Право на уязвимость

Солнечный свет, пробивавшийся через шторы, казался Аарону сегодня особенно назойливым. Воздух в их общей спальне был слишком густым, слишком насыщенным запахами, которые он обычно не замечал: сладковатый аромат кондиционера для белья на простынях, едва уловимый след дорогого одеколона Кевина на подушке, пыль на книжной полке. Он сжал кулаки, пытаясь подавить странное, ползучее беспокойство, которое разгоралось в нем с самого утра. Все было не так. Простыни лежали неровно. Подушки не на своих местах. Воздух был неподвижным и спертым. —Черт возьми, — прошипел Аарон себе под нос, срываясь с кровати. Он потянулся к шторам, чтобы распахнуть их, но резкий свет заставил его зажмуриться, и он тут же дернул ткань обратно. Нет, снаружи тоже было неправильно. Это было гнездование. Он знал. Глубоко внутри, на животном уровне, он знал. Но его рациональный, всегда контролирующий себя ум отчаянно сопротивлялся. Он — Аарон Миньярд. Он был твердым, несгибаемым, острым. Не омегой, которая метается по дому, потому что подушки пахнут "не так". Не тем, кто нуждается в уюте и безопасности, как щенок. Раздражение, его старый знакомый, накатывало волнами, жгучими и знакомыми. Но сегодня оно было другого качества — более острым, более паническим. Он начал ходить из комнаты в комнату. Гостиная была слишком просторной, кухня слишком блестящей и холодной. Он зашел в кабинет Кевина, где пахло кожей, бумагой и его альфой — спокойным, уверенным запахом морозного утра и выдержанного виски. На мгновение Аарон замер, вдыхая его, и напряжение в плечах чуть спало. Но затем его взгляд упал на беспорядок на столе — разбросанные бумаги, чашку из-под кофе. Непорядок. Угроза. Он вернулся в спальню, дыхание участилось. Ему было жарко, а через минуту — холодно. Он сорвал с кровати все простыни и одеяло, скомкал их в бесформенную кучу, потом, ругаясь, попытался расправить снова, но ничего не получалось. Руки дрожали. Он хотел, чтобы все пахло Кевином. Только Кевином. Но его собственный, более легкий, медово-дымчатый запах омеги, который всегда успокаивал его альфу, сейчас казался ему чужим и раздражающим. Ключ повернулся в замке входной двери как раз в тот момент, когда Аарон, сжимая в руках подушку, застыл посреди гостиной, с видом загнанного зверя. Он услышал привычные звуки: глухой стук спортивной сумки на пол, шарканье кроссовок. —Аарон? Я дома, — раздался голос Кевина, низкий и немного уставший после тренировки. Аарон не ответил. Он не мог. Горло сжалось. Он видел себя со стороны: растрепанный, бледный, с дикими глазами, посреди идеально чистого, но, как ему казалось, абсолютно непригодного для жизни пространства. Позор жег ему щеки. Кевин появился в дверном проеме, еще не сняв тренировочную куртку. Его внимательные зелёные глаза мгновенно оценили ситуацию: скомканные простыни, торчащие из спальни, напряженную позу Аарона, сам воздух, который вибрировал от паники и дискомфорта его омеги. —Аарон?— Кевин произнес его имя мягче, делая осторожный шаг вперед. —Не подходи, — вырвалось у Аарона, звук получился хриплым и резким.—Все в порядке. Просто… наведи порядок у себя на столе. И проветри тут. Душно. Кевин остановился, но не отвел взгляда. Он медленно, демонстративно, вдохнул полной грудью, улавливая витающий в воздухе горьковато-сладкий запах стресса своей омеги. —Это гнездование, — констатировал он спокойно. —Это не гнездование! — Аарон почти крикнул, швыряя подушку на диван. Она упала бессильно, под неправильным углом. Он сжал виски пальцами.—Это просто… я устал. Все раздражает. —Я тоже? — спросил Кевин, и в его голосе не было обиды, только тихое понимание. Аарон взглянул на него. Кевин стоял, залитый мягким светом из прихожей, высокий, надежный, его аура была не доминирующей, а обволакивающей, как плотное одеяло. В его присутствии острая кромка паники чуть притупилась, но раздражение — на себя, на ситуацию, на свою собственную биологию — осталось. —Ты… ты пахнешь потом и спортзалом, — буркнул Аарон, отводя глаза. Это была неправда. Кевин пах Кевином. И этот запах сводил Аарона с ума, потому что он хотел уткнуться в него лицом, обвить его руками и требовать, чтобы тот все исправил. А он не должен был ничего требовать. Он должен был справляться сам. Кевин молча снял куртку, отложил ее в сторону, и сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. —Аарон. Позволь мне помочь —Мне не нужна помощь!— голос Аарона дал трещину. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел это первобытное побуждение, которое делало его уязвимым.—Я не хочу этого! Не хочу быть такой..такой омегой. Я не слабый! Кевин, наконец, закрыл оставшееся между ними расстояние. Он не обнял Аарона, просто взял его лицо в свои большие, сильные ладони, заставив встретиться взглядом. Его пальцы были теплыми, слегка шершавыми от клюшки. —Ты — самый сильный и самый упрямый человек, которого я знаю, — сказал Кевин твердо, глядя прямо в его глаза.— Биология не имеет к этому никакого отношения. Ты борешься даже с инстинктами, которые должны приносить тебе комфорт. Это и есть сила, Аарон. А сейчас твое тело говорит тебе что-то, а ты отказываешься слушать. Дай ему то, что оно просит. Аарон затряс головой, пытаясь вырваться из его мягкой хватки, но сил не было. Он был истощен этим внутренним боем. —Я не знаю, чего оно хочет! Все не так! Все неправильно. —Тогда позволь мне показать, — прошептал Кевин.