное.                — Ясно всё с тобой, малец, — отсмеявшись, Чан вытер выступившие от смеха слёзы. — Тебя никто не спрашивал, сколько я здесь проработаю. И уж тем более никто не спрашивал твоего мнения обо мне.                Он сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную. Тёмные глаза смотрели прямо в глаза Алекса — пытливо, насмешливо, но с какой-то странной теплотой, которой Алекс не мог объяснить.                — Идём, — буркнул Алекс, отворачиваясь первым. Он толкнул дверь и вышел в коридор. — Мне на тренировку. Если ты правда собрался ходить за мной, не отставай.                Он пошёл к лифтам, старательно глядя прямо перед собой, но кожей чувствуя, как Чан движется следом — спокойно, неторопливо, уверенно. Шаги звучали ровно, без тени сомнения или спешки.                Третий телохранитель за полгода. Этот, наверное, тоже долго не протянет. Слишком дерзкий. Слишком уверенный. Слишком живой для этой работы.                Шаги за спиной продолжали звучать ровно и спокойно. Новая тень двигалась следом, и Алекс знал — теперь она будет везде.                Он нажал кнопку лифта и краем глаза заметил, как Чан встал рядом, чуть сбоку — так, чтобы контролировать и дверь, и коридор, и его самого. Профессионально, чёрт возьми.                — На какой этаж? — спросил Чан буднично, словно они не обменивались колкостями минуту назад.                — Восьмой. Танцевальный зал.                Чан кивнул, и они зашли в лифт. Двери закрылись, отрезая их от остального мира. Алекс смотрел на своё отражение в зеркальной стене и старался не думать о том, что теперь это лицо будет мелькать рядом с ним каждый день.                Интересно, сколько этот продержится?