"Осмотр"

Комната наполнилась тишиной, пока Михаил с разрешения доктора поглаживал его руку, кончиками пальцев вырисовывая непонятные узоры на тыльной стороне ладони. Медленно так, еле касаясь, стараясь воспроизвести картину в своей голове. У Эрнеста руки тонкие, слегка жилистые, с длинными тонкими пальцами. Холодные и шершавые, особенно у костяшек. На левом запястье пальцы нащупали шрам, неаккуратно тянувшийся поперёк вен. — А этот откуда? — нарушил тишину Баранов, от чего Загоревский слегка дрогнул, затем одарив мужчину наверняка непонимающим взглядом. — Ну, шрам? — поспешно добавил он. — Аа. этот? — врач задумался — Ой, ему лет почти столько же сколько я сам работаю. Лет пятнадцать, может и больше… — Голос Эрнеста приобрёл какой-то настольгичный тон. Казалось, такой скрытный человек, вдруг начал увлечённо рассказывать о своих врачебных похождениях: как скальпелем нечаянно хлестанул себе по запястью, как приходилось останавливать кровотечение попутно следя за тем чтоб пациент сам не истёк кровью, как бешено колотилось сердце… Миша понял что док улыбается, с такой теплотой он вспоминал первые дни работы, и, казалось бы, события от которых более подобающим действием было бы ужаснутся. Да сам почувствовал как слабенько ухмыльнулся. Счастье, всё-таки, штука заразительная. Михаил слушал-слушал, так внимательно как только позволяло его сонное состояние. Как-то непроизвольно слегка сжал руку Загоревского в своих запотевших ладошках, обдав ледяную конечность теплом, большими пальцами поглаживая ладонь. Эрнест неожиданно замолк, красные очки сползли на нос. — Ой. — вдруг понял Миша, — Извини, н-не заметил. — слепец торопливо отпустил руку Эрнеста, стыдливо ругая себя за невнимательность. Ему совсем не хотелось смущать доктора, просто… Он немного скучал по человеческому теплу, наверное. — Нет-нет-нет! — выпалил Эрнест, звуча так будто это он сам обидел Мишу. Спохватившись, тот крепко так прижал мужчину к себе. — Всё хорошо, голубчик, не за что извиняться!.. Даже без врачебного халата Загоревский отдалённо пах антисептиком, морфином и кровью. Худющий, в тонкой майке алкаголичке, и всё же тёплый и живой человек, непонятно лепечущий ещё кучу всяческих извинений и зарывшийся пальцами в неопрятные тёмные волосы. Миша запоздало ответил на объятие. Может быть сегодня он поблагодарит Эрнеста, только не сейчас когда врачу ещё столько хочется сказать.