Часть 4
6 марта 2026 г., 21:54
В день возвращения Дамьена море сильно штормило. Амели пришла одна на узкую полоску пляжа. Элиаз согласился выполнить ещё одну просьбу своей сумасбродной дочери, потому не отправил ни одного сопровождающего вместе с ней.
Амели надела длинное светло-голубое платье с кружевными рукавами, и когда уже была на берегу, сняла узкие и неудобные туфли и вытащила серебряные шпильки из золотых волос.
Она осталась на безопасном расстоянии от волн, со злостью набрасывавшихся на прибрежные камни, и стала ждать.
Внешне Амели оставалась абсолютно спокойной, но её сердце бешено колотилось. Она знала, что на берегу, скрытый сильными магическими чарами, среди скал затаился самый меткий лучник в королевстве. Если Амели не сможет расколдовать Дамьена, лучник убьет его и мгновенно.
Южный ветер погнал прочь хмурые тучи, и засветило солнце. Но несколькими минутами позже небо потемнело, как перед грозой. Амели замерла в ожидании.
Вдалеке ударила молния и послышался раскат грома. Но гроза так и не началась. В небе над берегом сгустилась темнота.
Сначала Амели разглядела лишь неясные очертания. Не в силах больше вглядываться в чернильную тьму, она заморгала. Сердце забилось ещё быстрее. И Амели ощутила внезапный прилив радости. Она почувствовала, что Дамьен вернулся в мир прежде, чем увидела его.
Из рассеивающегося мрака вылетели два всадника на чёрных, крылатых скакунах. И Амели не могла не восхититься красотой этих коней. У Мудрого Народа тоже были крылатые кони, но исключительно белой масти.
Одним из всадников был Дамьен, Амели приветственно махнула ему рукой. Его спутницу, рыжеволосую красавицу в изумрудном платье, она тоже узнала сразу.
Дамьен вернулся вместе со своей кузиной Ивонн, которая смотрела на Амели сверху вниз с высокомерной, торжествующей улыбкой.
На лице Дамьена не было никаких эмоций, а взгляд его янтарных глаз был устремлен куда-то вдаль.
Ивонн взмахнула рукой, из её ладони вылетела золотая молния и устремилась к Амели.
Принцесса зашептала заклятье, и молния рассыпалась мелкими золотистыми искрами.
Амели произносила колдовские слова всё громче, и голос её наполнялся магической силой, полученной в Лесу Вечности.
Ивонн снова занесла руку, чтобы послать ещё одну молнию.
Взгляд Дамьена стал осмысленным. Он тоже взмахнул рукой, из которой вылетела золотая молния.
Но молния полетела не к Амели, а к Ивонн.
Кузина Дамьена мгновенно уничтожила посланную ей молнию. Но она отвлеклась от Амели, пусть и на доли секунды. И этого оказалось достаточно. Голос Амели изменился: он не просто стал громким и чётко звучал сквозь рёв волн и завывания ветра, к эльфийской принцессе присоединились и другие, нечеловеческие голоса.
Дамьен вновь метнул в Ивонн молнию. Он быстро коснулся ладонью шеи своего скакуна. Чёрный конь без слов понял своего всадника и устремился к берегу.
Порыв ураганного ветра подхватил коня Ивонн и понёс его прочь, а мгновением позже вырвал всадницу из седла.
Ивонн не упала в морские волны. Она парила в небе и вновь и вновь посылала молнии, теперь и в Амели, и в Дамьена. Её лицо исказилось от злобы. Ивонн тоже закричала колдовские слова.
Ветер усиливался и из сильного стал почти ураганным.
На берегу Дамьен, всё ещё верхом на своём чёрном скакуне, уничтожал молнии, которые Ивонн метала Ивонн.
Вместо колдовских слов Амели запела.
Я напишу твоё имя на гребне волны.
Мою песню печали принесут тебе сны.
Небеса потемнеют, поблекнут мечты.
Но и с Той Стороны возвратись снова ты,
Прилети на сияющих крыльях Весны.
И навек все тёмные чары бессильны.
И заклятия все безнадежно пусты.
Её песня, подхваченная ветром, уносилась прочь, за горизонт, над беспокойным морем.
В ярости закричала Ивонн, тревожно заржал её чёрный конь.
Темнота в небе снова сгустилась, и Ивонн, и её конь поспешно скрылись в ней.
Дамьен спешился и обнял Амели. А его черный крылатый конь заржал, а затем уткнулся ему в спину.
Шторм на море начал стихать, небо прояснилось, и над островом Иль Бланш снова засияло солнце.
— Я верила, — прошептала Амели, — я верила, что ты вернёшься, мой дорогой злюка.
— И вот я здесь, моя дорогая недотрога, снова с тобой, — и Дамьен ещё крепче сжал её в объятьях.
Они поцеловались… долго и нежно. Теперь все чары были разрушены, и они по-новому чувствовали то, что просто отказывались замечать раньше, то, что оба ошибочно принимали лишь за дружбу.
