Yes, Professor

Тик так. Тик так. Тик так. На комфортном бордовом кресле сидел Бомгю. Волосы, свежеокрашенные в черный цвет, теперь были аккуратно подстрижены вокруг лица, а не касались плеч. Он был одет в обычный деловой костюм. Черные брюки и незаправленная серая рубашка. Воплощение образа начинающего бизнесмена. По дороге он раздумывал, стоит ли перенести встречу. Или разбить машину. Что угодно, если бы это помогло предотвратить разговор об этом. Сидя там, он нервно тряс ногой, не сводя глаз с красной стрелки настенных часов, которая тикала, будто издеваясь над ним. В кабинете пахло свежими цитрусами и бумагой. Странно приятный, но смутно знакомый запах. Запах, который вернул его в те дни. Запах, который навсегда останется в его памяти. Тик так. Тик так. Тик так. Время тянулось секунда за секундой, мучая его бесконечным тиканьем. Внутри него был целый шквал эмоций, но все, что он мог делать это нервно трясти ногой и теребить мягкую обивку кресла. И тогда: – Бомгю? Отвернувшись от часов, он встретился взглядом со своим терапевтом. Мягкий, но наблюдательный. Словно она вникала в каждое движение Бомгю, пытаясь разузнать каждую мелочь о нем. Что ж… Это имело смысл. Её работа заключалась в том, чтобы разбирать мозг Бомгю по кусочкам и пытаться его понять. – Вы не знаете, что ответить? – спросила она, отчего у Бомгю слегка дернулась бровь от раздражения. И всё же. То, что он понимал суть работы психотерапевта, вовсе не означало, что эти сеансы стали менее раздражающими. С трудом сглотнув, Бомгю попытался сосредоточиться. Тик так. Тик так. Тик так. Его взгляд снова метнулся к настенным часам. К черту этот дурацкий механизм. – Это… сложно объяснить? – ответил он, ничем особо не помогая своему слишком терпеливому терапевту. Он услышал, как женщина что-то записывает в блокнот, и это вызвало у него неприятное чувство в животе. – Почему бы Вам тогда не начать с самого начала? Его нога мгновенно перестала дергаться. Это была разумная просьба. Это позволило бы ей точно понять, через что проходит Бомгю. Или хотя бы получить приблизительное представление об этом. Но… Вздохнув, мужчина откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. – Это… довольно долгая история, – может быть так и есть… или, может быть, это настолько трудно объяснить, что уйдёт целая вечность, чтобы рассказать всё осмысленно. Рассказать всё так, чтобы это не звучало слишком ужасно. Встретившись со сдержанным взглядом своего психотерапевта, лицо Бомгю помрачнело. Честно говоря, он таил это в себе уже почти год. Его друзья делали все возможное, но явно не знали, как ему помочь, и он ни за что не осмелился бы рассказать об этом родителям. Он не смог бы вынести их разочарования. Поэтому… – Хорошо, – согласился он, ритмично постукивая пальцем по подлокотнику, – я всё Вам расскажу. На лице доктора расплылась нежная улыбка, она кивнула и подняла руку, давая ему знак продолжать. – Это был второй семестр на третьем курсе университета… – Бомгю тяжело сглотнул, чувствуя, как по коже пробегают мурашки при воспоминаниях о той весне, – моя специальность — управление бизнесом, но мне нужно было пройти курс дизайна для маркетинга. Он перестал постукивать по подлокотнику и снова принялся ковырять его обивку. Он издал жалкий смешок, полный сожаления, и сказал: – Я до сих пор думаю, что бы случилось, если бы я выбрал другой курс. Насколько всё проще было бы, если бы… Он услышал быстрый скрежет ручки по бумаге, когда терапевт делала пометку за пометкой, но понял, что ему это уже практически безразлично. Голос доктора внезапно заглушил непрерывное записывание, вернув его в настоящий момент. – Зацикливаться на вопросах “а что, если” очень вредно. Наша цель – помочь Вам исцелиться от этих воспоминаний. Губы Бомгю сжались. – Хорошо. Извините. – Извиняться не нужно. Вы готовы продолжить? Боже, нет. – Конечно, – резкий вдох, – полагаю, все началось в первый день того семестра…

oo

– Да ладно, пожалуйста? – умолял Бомгю, отчаянно сжимая рукав Тэхёна. Младший лишь усмехнулся, запихивая всё пирожное себе в рот. Лицо Бомгю мгновенно помрачнело, он шлёпнул его по плечу и бросил на него самый презрительный взгляд, на какой только был способен. – Придурок. Они с Тэхёном дружат с первого курса. Бомгю был вынужден изучать биологию, и его сосед по парте, которым по счастливой случайности оказался Тэхён, стал для него спасением. Но это не делало его меньшим придурком. Тэхён хихикал с его глупо милыми, надутыми щеками. Бомгю достал телефон, чтобы сфотографировать его, но, увидев время, выругался себе под нос. Тэхён заметил устройство и мирно вздохнул, позволяя Бомгю запечатлеть этот момент, чтобы тот навсегда запомнил, как его лучший друг отказался поделиться своим малиновым пирожным с умирающим от голода человеком. Откладывая телефон в сторону, он сказал: – Ладно, мне пора идти, занятие начинается через семь минут. Тэхён протянул руку для рукопожатия, и Бомгю легко поддался, сначала сцепив их руки, а затем сталкивая их плечи, как это делают настоящие друзья. – Это тот курс для маркетинга, о котором ты говорил? – спросил Тэхён, уже собираясь уходить. На лице Бомгю была полная противоположность восторгу, когда он убирал телефон в карман. – Да… я проснулся в семь, чтобы пойти рисовать. Тэхён рассмеялся, махнув ему рукой с раздражающим блеском в глазах. – Я буду твоим натурщиком. Не желая больше потакать ему, Бомгю помахал ему с улыбкой и повернулся, чтобы отправиться на своё занятие. На это чёртово занятие по дизайну, которое начиналось в восемь утра. На то самое занятие, на которое ему пришлось идти голодным, потому что его друг не захотел быть порядочным человеком и поделиться с Бомгю своим завтраком. К счастью, идти было недолго, всего минута-две от главного входа в университет, а значит, ему не нужно было спешить. Взглянув на листок бумаги в руке, он трижды проверил правильность номера аудитории, прежде чем потянуться к дверной ручке. «Аудитория 304, курс “Введение в искусство и дизайн”, преподаватель Чхве Ёнджун». Открыв дверь, он почувствовал лёгкий ветерок, который заставил его поправить волосы, прежде чем войти внутрь. Он решил снова отрастить волосы, поэтому они стали чаще мешать. В такие моменты он снова мечтал о короткой стрижке. Поправив чёлку, он оглядел класс. Ничего особенного. Пустые белые стены и простые коричневые столы. Совершенно ничего особенного. Из-за этого приходить на занятия в такое ранее время было еще ужаснее. Тяжело вздохнув, он сел в середине аудитории, избегая зрительного контакта с теми немногими людьми, которые уже были там. Народу было немного, но он предположил, что остальная часть покажется в последнюю минуту. Боже, даже профессор еще не был зд… Услышав, как открылась дверь, Бомгю тут же обратил внимание на худощавого мужчину с тёмными волосами, который неторопливо вошёл. Бомгю не сводил с него глаз, просто потому что тот показался ему привлекательным. Как только мужчина переступил порог, их взгляды встретились, и у него словно перехватило дыхание, сердце на мгновение замерло, а затем снова заколотилось. Оно пропустило один удар, когда мужчина коротко улыбнулся ему и закрыл за собой дверь. Боже. Мой. Когда он повернулся, их взгляды каким-то образом снова встретились, и Бомгю на мгновение потерял дар речи. И да, это действительно длилось целую секунду. Острый взгляд мужчины за его чёрной оправой пронзал взгляд самого Бомгю, посылая жар по всему его телу. Он явно испытывал к нему влечение, возможно, это было нечто на грани отчаяния; именно поэтому, когда мужчина поставил свой кофе со льдом на профессорский стол и начал что-то писать на доске, вся кровь, казалось, отхлынула от лица Бомгю, как и всякая надежда на флирт с этим парнем. Он с ужасом наблюдал, как тот писал букву за буквой, и тут же почувствовал себя неловко из-за своего интереса к этому человеку. На доске, крупными буквами, было написано «Введение в дизайн», а внизу – «Чхве Ёнджун». Бомгю тут же отвёл взгляд, неловко откашлявшись, пытаясь сделать вид, что его не привлекает профессор. Что ж… по крайней мере, то, что он пришёл на это занятие так рано, имело один плюс. Как бы ему ни хотелось, он подавил в себе желание пялиться на профессора и вместо этого начал рыться в рюкзаке в поисках блокнота и ручки. Он не осмеливался смотреть ни на кого из входящих в аудиторию, потому что, судя по его удаче, следующим привлекательным человеком мог оказаться декан университета или кто-то в этом роде. Он услышал шаги позади себя, а затем тихое «Прошу прощения?», которое заставило Бомгю оглянуться через левое плечо. Он моргнул. Это была девушка. – Не против, если я сяду? – спросила она, указывая на место рядом с ним с милой улыбкой. Милая девушка. Он кивнул, окинув ее взглядом, а затем продолжил копаться в рюкзаке в поисках воды. Он всё ещё был голоден, поэтому ему нужно было заполнить свой желудок хоть чем-то. Его взгляд мгновенно упал на стакан кофе на столе профессора, и ему только больше захотелось что-нибудь съесть или выпить. Глупый Тэхён. Затем, наклонившись прямо перед столом и загородив Бомгю вид на американо со льдом, появился не кто иной, как сексуальный профессор искусств. Бомгю позволил себе оглядеть его стройное тело, чувствуя, как при виде этого зрелища у него в груди поднимается жар. Боже, он был таким красивым. – Хорошо, итак. Всем комфортно? – наконец заговорил он, и было мучительно, как хорошо звучал его голос. Он был слегка хриплый и надломленный. Словно был создан специально для флирта. Сидящая рядом с ним девушка наклонилась и прошептала: – Это наш профессор? Бомгю даже не взглянул на неё, все ещё рассматривая мужчину. Он лишь медленно промычал «Мгм», продолжая бесстыдно пялиться. – Вау, – недовольно ответила она, откинувшись на спинку кресла, и, следуя примеру Бомгю, окинула его взглядом. Действительно “вау”. Это казалось единственной адекватной реакцией на новость о том, какой мужчина будет преподавать у них целый семестр. Крутя ручку в руках, он наблюдал, как черноволосый мужчина окинул взглядом своих новых учеников, и, когда их взгляды встретились, он по-глупому замешкался и неуклюже уронил ручку, которую крутил. Ругаясь себе под нос, он наклонился, чтобы поднять её, а затем затаил дыхание, когда увидел, что взгляд профессора задержался на нём до тех пор, пока он полностью не поднял ручку. Он мгновенно почувствовал, как покраснело его лицо. Он поерзал на стуле и почесал затылок. Как неловко. – Здравствуйте, меня зовут Чхве Ёнджун, можете называть меня профессором Чхве. Казалось, весь класс на секунду забыл о правилах приличия, но затем все тут же встали и поклонились ему. Вероятно, все они были в том же положении, что и Бомгю. Они недоумевали, почему он такой привлекательный и, судя по всему, такой молодой. Сначала он предположил, что ему около двадцати пяти лет, но это было невозможно, если он был профессором. Ёнджун улыбнулся, затем резко развернулся и встал по другую сторону своего стола. – Хорошо, теперь, когда мы с этим разобрались, давайте просмотрим материалы курса, –он взял со стола стопку бумаг и еще раз оглядел аудиторию. – Кто-нибудь хочет помочь раздать их? Руки взлетели быстрее скорости света. Нахмурив брови, Бомгю огляделся и увидел, что в основном свою помощь предлагали девушки. Он даже не думал осуждать, потому что сам прекрасно их понимал. Он улыбнулся, увидев свою соседку по парте, гордо поднявшую руку, без тени смущения на лице. Было немного забавно, как столько людей были готовы пожертвовать своим достоинством ради привлекательного человека, но, опять же, он нисколько их не винил. Бросив любопытный взгляд на профессора, он напрягся. О боже. О боже, он направлялся к их столу. Бомгю попытался сохранить невозмутимость, резко повернув голову в сторону своей соседки по парте, которая выглядела очень довольной, получая какие-то бумаги. Его обзор загородил чёрный рукав, протягивающий ей стопку бумаг и… он не мог не посмотреть. Этот мужчина… одетый с головы до ног в чёрное, снова улыбнулся, отчего сердце Бомгю затрепетало. Он едва уловил исходящий от него запах одеколона, и это ещё больше заставляло его терять голову. Запах был свежим и немного цитрусовым? Персиковым? Вероятно, почувствовав на себе чей-то взгляд, Ёнджун перевел взгляд с девушки на Бомгю. И… можете считать его сумасшедшим, но он мог поклясться, что что-то изменилось в выражении его лица. Что-то похожее на любопытство, но Бомгю тут же отмахнулся от этого, предположив, что он заблуждается и искажает ситуацию. Он действительно не придал этому значения… Это была его первая ошибка.

oo

– Значит, он привлекал Вас с самого начала? Бомгю начал слегка ковырять обивку кресла и кивнул. – Определённо. То есть… он был высоким, обаятельным и выглядел так, будто вышел из какого-то сериала. Его взгляд стал задумчивым, когда он вспомнил лицо своей самой большой ошибки. – Думаю, все в нашей группе сказали бы то же самое. Даже Вы. Терапевт кивнула. – И Вы… подумали, что он Вами тоже заинтересован? У Бомгю перехватило дыхание. – Не… совсем. Он начал ковырять сильнее. – После того, как мы начали… – он почувствовал, как у него перехватило дыхание от волнения, и стал еще активнее расковыривать обивку, – … он сказал мне, что я нравлюсь ему внешне, но он не позволяет себе испытывать ко мне влечение. Он говорил… что никогда не испытывал влечение ни к одному из своих студентов до меня, поэтому ему, наверное, было трудно с этим смириться. – И это было правдой? Его глаза потускнели, он опустил взгляд на колени, вспоминая тот момент, когда его самого мучил этот же вопрос. – Я не могу знать наверняка… но я верю, что это было правдой… – И почему же? Замерев, Бомгю посмотрел на неё с нейтральным выражением лица. – Потому что он просил меня поверить ему. И я верю. – Вы верите? Кивок. Он снова услышал скрежет ручки, и на этот раз это практически сразу начало его раздражать. – Вы верите. И в настоящий момент тоже? Губы Бомгю снова сложились в тонкую линию, сердце сжалось в груди. – Да. Доктор кивнула, на её лице не было ни малейшего осуждения, но Бомгю всё равно чувствовал, что его осудят, как только он чуть больше расскажет о своих чувствах. – Значит, он привлекал Вас с самого начала, и постепенно он тоже начал испытывать к Вам влечение. Как так получилось? Бомгю поерзал на стуле, сбросил тапочек и поставил ногу на подушку. – Это случилось лишь через несколько недель после начала семестра…

oo

– Хорошо, можете идти, только не забудьте просмотреть лист с расписанием ваших презентаций. С трудом сглотнув, Бомгю остался сидеть на стуле, пытаясь придумать, как поговорить со своим профессором, не выглядя как полный неудачник. К сожалению, у него было мало времени на размышления, потому что в очереди за расписанием осталось всего три человека, а это означало, что ему ничего не оставалось, кроме как встать и подойти к мужчине, который спокойно сидел за своим столом, печатая на ноутбуке. С ужасом он пробежал глазами по списку в поисках своего имени и тут же застыл, увидев себя в графе выступающих в первый день. Подняв взгляд, он увидел профессора Чхве, который усердно что-то печатал, полностью сосредоточившись на своей работе. Поэтому он почувствовал себя немного виноватым за то, что собирался прервать его. – Э-э, профессор? Взгляд Ёнджуна мгновенно поднялся, и совсем не должно было быть милым то, как его нахмуренное выражение лица стало более расслабленным. – Да? Прошу прощения, Бомгю, верно? Услышав своё имя, он неловко пожал плечами. Что он вообще творит, почему он так нервничает? Будто он не называет имя Бомгю каждый день на перекличке. – Да, – Бомгю схватился за лямку своего рюкзака и поправил её, – у меня есть вопрос по поводу расписания презентаций. Ёнджун кивнул, давая понять, что он может продолжать. Было непросто подготовиться к тому, чтобы не звучать неловко перед преподавателем, который ему нравится, но он не сдавался. – Я почти не продвинулся в работе над своим проектом, и не думаю, что он будет готов к следующей неделе. Я решил, будет разумнее сказать об этом сейчас, а не делать это в последний момент, и я знаю, что, смогу его закончить, но я просто хотел отложить презентацию на случай, если я-... Подняв руку, Ёнджун сказал: – Хорошо, – посмеиваясь над тирадой Бомгю, – я довольно гибок в таких вопросах. Тебе не стоит так сильно переживать. Он успокоил Бомгю, отчего у него в животе будто что-то перевернулось. – Серьёзно? – он не удержался от вопроса. Ёнджун недоуменно нахмурил брови. – Ты хотел, чтобы я сказал “нет”? Бомгю моргнул, затем поправил своё положение. – Нет, просто… – он снова моргнул, удивленный тем, как гладко всё прошло, – правда? – спросил он ещё раз, просто на всякий случай. Ёнджун рассмеялся, по-настоящему рассмеялся, и от этого лицо Бомгю залилось румянцем. Боже, он был ещё и очень милым. – Я включил в программу курса пункт о том, что буду гибок в отношении сроков сдачи, если вы будете поддерживать со мной контакт. Рот Бомгю приоткрылся в беззвучном «ах», когда он вспомнил программу, которую получил, но так и не прочитал. Ту, которую бросил на стол и с тех пор не видел. Ёнджун закрыл ноутбук и внезапно встал, заставив Бомгю по какой-то странной причине отшатнуться назад. Словно ему было запрещено подходить к нему слишком близко. – Вот почему… – начал Ёнджун, убирая свой ноутбук в сумку. Застегнув её, он встретился взглядом с Бомгю, – тебе следует ознакомиться с программой курса. Бомгю уже раскрыл рот, чтобы защититься, но он не мог сказать и слова. Опровергать было нечего. Он был прав. Он стоял там молча, пока Ёнджун поглядывал на свои серебряные часы – странно привлекательное действие, которое заставило Бомгю прикусить уголок губы. Ёнджун перекинул сумку с ноутбуком через плечо, затем взял ключи со стола. – Ладно, мне пора на обед, но… Широко раскрытые глаза Бомгю встретились с его взглядом, пока он слушал, продолжая покусывать нижнюю губу. Он не мог сдержаться. Начав, остановиться было трудно. Он заметил, как взгляд Ёнджуна пробежался по его лицу, пока тот продолжал: – У меня часы приёма по понедельникам, средам и пятницам с 16:30 до 18:00, так что можешь зайти. Бомгю кивнул. – Я могу помочь тебе с проектом, так что возьми его с собой, – он поправил манжету своей рубашки, – и мы сможем обсудить изменение твоего расписания. Губы Бомгю приоткрылись от благоговения. Глаза сияли восхищением перед этим богоподобным человеком. – Правда? Ёнджун усмехнулся с ноткой небольшого раздражения. – Я немного обижен, что ты так удивлен, но да, это правда. Бомгю моргнул, мягко улыбнулся в знак благодарности за его доброту, а затем быстро поклонился. Хорошие профессора в наши дни встречаются редко, поэтому видя, каким добрым был Ёнджун, он словно попал в сказку. – Конечно. Спасибо. Ёнджун кивнул, снова улыбнулся и направился к двери. Открыв её, он повернулся к Бомгю с ожидающим выражением лица. Выражением, от которого у него по спине побежали мурашки. Не зная, что делать, он просто стоял там как вкопанный, широко раскрыв глаза и с бешено бьющимся сердцем глядя на профессора, пока тот не прищурился, вопросительно глядя на Бомгю. – Мне нужно закрыть дверь, – наконец сказал он, и Бомгю вздрогнул. – Ах! Извините! – выпалил он, сжимая лямку рюкзака и проходя мимо преподавателя, чей аромат свежих персиков наполнил пространство, когда он промчался рядом. Увидев, как Ёнджун запер за собой дверь, Бомгю в последний раз поклонился в знак благодарности. – Ещё раз спасибо. Ёнджун усмехнулся, и когда Бомгю встал, его глаза расширились от удивления, увидев, как сократилось расстояние между ними. Ничего особенного, но это было самое близкое расстояние, на котором они когда-либо находились. Его пульс резко участился, когда Ёнджун поднял руку и положил её ему на плечо, сжав его так, будто он хотел его успокоить, но это заставило Бомгю лишь занервничать ещё больше. – Не за что, – сказал он, ослабив хватку на младшем и пройдя мимо него. Бомгю обернулся, решив посмотреть, как тот уходит, но профессор быстро повернулся обратно, обвиняюще указав на него пальцем. – Прочитай программу курса, – сказал он, и Бомгю быстро кивнул, делая вид, что это требование не заставило его почувствовать сильный жар. Затем, помахав рукой, он исчез, оставив Бомгю в пустом коридоре с воспоминаниями о каждой секунде, проведённой вместе. Он поднял руку и схватился за плечо, которое Ёнджун так нежно сжал. Он почувствовал тепло своего тела сквозь рубашку.

oo

– Значит, именно во время консультаций вы сблизились? – сказала терапевт, и Бомгю безоговорочно кивнул. – Но если Вы встречались с ним только до даты сдачи Вашей презентации, как Вам удалось сблизиться за столь короткое время? Сердце Бомгю сжималось от одной мысли об этом. Даже ему было трудно ответить на этот вопрос. – Вы когда-нибудь встречали человека… и сразу же чувствовали взаимную симпатию? Как будто знали его всю жизнь? Его терапевт молчала, ожидая, что Бомгю расскажет подробнее, и он это сделал. – С ним было так же. Он заставил меня почувствовать себя в безопасности, и я чувствовал, что могу рассказать ему все что угодно. Бомгю вдруг почему-то почувствовал стыд и попытался оправдать свои чувства. – В том, что преподаватель был добр к студенту, нет ничего странного, но… я, – Бомгю закрыл глаза и глубоко вздохнул, –…я стал с нетерпением ждать наших встреч. Его глаза заблестели. – Он уже меня привлекал. Поэтому эти встречи были неизбежны, и я влюбился в него. Женщина кивнула ему, быстро что-то записывая, и Бомгю почувствовал, что это объяснение было по-особенному проблематичным. Младший фыркнул. – Знаете, что самое худшее? Я знал. Я знал, что встреча с ним только усугубит мою глупую влюблённость, но… я ничего не могу поделать. Я никогда раньше не был так… заинтересован в ком-то. Он оперся локтем о подлокотник, положив голову на ладонь. – Любой на моем месте, наверное, был бы в восторге. Это была прекрасная возможность провести время с объектом своей симпатии, конечно, я был счастлив. И, честно говоря, я надеялся, что я ему тоже понравлюсь, но… я никогда не думал, что это действительно произойдёт. Наконец он взглянул на своего психотерапевта, даже не удивившись, увидев её взгляд на себе. – Это была лишь фантазия. То, чего ты хочешь, но знаешь, что никогда не получишь. Вот кем был Чхве Ёнджун. – Фантазия? – спросила терапевт, и Бомгю кивнул. – Но… я думаю, всё, что я чувствовал – притяжение, чувство вины… напряжение – это не было плодом моего воображения. Она понимающе промычала, вопросительно прищурившись, слушая его слова. – Итак, вы познакомились, но что бы вы назвали поворотным моментом? В какой момент Вы убедились, что Ваши чувства не были односторонними? Бомгю сбросил второй тапочек и поднял другую ногу, крепко обхватив икры. – Думаю, мне нужно рассказать предысторию, прежде чем я перейду к этому. Она кивнула. – Хорошо, я Вас слушаю.

oo

Это был уже пятый визит Бомгю к Ёнджуну на консультации, и он чуть было не вздрогнул, заметив, как он бодро идет в кабинет. Встречаться в аудитории было невозможно, так как он был занят другими студентами, поэтому они собирались в его кабинете. Отсюда и название – консультации. Идя по коридору, Бомгю начал растирать лицо, надеясь стереть глупую улыбку с лица, прежде чем войти. Однако, как только он завернул за угол, он тут же остановился. Быстро спрятавшись за стеной, чтобы его не заметили, он выглянул из-за угла, чтобы подслушать и подсмотреть происходящее. Теперь не было необходимости стирать улыбку с лица, она исчезла сама собой. Там, в дверях кабинета его профессора, стоял не только он сам, но и красивая, стройная женщина, которая настолько аккуратно надевала ему на левую руку серебряное кольцо, что в его сердце возникло неприятное чувство. Присмотревшись внимательнее, он увидел, как поморщился Ёнджун, когда женщина в бежевом платье поднялась на цыпочки, обхватила его плечи и целомудренно поцеловала его в губы. Ах. Вот в чём дело. Он никогда раньше не видел кольца на его пальце, но теперь это было очевидно… С трудом сглотнув, Бомгю отвернулся и, сжав грудь, прислонился к стене, ожидая, пока женщина уйдёт. Он… был женат… На женщине. На красивой женщине. Женщине. Бомгю сделал вид, что его сердце не сжимается от неприятных чувств. Он сделал вид, что это не ревность. И он сделал вид, что не испытывает ни малейшего желания отбить его у неё. Потому что на самом деле… нет. Всё же это была просто ревность, пытающаяся контролировать его действия. По пустому коридору разнесся стук каблуков, и лишь когда он начал едва слышать его, он завернул за угол. Увидев, как Ёнджун смотрит в ту сторону, куда ушла женщина, губы Бомгю сжались в тонкую линию. Однако, увидев странно встревоженное выражение лица Ёнджуна, он удивленно прищурился. Это же была его жена, верно? Так почему же он выглядел таким несчастным после её неожиданного визита? Они поссорились? Крепко схватившись за лямку рюкзака, он подошёл к мужчине, вымученно улыбаясь Ёнджуну, который ответил ему такой же фальшивой, явно наигранной улыбкой. Это вызвало в его душе какое-то неведомое раннее раздражение, потому что… это была её вина. Это она заставила его чувствовать себя так. Обычного, доброго Ёнджуна будто и след простыл. Только его странная тень. Перед тем, как войти в кабинет, Бомгю по-дружески хлопнул его по руке, вдохнув аромат персикового одеколона, когда проходил мимо. Вскоре они уже сидели, Бомгю достал свою тетрадь, а Ёнджун сел в своё вращающееся кресло, но атмосфера была не такой спокойной и комфортной, как обычно. Она была напряжённой и тяжёлой. И не в хорошем смысле. Он часами смотрел на план своей презентации, прежде чем захлопнул тетрадь и с грохотом швырнул её на стол. Возможно, он был немного более агрессивным, чем следовало, но это была не его вина. Атмосфера была слишком странной, чтобы просто игнорировать, поэтому Бомгю, как всегда, открыл рот, не подумав. – Значит, ты женат, – буднично произнес он, и взгляд Ёнджуна тут же метнулся к нему, удивлённый и совершенно застигнутый врасплох. – Что? – спросил старший, выглядя немного напряженным и бледным. Бомгю указал взглядом на кольцо на его пальце, сверкающее в солнечных лучах, проникающих сквозь жалюзи, и Ёнджун тут же прикрыл его другой рукой, скрывая от чужих глаз. Бомгю прищурился. Несчастливый брак? В ожидании ответа Бомгю начал постукивать ногой, и, к его полному удивлению, профессор снял кольцо с пальца, открыл ящик и положил его внутрь, закрыв так, будто его никогда и не существовало. Это был смелый шаг, который наверняка бы заставил бы любого подумать, что он разводится или что-то в этом роде, поэтому Бомгю не мог сдерживать своё любопытство и хотел засыпать его вопросами, но выражение лица Ёнджуна подсказывало ему, что действовать следует осторожно. – Какая она? – неуверенно спросил он. Безопасный вопрос. Страшно было осознавать, что он может сказать что-то не то и потерять расположение Ёнджуна. Страшно было осознавать, как много Ёнджун для него значил, ведь он знал его совсем недолго. Мужчина поморщился, и тут Бомгю немного запаниковал. К счастью, он обладал особым талантом скрывать свои эмоции и знал идеальный способ их утаить. Это был настоящий дар. Воспользовавшись этим, он откинулся на спинку стула, притворившись равнодушным, и сказал: – Да, я понимаю. Я тоже предпочитаю держать свой брак в секрете. Похоже, это сработало. Нахмурив брови и приоткрыв губы, Ёнджун смотрел на него в оцепенении. С выражением лица, в котором читалось недоумение и недоверие, он, закашлявшись, произнес: – Ты женат? Бомгю облизнул губы, сдерживая улыбку. – Нет. Но если бы я был, ты бы рассказал мне? Назовите его манипулятором. Назовите его невыносимым, но он никогда не боялся сказать неправду, чтобы вытянуть правду из другого человека, если в конце концов он оставался честен, и его совесть была чиста. Ёнджун откинулся на спинку стула, совершенно не впечатлённый попыткой Бомгю. – Ты слишком любопытен. Бомгю пожал плечами. – Мне интересно. – Почему? Бомгю улыбнулся, его глаза засияли, и он кокетливо наклонил голову. Честно говоря, интерес Бомгю к его браку был вызван исключительно его собственным извращённым удовольствием. Он был влюблен в своего преподавателя, и тот факт, что он, по-видимому, состоял в несчастном браке, немного успокаивал его. Он всерьёз сомневался в своих моральных ориентирах, потому что, ну, разве это не отвратительно? Шансы на отношения между ним и Ёнджуном были равны нулю, так почему же он чувствовал, что у него всё ещё есть шанс? Как будто ещё не всё потеряно? Поэтому, не отвечая профессору, он сказал: – Сначала ответь мне. Наступила многозначительная пауза, во время которой они просто смотрели друг на друга, словно ведя молчаливую борьбу за то, кто первый сдастся. В конечном итоге Ёнджун сдаётся первым. Он отвёл взгляд и, сцепив пальцы, положил их себе на живот. – Это личное, – наконец сказал он, и Бомгю посмотрел на него, как на идиота. – Серьёзно? – Бомгю покачал головой, изображая разочарование, – А я думал, мы друзья. Когда Ёнджун рассмеялся – это ощущалось как глоток свежего воздуха в этом мрачном кабинете. Быть тем, кто смог поднять его настроение, когда всего секунду назад он выглядел так, будто ненавидит всё в этой жизни, казалось настоящим достижением. Прищурив глаза и мягко улыбнувшись, Ёнджун встретился с ним взглядами. – Ты мой студент, – так просто и правдиво, но это лишь пронзало Бомгю изнутри, будто иголками, потому что он думал об этом каждый день. – И что? – вызывающе спросил Бомгю, приподняв бровь, чтобы усилить дерзость, которую он испытывал в тот момент. Ему это ужасно не нравилось. Казалось, Ёнджун лишь подтверждал тот факт, что Бомгю молод и незрел. «Просто ребёнок». Но это было не так, он тоже был взрослым мужчиной и хотел, чтобы Ёнджун это понял. Однако у его профессора было другое мнение на этот счёт. – И поэтому было бы неуместно рассказывать тебе о своих личных проблемах. Ах. Бомгю встретился с ним взглядом, внимательно рассматривая его. Значит, его брак был проблемой. Бомгю некоторое время смотрел на него, затем сел, выпрямив спину и поерзав на месте, показывая, что он пытается устроиться поудобнее. – Ясно. Ёнджун посмотрел на него, не поверив, что Бомгю так быстро сдался. Он был прав. Бомгю лукаво усмехнулся. – Думаю, тогда я расскажу тебе о своих проблемах. Ёнджун улыбнулся. – Нет, – предельно просто и понятно. Бомгю притворно схватился за сердце, изображая обиду. – Как преподаватель, ты должен выслушать просьбу о помощи от своего студента. В конце концов, это… – он указывал то на Ёнджуна, то на себя, – …это исключительно отношения преподавателя и студента. Сарказм в его словах был очевиден, он хотел показать Ёнджуну, насколько сильно его задел тот комментарий. Ёнджун пожал плечами. – Я направлю тебя к нашему университетскому психологу. Бомгю решил проигнорировать его, уставившись в потолок и притворяясь грустным. – Всё началось с начальной школы… Ёнджун со стоном откинулся на спинку стула. – О боже, – пробормотал он. Бомгю драматично всхлипнул, и даже немного прослезился, вживаясь в роль. – Всё, чего я хотел, это чтобы мой учитель поверил мне, когда я сказал, что те дети издеваются надо мной, – и, несмотря на юмор в его тоне, это была не ложь. Бомгю взглянул на Ёнджуна, гордясь тем, что тот смотрит на него. Опустив руку с груди, Бомгю откинулся на спинку своего стула, снова удобно устроившись. – Ладно, теперь ты знаешь, что меня травили. Твоя очередь. Ёнджун, побежденный, легкомысленно рассмеялся, заставив Бомгю мило улыбнуться. – Ты действительно нечто, Чхве Бомгю. Он чуть не покраснел от этих слов, но вместо этого нахмурился, осознав: – Эй! Я только что рассказал тебе, что надо мной издевались, а ты решил посмеяться? Вместо того чтобы присоединиться к поддразниваниям, на лице Ёнджуна появился вопросительный взгляд. Словно он изучал Бомгю, разбирая его по частям. Ёнджун кивнул, мысленно соглашаясь с самим собой, и сказал: – Я… подумал, что ты не захочешь, чтобы я тебя утешал. И это признание, несмотря на свою простоту, заставило его сердце затрепетать. Раньше Бомгю ненавидел рассказывать людям о своём детстве, потому что жалость его ужасно раздражала. Он чувствовал себя жалким, словно его нужно было успокаивать. Поэтому тот факт, что кто-то его понял, хотя бы немного, значил для него очень много. Долгий зрительный контакт быстро стал невыносимым, заставив его откашляться и нервно почесать затылок, тем самым разрушив напряжение, витающее в воздухе. Ёнджун, как и прежде, похоже понял, что чувствует Бомгю, и быстро сменил тему. – Меня исключили из танцевальной команды в старшей школе. Бомгю тут же оживился. – Ты танцуешь? – спросил он, возможно чуть более писклявым голосом, чем хотел. Боже. Он был танцором. Казалось, всё в нем было создано специально для того, чтобы свести Бомгю с ума. Ёнджун медленно кивнул, смущённо поджав губы. – Раньше танцевал. Сейчас у меня мало времени. Внезапно его воображение подкинуло ему образы танцующего Ёнджуна, но Бомгю также подметил для себя возможность поддразнить его, и он ей воспользовался. – И чем же ты увлекался? Ча-ча-ча? Танец живота? Ёнджун усмехнулся, в его глазах появился игривый огонёк. – На самом деле, я неплохо танцевал танец живота. И это стало последней каплей. Лицо Бомгю вытянулось, мозг окончательно отключился, потому что… это же танец живота. Он в буквальном смысле завис. Ёнджун. Стройный и сексуальный. Танцует танец живота. Боже, помилуй. Заметив его внутреннюю дилемму, старший рассмеялся, сильно зажмурив глаза, чем лишь усугубил растерянность Бомгю. Это было действительно невероятно, как сильно Ёнджун влиял на него, сам того не осознавая. Не зная, что с собой поделать, младший заерзал на стуле, выпрямляя спину. Казалось, Ёнджун получал удовольствие от реакции Бомгю, судя по его улыбке, и это сводило Бомгю с ума. И в сексуальном, и в психологическом плане. Раздражённо выдохнув, младший продолжил их небольшую перепалку, хотя чувствовал, что вот-вот сгорит. – Я украл немного денег у мамы, когда был маленьким. Словно принимая вызов, Ёнджун наклонился вперёд, положив руки на стол. – Меня отшила девушка, которая нравилась мне в старшей школе. Опять девушка. Бомгю цокнул языком. – Твои школьные годы были отстойными, чувак. И что с того? Ёнджун пожал плечами с едва заметной улыбкой. – А что с того, что ты воровал у мамы? Ты же понимаешь, что это говорит о тебе, да? Бомгю прикусил губу, сдерживая появляющуюся улыбку. Ему это доставляло гораздо больше удовольствия, чем следовало. Его охватывало волнение с накатывающим головокружением. И всё же… – В средней школе я упал с лестницы, и всю оставшуюся неделю все только об этом и говорили. Ёнджун усмехнулся, видимо, представив эту сцену. – В первый день моей стажировки я случайно дотронулся до своего босса…– он прервался на этом месте, широко раскрыв глаза, чтобы показать до чего именно он “дотронулся”, и Бомгю расхохотался, схватившись за бок. – Не может быть! – вскрикнул он, – Как такое вообще может произойти “случайно”? Ёнджун рассмеялся вместе с ним, почесывая затылок и вспоминая тот момент. – Ну, он здоровался со мной, и я подумал, что он захочет пожать мне руку или что-то в этом роде, поэтому я запаниковал и протянул ему руку… но… он одновременно сделал шаг вперёд, и, ну, ты можешь догадаться, что случилось дальше. Бомгю опустил голову на стол, смеясь в кулак, представляя себе молодого Ёнджуна с широко раскрытыми глазами после того, как он понял, что случайно коснулся члена своего босса. – В свою защиту скажу, что он начал протягивать руку, и я подумал… Бомгю поднял голову с улыбкой, прищурившись как идиот. – У нас не принято пожимать руки, знаешь ли. Ты что, американец? Ёнджун застонал, покачав головой перед тем, как посмотреть на Бомгю. Оба обменялись радостными взглядами. – Я сам без понятия, ладно! Я запаниковал, – заключил он со смехом, и Бомгю усмехнулся в ответ, прислонившись щекой к руке. – Я не знаю, чем это крыть, – признался Бомгю, и Ёнджун притворно ахнул от удивления. – Хочешь сказать, ты наконец-то признаёшь поражение? Это была шутка. Это было сказано, чтобы побесить его. Это метод, который гарантированно сработает с соревновательным характером Бомгю. Младший прикусил губу, размышляя о том, чтобы ступить на “опасную” территорию. Ситуация могла развиваться по-разному, но… если он хотел, чтобы Ёнджун рассказал ему о своём браке, это означало, что и ему самому нужно было открыться ему хотя бы немного. Рисуя узоры на деревянном столе, Бомгю заставил себя немного (вообще не “немного”) раскрыть ему свою душу и рассказать: – Когда мне было семнадцать… мама застала меня и моего… – он прекратил свои движения по столу, чтобы встретиться взглядом с Ёнджуном и попытаться понять эмоции на его лице, когда он произнесет: –…моего парня. Улыбка Ёнджуна постепенно исчезла, рот приоткрылся, когда он тихо произнес «ах», осмысливая полученную информацию. Бомгю тяжело сглотнул, губы сжались, как и его сердце. Обычно он довольно открыто говорил о своей ориентации, но почему-то рассказывать об этом Ёнджуну было страшно. Может, потому что он был старше? А может, просто потому что он был его преподавателем… В глубине души он знал правду. Он просто боялся узнать, что у него нет никаких шансов быть с Ёнджуном. Ёнджун отвел взгляд и кивнул. – Ну, со мной тоже такое случалось, – он сказал это, и сердце Бомгю тут же забилось быстрее. Что это… означало? Ёнджун лишь улыбнулся, посмотрел на часы, а затем снова перевёл взгляд на Бомгю. Наступила короткая пауза, длившаяся всего секунду, но для младшего, которому хотелось остаться и выведать у него больше информации, она показалась вечностью. – Время вышло, – сказал Ёнджун, кокетливо ухмыляясь и заставляя Бомгю почувствовать сильное желание.

oo

– Итак, значит его привлекали мужчины ещё до знакомства с Вами, – сказала терапевт, выведя его из состояния оцепенения. Отбросив воспоминания в сторону, Бомгю кивнул. – Он бисексуал. Как и я. Услышав, как ручка внезапно перестала писать, он нервно прикусил губу. Его психотерапевт сменила положение, чтобы устроиться поудобнее, а затем задала ему вопрос, который был неизбежен с того момента, как он рассказал эту часть истории. – И он был женат. Это был не вопрос, а утверждение. Утверждение, от которого его затошнило. Неприятная смесь вины и отвращения. Не сумев выразить мысль словами, Бомгю снова кивнул. Женщина, казалось, не осуждала его за это, а лишь продолжала задавать вопросы, пытаясь понять. – Вы сказали, что спрашивали его об этом, но говорил ли он о ней по собственному желанию? Бомгю сжал челюсти, вспоминая тот момент, когда он наконец открылся. После секса, когда они уже почти заснули. – Да… он говорил, – прохрипел Бомгю, его взгляд стал отрешённым. Он слышал, как скрёб обивку, как тикали настенные часы, и сейчас к этому добавилось гудение мини-холодильника в дальнем углу. Внезапно звуки стали раздражать, и ему отчаянно захотелось заполнить тишину, но, к счастью, терапевт опередила его. – Вы говорили, что именно эта встреча стала началом вашего сближения. Что Вы чувствовали, когда он начал Вам открываться? – осторожно, но целенаправленно спросила она. Это вопрос заставил его вспомнить то волнение, которое он испытывал: учащённое сердцебиение и жжение в животе. Честно говоря, Чхве Ёнджун вызывал у него целый спектр эмоций, но если бы ему нужно было всё это обобщить… – Я был счастлив, – пробормотал он, еле улыбаясь, вспоминая себя прежнего. Беззаботный, с горящими глазами, – мне казалось, что он наконец-то начал относиться ко мне как к другу, а не как к одному из своих студентов. Она хмыкнула в ответ. – Вас это беспокоит? Бомгю кивнул. – Я всегда чувствовал себя слишком молодым. Как будто мне не хватало зрелости. Сердце Бомгю сжалось от боли – знакомое чувство на данном этапе его жизни. – Но, узнав его поближе, я понял, что, возможно, был более зрелым из нас двух, – сказал он в шутку, хотя так это и было. Ёнджун, несомненно, был более опытным, поэтому зрелость в нём была естественной, но, узнав его более мягкую сторону, Бомгю влюбился в него ещё сильнее. Её мягкая улыбка дала понять, что она осознаёт, что он имеет в виду. Она сделала ещё одну пометку. – Итак, мы выяснили, как вы с ним сблизились, но как эта дружба переросла в нечто большее? Этот вопрос… вызывал у него наибольший страх, потому что… – Это из-за меня. Она прищурилась. – Не могли бы Вы объяснить подробнее? Бомгю почувствовал ком в горле. – Я… приставал к нему, – внезапно его затошнило, – я знал, что он женат, но… каждый раз, когда мы виделись, я чувствовал что-то между нами. Я пытался игнорировать это, но… Бомгю закрыл глаза и глубоко выдохнул. – Прежде чем я перейду к этому, мне нужно кое-что объяснить…

oo

Прикусив губу, Бомгю изо всех сил старался сдержать смех. Мама Ёнджуна позвонила и начала кричать на него по телефону за то, что он забыл позвонить отцу в его день рождения, и Бомгю посчастливилось увидеть, как лицо Ёнджуна морщилось от каждого маминого крика, который был настолько громким, что до Бомгю он прекрасно доносился, несмотря на то, что он говорил даже не по громкой связи. В конце концов, она успокоилась, извинилась перед ним и сказала, что любит его, но это всё равно было забавно. И немного трогательно… Ёнджун так сильно заботился о своей маме. И вот он, изо всех сил стараясь не рассмеяться, рисовал что-то совершенно не связанное с его итоговым проектом. – «Что угодно, лишь бы подольше побыть вместе», – говорил он себе. Ёнджун, похоже, заметил сдержанный смех и тяжело вздохнул. – Давай, выкладывай, я же знаю, ты очень хочешь меня этим позлить. Бомгю оторвал взгляд от своей «работы», улыбнулся и прикусил нижнюю губу. – Нет. Мне нечего сказать. Он продолжил рисовать, с уже появившейся улыбкой до ушей. – Твоя мама уже сказала все, что нужно, – поддразнил он, вызвав у Ёнджуна незамедлительный раздражённый стон, пока он разбирал бумаги на своём столе. Когда он задумался над этим, ему показалось это странным. Эти консультации изначально предназначались для продвижения Бомгю в учёбе, но вместо этого они просто наслаждались обществом друг друга, используя проект Бомгю как предлог. Но, знаете, если Ёнджун не жалуется, то Бомгю уж точно не станет поднимать эту тему. Вскоре воцарилась комфортная тишина: пространство наполняли лишь звук карандаша по бумаге и шорох листов, которые разбирал Ёнджун. Так продолжалось до тех пор, пока… – Ты часто так делаешь, – заметил Ёнджун, словно проговаривая свои мысли вслух. Бомгю замер, отпустив губу и подняв взгляд. Он широко раскрыл глаза от удивления, услышав это неожиданное замечание. – Что? Ёнджун с интересом наклонил голову, а затем постучал пальцем по нижней губе. Это действие привлекло внимание Бомгю к его соблазнительным губам, сердце заколотилось, но он подавил в себе любые желания и снова посмотрел ему в глаза. – Кусаешь губы, – уточнил он, и сердцебиение Бомгю участилось, отдаваясь в его грудной клетке с большей силой, чем когда-либо прежде. Неужели ему обязательно нужно было об этом сказать? – И? Ёнджун пожал плечами и вернулся к работе. – Я просто заметил, – сказал он, заставляя желудок Бомгю скручиваться от волнения. – Не думал, что ты уделяешь мне столько внимания, – парировал он, словно школьник, разговаривающий с тем, кто ему нравится. И он тут же пожалел об этом. Однако Ёнджун, похоже, воспринял это лишь как простую шутку. Ёнджун усмехнулся. – Ты ведь не скрываешь это. Ты часто так делаешь. Это заставило Бомгю задуматься. Ему захотелось продолжить этот разговор. Закрыв свою тетрадь, он скрестил ноги и с любопытством посмотрел на старшего. – Да? Насколько часто? – спросил он, потому что, да, ему хотелось узнать, насколько много внимания уделяет ему Ёнджун, но также потому, что он искренне не считал, что делает это так уж часто. Старший поднял взгляд от бумаг, которые держал в руке; солнечный свет на мгновение отразился от линз его очков, и он выпрямился. Казалось, он замер на мгновение, задумавшись. Когда он наконец определился с ответом, он снова вернулся к бумагам. – Всегда, – ответил он голосом мягким, как шёлк. Сердце Бомгю не должно было так сильно биться. С ним вообще ничего не должно было произойти, но Бомгю быстро понял, что Ёнджун думал, что он постоянно так делает, потому что Бомгю чаще всего кусал губы, когда находился рядом с ним. Осознание этого заставило младшего слегка покраснеть, и он вернулся к своему рисунку, пытаясь придумать ответ. – Ты ничуть не лучше, – дулся Бомгю. – Ты очень часто трёшь свои губы, – ответил он, и, услышав, как Ёнджун прекратил то, что делал, Бомгю поднял голову, встретившись с его вопросительным взглядом. Заметив его замешательство, Бомгю тихонько рассмеялся, положил карандаш на колени, затем поднёс указательный палец к нижней губе и начал водить по ней. Его взгляд затуманился, когда он увидел, как взгляд Ёнджуна переместился на его губы. Он понимал, что он просто наблюдает за жестом Бомгю, но это всё равно на него повлияло. Опустив руку, Бомгю улыбнулся, заметив, как нахмурились брови Ёнджуна. – Я так делаю? Бомгю хмыкнул себе под нос, взял карандаш и продолжил рисовать мишку. – Всё время. Ёнджун издал удивлённый звук, а затем бросил что-то в мусорное ведро. – О! – внезапно и громко воскликнул он, отчего Бомгю аж подпрыгнул. – Господи! Что? – вскрикнул он, широко раскрыв глаза и откинувшись на спинку стула. – Я вспомнил ещё кое-что. Бомгю поднял бровь. – Насчёт чего? – Насчёт тебя, – сказал он, и сердце Бомгю забилось быстрее. С трудом сглотнув, он начал крутить карандаш в руках, ожидая продолжение. Ёнджун взглянул на него и приторно улыбнулся. – Ты ёрзаешь, – заключил он, и Бомгю тут же перестал крутить карандаш. Он взглянул на него, затем на Ёнджуна и тут же почувствовал, как у него перехватило дыхание. – Ты это заметил? Ёнджун медленно кивнул. – Ты постоянно с чем-то возишься. Крутишь ручки, трясёшь ногами. Всегда ёрзаешь. Бомгю застенчиво поднял руку, чтобы потереть шею, и Ёнджун тут же указал на него пальцем, заставив Бомгю замереть. – И вот так тоже делаешь, – сказал он, и в его глазах всё больше теплилась нежность, а лицо Бомгю постепенно приобретало всё более насыщенный цвет. Что за внезапный интерес к нему? Ёнджун всегда уделял ему столько внимания? – Когда ты смущаешься, ты потираешь затылок, –Ёнджун облокотился об стол, положив на него обе руки, и игриво улыбнулся. – Я тебя смущаю, Бомгю? – напирал он, и Бомгю понимал, что это шутка, но то, как он это сказал, было просто- С трудом сглотнув, Бомгю отвел взгляд, пытаясь остыть, но это оказалось трудно из-за прожигающего взгляда Ёнджуна. – З-заткнись, – сказал он, и заикание только усилило его смущение. Это, похоже, только подлило масла в огонь самолюбия Ёнджуна, потому что он победоносно усмехнулся и вернулся к своим делам, разгребая бумаги на столе. На самом деле, Бомгю следовало бы на этом остановится, но из-за своей соревновательной натуры он просто не мог позволить Ёнджуну иметь такое сильное влияние над ним. План состоял в том, чтобы застать его врасплох, поэтому Бомгю медленно начал делать наброски, делая вид, что ничего не происходит, хотя на самом деле он собирался пойти на огромный, чертовски большой риск. Сделав глубокий вдох и выдох, Бомгю начал: – Ты каждое утро покупаешь американо со льдом. Ты предпочитаешь носить чёрное и уделяешь много внимания своему стилю, – он услышал, как Ёнджун остановился, но отказался смотреть ему в глаза, зная, что от одного только взгляда вся его уверенность рухнет. – Когда ты на чём-то очень сосредоточен, ты хмуришь брови и дуешь губы. У тебя зависимость от рамена, судя по тому, сколько раз ты говорил об этом последние пару недель, но… это можно понять, я думаю, – Бомгю тихонько усмехнулся, вспоминая ещё кое-что о нём. Может быть, ему стоило остановиться, может быть, ему стоило держать всё в секрете, но… – Когда ты смеёшься, ты прикрываешь лицо руками, что очень странно, ведь у тебя красивая улыбка. Чем больше он говорил вслух, тем сильнее он краснел от смущения, словно он забыл, что всё это он говорит самому Ёнджуну. – Когда ты преподаешь и по-настоящему увлекаешься чем-то, ты засучиваешь рукава и настолько много жестикулируешь, что становится немного видно вены на твоих руках. С трудом сглотнув, Бомгю медленно поднимает взгляд, затаив дыхание. Он увидел, как рот Ёнджуна приоткрылся от изумления, а глаза расширились от удивления. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он был слишком уж очевиден. Прочистив горло, Бомгю моргнул, пытаясь избавиться от странного напряжения, и решил вернуться к их обычной игре в кошки-мышки. Возобновив рисование своего на удивление приличного медведя, Бомгю сделал то, что у него получалось лучше всего – скрыл свои эмоции. – Что случилось? – он сделал паузу, позволив себе взять себя в руки, а затем: – Я тебя смущаю? – сказал он, передразнив Ёнджуна. Он услышал, как старший сухо усмехнулся, тоже возвращаясь к своему делу медленнее, чем прежде. – Да… что-то вроде того.

oo

– Это был поворотный момент? – спросила терапевт, прищурившись с интересом, после того, как он закончил рассказывать. Бомгю кивнул, будучи немного смущённым из-за пересказа сентиментальных моментов из своего прошлого. – Думаю, именно тогда у него появились ко мне чувства, и… – Бомгю начал нервно тереть руки, – и именно тогда я стал влюбляться в него ещё сильнее. Затем Бомгю с болью в глазах посмотрел на своего доктора и с тревогой спросил: – Мы что, сумасшедшие? Влюбились друг в друга из-за такой… мелочи? В этот момент она попыталась подобрать подходящий ответ, и в это время Бомгю подготовился к тому, что уже привык слышать. Они действовали под влиянием похоти. Они недостаточно хорошо знали друг друга, чтобы называть это любовью. Или, как ему постоянно говорили, он был слишком молод и наивен, чтобы понимать, что к чему. Вместо того, что ему обычно говорят, она ответила: – На самом деле, это вполне логично, – от этого брови Бомгю нахмурились, а сердце сжалось в груди. – Как? – процедил он сквозь зубы, ковыряя ногти. – Мы встречались всего полторы недели, а потом вдруг так сильно влюбились друг в друга? Это просто… – Имеет смысл, – закончила она за него, понимая, что он не собирается вдаваться в подробности. Рот Бомгю то открывался, то закрывался, он ничего не мог сказать. Она отложила ручку, чтобы что-то ему объяснить, и Бомгю мысленно готовил себя к этому, прикусив губу. Он действительно постоянно так делал. – Вы сказали, что с того момента, как вы начали встречаться, Вы почувствовали себя в безопасности. Бомгю согласился, не раздумывая. – Когда вы двое начали общаться, между вами сразу возникла какая-то связь. Само по себе это редкость. Конечно, в сочетании с влечением это может привести к романтическим чувствам, но… – она тепло улыбнулась ему, словно понимая его, и это вызывало в нём желание расплакаться прямо сейчас. – …но, когда встречаешь человека, который тебя понимает. Который замечает даже мельчайшие детали в тебе, которые даже ты сам не можешь заметить, – она ободряюще кивнула ему и заключила: – это один из самых важных вкладов в любовь. Внезапно охваченный эмоциями, Бомгю опустил взгляд, прикрыл лицо волосами и быстро кивнул. Было приятно это услышать. Что они не были сумасшедшими. Что они действительно любили друг друга… Губы Бомгю сжались в полоску, он поднял голову, чтобы встретиться взглядом с его терпеливым психотерапевтом. – Спасибо, – искренне произнес он, будучи благодарным от всего сердца. – Думаю, теперь я готов перейти к более серьёзным вещам. Она сделала то, что делала до этого – доброжелательно кивнула, пока Бомгю готовился к более тяжелой, более откровенной части истории. Бомгю закрыл глаза, глубоко вздохнул и заставил себя вспомнить каждый момент, больше похожий на сон. – Это случилось через неделю, когда я пошёл на его лекцию…