Запах тех самых духов

До того дня их жизнь была беззаботной, полной искренней любви. Эти противоположности сошлись под одной крышей. Пик - суровый и грубый, и Ромео - воплощение эстетики, романтики. Они были вместе три года, и Пик, который всегда презирал «розовые сопли», научился носить дурацкие браслеты, которые дарил ему Ромео, и позволять тому заплетать свои фиолетовые волосы в косы, готовить завтрак в постель. Ромео был его светом. Пока Пик хмурился на мир, Ромео танцевал под дождем, покупал огромные охапки цветов просто «для настроения» и верил, что их любовь — это жизнь. В тот вечер они возвращались из поездки за город. Их любимый берег на речке, где они устраивали пикники в значимые даты. Тогда была их годовщина , ровно три года. Пик был за рулем. Шел сильный ливень, который нарушил их планы, а трасса была скользкой. Но Пик был уверен в себе. Он всегда был уверен. Он пошел на обгон, не заметив вылетевшую из тумана фуру. Удар пришелся на сторону пассажира. Когда Ромео выписали из больницы, мир навсегда изменился. Вместо легкой походки — тяжелый скрежет колес инвалидной коляски. Вместо шелковых простыней — ортопедические матрасы. Вместо танцев — долгие, мучительные часы физиотерапии, которые не давали результата. Нижняя часть тела Ромео была парализована. Окончательно. Пик взял на себя всё. Он научился готовить диетическую еду, заботиться , он сам пересаживал Ромео в ванную. Но внутри мужчины что-то треснуло. Он смотрел на Ромео и видел не своего возлюбленного, а свою самую страшную ошибку. Каждая попытка Ромео улыбнуться была для Пика как удар хлыстом. — Пик, дорогой, посмотри, какой сегодня закат, — тихо сказал Ромео через три месяца после аварии, глядя в окно. — Закат как закат, — буркнул Пик, не отрываясь от ноутбука. — Лучше проверь, выпил ли ты свои таблетки. Ему было больно смотреть на Ромео. Ему было невыносимо видеть это кресло. И эта боль, не находя выхода в слезах, начала вырываться в гневе, а истерики Пика стали регулярными. — Да почему ты опять всё разлил?! — взорвался Пик, когда Ромео случайно уронил кружку с соком, пытаясь дотянуться до неё самостоятельно. — Ты можешь хоть что-то сделать сам, чтобы я не бегал за тобой с тряпкой?! — Прости, Пик… руки сегодня совсем не слушаются… — Ромео опустил голову, голос был жалким , а длинные розовые волосы скрыли лицо. — «Прости»?! Твое «прости» не вытрет ковер! Я работаю на двух работах, чтобы оплачивать твои счета, а ты даже чашку удержать не можешь! Пик видел, как Ромео вздрагивает от его крика. Видел, как гаснет тот самый свет в его глазах. Но он не мог остановиться. Он кричал из-за немытой посуды, из-за медлительности Ромео, из-за того, что Ромео такой несамостоятельный. Груз. — Я не твоя сиделка! — орал Пик в очередной вечер. — Я хотел партнера, а не обузу! Он видел, как Ромео тихо плачет по ночам, уткнувшись в подушку, чтобы не злить Пика еще больше. И вместо того, чтобы обнять его, Пик уходил на кухню и пил дешевый виски, ненавидя себя, Ромео и весь этот чертов мир. Травмы после аварии оказались сложнее, чем думали врачи. Начались осложнения: инфекции, проблемы с сердцем, на которых сказывался и стресс, но Пиковый этого не понимал. Ромео слабел на глазах. Его кожа стала почти прозрачной, он перестал просить Пика о прогулках или цветах. Он просто сидел в своем кресле и смотрел в одну точку. Пик видел это, и его страх рос. А вместе со страхом росла и агрессия. Он злился на Ромео за то, что тот «сдается». — Вставай, черт возьми! Делай упражнения! — Пик буквально вытряхивал Ромео из кресла. — Ты просто ленишься! Ты хочешь, чтобы я до конца жизни тебя на руках носил?! — Пик… мне очень плохо… — прошептал Ромео. — Всем плохо! Мне плохо! — Пик демонстративно хлопнул дверью и ушел из дома на всю ночь. Когда он вернулся утром, в квартире было тихо. Подозрительно тихо. Ромео лежал в кровати. Он казался спящим. На тумбочке стояла та самая кружка, которую Пик когда-то заставил его поднять, а рядом недочитанная книга "Ромео и Джульетта". Пик подошел ближе. — Эй, Рома, вставай. Пора завтракать. Он коснулся плеча Ромео. Холод. Его словно окатило ледяной водой. Ромео не проснулся. Сердце, измотанное травмами и бесконечным стрессом, просто остановилось во сне. На тумбе, прямо на книге лежала записка, написанная слабой, умирающей рукой: «Пик, любовь моя. Прости, что стал для тебя грузом. Я старался быть сильным, но, видимо, я плохой актер. Не вини себя за аварию. И не злись больше. Я всё так же люблю тебя, даже если ты на меня кричишь. Теперь ты свободен от меня. Пожалуйста, снова стань тем парнем, которого я полюбил — сильным и свободным. Твой Ромео.» В этот момент Пик понял всё. Он упал на колени перед кроватью, сжимая в руках эту записку. — Ромео, я не это имел в виду. Я… я просто испугался. Слышишь? Пожалуйста, открой глаза. Я куплю тебе все цветы в этом городе. Я буду носить тебя на руках до Луны и обратно. Только не молчи! Но Ромео молчал. Пик уткнулся лицом в его безжизненную руку и взвыл хуже волка в чаще. Все те слова, которые он бросал в лицо Ромео, теперь возвращались к нему. «Я хотел партнера, а не обузу». «Ты разрушил мою жизнь». «Почему ты такой слабый?». Пик бил кулаками по полу, раздирая кожу в кровь. Он вспомнил, как Ромео до последнего пытался улыбаться ему через боль. Как он благодарил его за каждый стакан воды, даже когда Пик подавал его с характерным ворчанием и бубнежом о том, что Ромео бесполезен. Прошло полгода. Пик продал внедорожник и купил мотоцикл — тот самый, который он когда-то хотел, чтоб катать Ромео, но что неудивительно, он почти не ездил на нем. Он жил в пустой квартире, где всё напоминало о Ромео. Инвалидную коляску он не выбросил — она стояла в углу, накрытая розовым пледом. Каждый вечер Пик садился рядом с ней на пол и разговаривал. — Сегодня я купил твои любимые лилии. — шептал Пик в пустоту. — Я принес их тебе. Он положил букет на пустое сиденье коляски. В одну из ночей Пик вышел на балкон, глядя на тихий ночной город. Он достал из кармана ту самую записку, которая уже заметно потрепалась. — Ты сказал, что я свободен, Ромео, — он горько хмыкнул — Но свобода без тебя — это самая страшная тюрьма в мире. Пик закрыл глаза, представляя, как Ромео снова обнимает его со спины, смеясь. Он почувствовал его аромат, эти приятные духи из роз, которые Король всегда любил. И впервые за долгое время Пик не злился. Он просто хотел, чтобы его кто-нибудь простил. Но единствДо того дня их жизнь была беззаботной, полной искренней любви. Эти противоположности сошлись под одной крышей. Пик — суровый и острый, как сталь ножа, и Ромео — воплощение эстетики, романтики. Они были вместе три года, и Пик, который всегда презирал «розовые сопли», научился носить дурацкие браслеты, которые дарил ему Ромео, и позволять тому заплетать свои фиолетовые волосы в косы, готовить завтрак в постель. Ромео был его светом. Пока Пик хмурился на мир, Ромео танцевал под дождем, покупал огромные охапки цветов просто «для настроения» и верил, что их любовь — это жизнь. В тот вечер они возвращались из поездки за город. Их любимый берег на речке, где они устраивали пикники в значимые даты. Тогда была их годовщина, ровно три года. Пик был за рулем. Шел сильный ливень, который нарушил их планы, а трасса была скользкой. Но Пик был уверен в себе. Он всегда был уверен. Он пошел на обгон, не заметив вылетевшую из тумана фуру. Удар пришелся на сторону пассажира. Когда Ромео выписали из больницы, мир навсегда изменился. Вместо легкой походки — тяжелый скрежет колес инвалидной коляски. Вместо шелковых простыней — ортопедические матрасы. Вместо танцев — долгие, мучительные часы физиотерапии, которые не давали результата. Нижняя часть тела Ромео была парализована. Окончательно. Пик взял на себя всё. Он научился готовить диетическую еду, заботиться, он сам пересаживал Ромео в ванную. Но внутри мужчины что-то треснуло. Он смотрел на Ромео и видел не своего возлюбленного, а свою самую страшную ошибку. Каждая попытка Ромео улыбнуться была для Пика как удар хлыстом. — Пик, дорогой, посмотри, какой сегодня закат, — тихо сказал Ромео через три месяца после аварии, глядя в окно. — Закат как закат, — буркнул Пик, не отрываясь от ноутбука. — Лучше проверь, выпил ли ты свои таблетки. Ему было больно смотреть на Ромео. Ему было невыносимо видеть это кресло. И эта боль, не находя выхода в слезах, начала вырываться в гневе, а истерики Пика стали регулярными. — Да почему ты опять всё разлил?! — взорвался Пик, когда Ромео случайно уронил кружку с соком, пытаясь дотянуться до неё самостоятельно. — Ты можешь хоть что-то сделать сам, чтобы я не бегал за тобой с тряпкой?! — Прости, Пик… Руки сегодня совсем не слушаются… — Ромео опустил голову, голос был жалким, а длинные розовые волосы скрыли лицо. — «Прости»?! Твое «прости» не вытрет ковер! Я работаю на двух работах, чтобы оплачивать твои счета, а ты даже чашку удержать не можешь! Пик видел, как Ромео вздрагивает от его крика. Видел, как гаснет тот самый свет в его глазах. Но он не мог остановиться. Он кричал из-за немытой посуды, из-за медлительности Ромео, из-за того, что Ромео такой несамостоятельный. Груз. — Я не твоя сиделка! — орал Пик в очередной вечер. — Я хотел партнера, а не обузу! Он видел, как Ромео тихо плачет по ночам, уткнувшись в подушку, чтобы не злить Пика еще больше. И вместо того, чтобы обнять его, Пик уходил на кухню и пил дешевый виски, ненавидя себя, Ромео и весь этот чертов мир. Травмы после аварии оказались сложнее, чем думали врачи. Начались осложнения: инфекции, проблемы с сердцем, на которых сказывался и стресс, но Пиковый этого не понимал. Ромео слабел на глазах. Его кожа стала почти прозрачной, он перестал просить Пика о прогулках или цветах. Он просто сидел в своем кресле и смотрел в одну точку. Пик видел это, и его страх рос. А вместе со страхом росла и агрессия. Он злился на Ромео за то, что тот «сдается». — Вставай, черт возьми! Делай упражнения! — Пик буквально вытряхивал Ромео из кресла. — Ты просто ленишься! Ты хочешь, чтобы я до конца жизни тебя на руках носил?! — Пик… мне очень плохо… — прошептал Ромео. Всем плохо! Мне плохо! — Пик демонстративно хлопнул дверью и ушел из дома на всю ночь. Когда он вернулся утром, в квартире было тихо. Подозрительно тихо. Ромео лежал в кровати. Он казался спящим. На тумбочке стояла та самая кружка, которую Пик когда-то заставил его поднять, а рядом недочитанная книга «Ромео и Джульетта». Пик подошел ближе. — Эй, Рома, вставай. Пора завтракать. Он коснулся плеча Ромео. Холод. Его словно окатило ледяной водой. Ромео не проснулся. Сердце, измотанное травмами и бесконечным стрессом, просто остановилось во сне. На тумбе, прямо на книге лежала записка, написанная слабой, умирающей рукой: «Пик, любовь моя. Прости, что стал для тебя грузом. Я старался быть сильным, но, видимо, я плохой актер. Не вини себя за аварию. И не злись больше. Я всё так же люблю тебя, даже если ты на меня кричишь. Теперь ты свободен от меня. Пожалуйста, снова стань тем парнем, которого я полюбил — сильным и свободным. Твой Ромео.» В этот момент Пик понял всё. Он упал на колени перед кроватью, сжимая в руках эту записку. — Ромео, я не это имел в виду. Я… я просто испугался. Слышишь? Пожалуйста, открой глаза. Я куплю тебе все цветы в этом городе. Я буду носить тебя на руках до Луны и обратно. Только не молчи! Но Ромео молчал. Пик уткнулся лицом в его безжизненную руку и взвыл хуже волка в чаще. Все те слова, которые он бросал в лицо Ромео, теперь возвращались к нему. «Я хотел партнера, а не обузу». «Ты разрушил мою жизнь». «Почему ты такой слабый?». Пик бил кулаками по полу, раздирая кожу в кровь. Он вспомнил, как Ромео до последнего пытался улыбаться ему через боль. Как он благодарил его за каждый стакан воды, даже когда Пик подавал его с характерным ворчанием и бубнежом о том, что Ромео бесполезен. Прошло полгода. Пик продал внедорожник и купил мотоцикл — тот самый, который он когда-то хотел, чтоб катать Ромео, но что неудивительно, он почти не ездил на нем. Он жил в пустой квартире, где всё напоминало о Ромео. Инвалидную коляску он не выбросил — она стояла в углу, накрытая розовым пледом. Каждый вечер Пик садился рядом с ней на пол и разговаривал. — Сегодня я купил твои любимые лилии. — шептал Пик в пустоту. — Я принес их тебе. Он положил букет на пустое сиденье коляски. В одну из ночей Пик вышел на балкон, глядя на тихий ночной город. Он достал из кармана ту самую записку, которая уже заметно потрепалась. — Ты сказал, что я свободен, Ромео, — он горько хмыкнул. — Но свобода без тебя — это самая страшная тюрьма в мире. Пик закрыл глаза, представляя, как Ромео снова обнимает его со спины, смеясь. Он почувствовал его аромат, эти приятные духи из роз, которые Король всегда любил. И впервые за долгое время Пик не злился. Он просто хотел, чтобы его кто-нибудь простил. Но единственный человек, который мог это сделать, давно стал частью звездного небаенный человек, который мог это сделать, давно стал частью звездного неба.