Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Восточный Павильон Пика Сяньшу в эту ночь меньше всего напоминал обитель утонченных искусств и девичьих грез. Скорее, это был штаб IT-корпорации за час до критического релиза, где вместо серверных стоек высились стопки чистой бумаги, а вместо кофе в венах сотрудниц бурлил концентрированный тонизирующий отвар из редких трав. Шла шестнадцатая ночь литературного марафона. Воздух в зале был тяжелым от запаха жженого китового жира (свечи горели круглосуточно) и едкого аромата свежей туши. Элитные, всегда безупречные адептки Сяньшу теперь выглядели как бригада зомби-трудоголиков. Их идеальные прически растрепались, под глазами залегли тени, способные соперничать по глубине с Бездной, а на пальцах красовались несмываемые чернильные мозоли. Бэй Фэн восседала на своем импровизированном троне из тюков драгоценного шелка, скрестив ноги и лениво помешивая палочкой в деревянной кружке. Она выглядела единственным живым существом, сохранившим рассудок в этом царстве творческой лихорадки — или, скорее, безжалостным надсмотрщиком на этой галере вдохновения. — Группа Б, внимание! — голос Бэй Фэн разрезал тишину павильона, как щелчок хлыста. — Что с динамикой боя в ущелье? Сяо Мэй, я тебе в десятый раз говорю: убери эти три страницы описания того, как красиво на ветру развеваются её окровавленные ленты! Весенний показ мод отменяется, у нас тут битва насмерть с Древним Змеем Бездны! У нас горит дедлайн, а ты расходуешь знаки на эпитеты. Пиши жестко! Лишние прилагательные — это жир, а мне нужны мышцы! Сяо Мэй, чьи глаза покраснели от бессонницы, судорожно кивнула и принялась зачеркивать целые абзацы своего каллиграфического труда. — Минъянь-шицзе, — Бэй Фэн перевела взгляд на Лю Минъянь, сидевшую по правую руку. Та выглядела так, словно сама только что сражалась со Змеем, белая вуаль была отброшена на спину, чтобы не мешала дышать, а пальцы, сжимающие кисть, заметно дрожали. — Мы подошли к финальному узлу. Пора сбрасывать на читателя «бетонную плиту стекла». Готова? Лю Минъянь подалась вперед. Её кисть замерла над свитком, а воспаленные от недосыпа глаза лихорадочно блестели. Она была в том состоянии творческого транса, когда слова сами просились на бумагу. — Бэй Фэн, я чувствую это! — выдохнула она, едва переводя дыхание. — Хвост Змея... он должен лететь в слепую зону Лорда Шэня, когда тот потянется за веером! Ли Мин бросится наперерез, и её щит... пусть он взорвется мириадами острых осколков Ци! И амулет на шее... о, это будет момент истины! Пусть серебряное кольцо лопнет со звоном, и вся эта тяжелая иллюзия мужского облика начнет осыпаться, как сухая змеиная кожа, обнажая... обнажая тонкие плечи и кровь на её ключицах! Она упадет на камни уже девчонкой, понимаешь? Совсем хрупкой на фоне этой туши монстра... Это будет достаточно больно? — Угу, — Бэй Фэн лениво отхлебнула чая, даже не меняя выражения лица. — Звучит структурно. Добавь про хруст костей для реализма. — Да! — Минъянь лихорадочно заскрипела кистью по бумаге. — Хруст костей и холодный ветер, касающийся её открытой кожи! И её взгляд... полный смертельного ужаса, что её сейчас отвергнут! Так? — Ага, — кивнула Бэй Фэн, поудобнее устраиваясь на тюках шелка. — Мне нравится. Коэффициент драмы в норме. Пиши мясо. Минъянь писала, и по её щекам, оставляя следы на белой коже, катились слезы — чистый восторг сопереживания. «...Тонкий звон серебра, расколовшегося о холодные камни, прозвучал громче предсмертного рева Змея. Ли Мин почувствовала, как ледяной ветер коснулся её обнаженной шеи, лишенной защиты артефакта. Плечи, прежде широкие и жесткие, внезапно сузились, а черты лица, скрытые тяжелой мужской Ци, проступили сквозь туман пыли и крови. Она лежала в грязи, чувствуя, как рваный мужской халат сползает, обнажая тонкую женскую шею и ключицы. Мир вокруг замер. Она ждала лишь одного — когда Лорд Шэнь, этот эталон холодного достоинства и ледяного совершенства, обернется, увидит её ложь и раздавит её своим вековым презрением за этот обман...» — Хорошо идет, — одобрила Бэй Фэн, заглядывая через плечо. — Теперь добиваем. У неё паника. Хочет выпилиться обломком меча, лишь бы он не видел её такой. Лю Минъянь замерла, её пальцы судорожно сжали кисть. — Да... да! Она в абсолютном отчаянии! — голос шицзе дрожал от воодушевления. — Она нащупывает пальцами холодную сталь, кровь мешается с грязью... Она готова вонзить обломок себе в сердце, крича: «Не смотри! Уйди!». Она ждет удара, ждет изгнания! А Лорд Шэнь... он ведь должен подойти неотвратимо, верно? Как сама смерть? — Угу, — кивнула Бэй Фэн, прихлебывая чай. — Но без пафоса. Пусть пнет обломок меча сапогом. Как мусор. — Именно! — Минъянь лихорадочно строчила, шепотом проговаривая текст. — Он отшвыривает её последнюю защиту носком сапога... и опускается на одно колено. Прямо в грязь! И протягивает ей руку... Боги, голой ладонью, без перчатки! И этот его голос... Бэй Фэн, он должен сказать что-то убийственное! «Прекрати истерику, ты выглядишь жалко. А я ненавижу жалкие вещи». О-о-о, это так в его стиле! — Ага, — Бэй Фэн зевнула. — Коэффициент попадания в характер — 1.0. — И она ведь спросит, не удивлен ли он? — Минъянь почти плакала от восторга. — А он просто усмехнется этой своей ядовитой улыбкой... Скажет, что видел всё с первого дня! Про центр тяжести... про то, что её стойка всегда была «неправильной» для мужчины... Но в конце — самое важное! Он ведь примет её? Скажет, что пока её клинок разит демонов, ему всё равно, кто она? «Обопрись на меня»... Бэй Фэн, это ведь будет финал тома? — Мне нравится, — лаконично подтвердила Бэй Фэн, поправляя накидку. — Хорошая сборка. Дописывай, и пойдем ужинать. Мой желудок требует дозаправки. По павильону проносились коллективные вздох, периодически переходящие в тихие, захлебывающиеся рыдания. Для этих адепток, которых мир привык ценить лишь за изящество манер, белизну кожи и умение играть на гуцине, слова книжного Лорда Шэня — «мне плевать, что у тебя под халатом, пока твой клинок разит» — стали громом среди ясного неба. Это был абсолютный катарсис, признание их силы, скрытой под шелками. Лю Минъянь дописывала последние строки, и тушь на её кисти смешивалась со слезами. Она выплескивала на бумагу всё то, что годами копилось в душах сестер Сяньшу. Когда точка была поставлена, она прижала еще влажный свиток к груди, закрыв глаза. — Всё... — прошептала она. — Мы закончили. Бэй Фэн, до этого момента сидевшая в позе сосредоточенного демиурга, резко выдохнула и соскочила с тюков шелка. Очарование момента мгновенно испарилось, когда она начала с сугубо деловым видом собирать свои маркеры и листы с графиками в кожаный кофр. — Текст сбалансирован, — констатировала Бэй Фэн, затягивая ремешки сумки. — Эмоциональное давление распределено равномерно, финал закрывает все арки первого тома. Моя часть контракта выполнена. Дальше сами сегодня, я до завтра в оффлайне. Она поправила воротник своей черной накидки и посмотрела на Лю Минъянь. Бэй Фэн видела, что шицзе всё еще находится в трансе, но её «производственный отдел» больше не нуждался в консультанте. — Лю-шицзе, передаю управление проектом тебе, — Бэй Фэн коротко кивнула на рукопись. — Мой лимит на каллиграфию и драму исчерпан. Мне нужно на Цинцзин на пару дней. Там у меня в пристройке вентиляция наполовину разобрана, и чертежи систем полива для бамбука сами себя не доделают. Железо и дерево мне как-то понятнее, чем эти ваши душевные терзания. Она закинула сумку на плечо и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Её шаг был легким и быстрым — шаг человека, который успешно сдал тяжелую смену и мечтает только о тишине своей мастерской. — Стой! — голос Ин Юэ сорвался на высокой ноте, прозвучав почти как мольба. Она рванулась вперед, буквально перегораживая собой выход из павильона, раскинув руки, словно пыталась остановить лавину. Её всегда безупречная прическа напоминала теперь воронье гнездо, а глаза, покрасневшие от бессонницы и слез, горели лихорадочным, почти пугающим светом. За её спиной зашевелились остальные адептки, образуя плотное полукольцо. Обычная просьба превратилась в настоящую баррикаду. — Ты не можешь вот так уйти! — выдохнула Ин Юэ, и её губы задрожали. — Оставив нас... в этом ущелье? С этим финалом? А как же Второй Том?! Что будет дальше?! Куда они пойдут? Неужели это всё? Бэй Фэн остановилась и лениво перевела взгляд на свои пальцы, испачканные несмываемой тушью. Она выглядела как программист, которому предлагают написать еще одну нейросеть в пятницу вечером. — У меня есть сюжет, — произнесла она, и голос её прозвучал как удар гонга в пустом храме. — И он в десять раз страшнее, глубже и больнее, чем всё, что вы сейчас написали. Вместо банальной истории любви вас ждет трагедия уровня падения богов. Путешествие в Бездну, предательство близких, истинное прошлое Лорда Шэня и финал, после которого вы будете рыдать неделю, не в силах смотреть на солнечный свет. Десять пар глаз расширились. Ин Юэ прерывисто вздохнула. — Но, — Бэй Фэн подняла палец, — как я уже сказала, я не буду писать его просто так. Мой процессор перегрет. Моё время на Пике Цинцзин стоит дорого. Там меня ждут чертежи систем фильтрации и спокойный сон. Я — архитектор смыслов, а не рабыня пера. Она обвела притихший зал хищным взглядом продюсера, выставляющего счет. — Если вы хотите Второй Том... если вы хотите узнать, почему Лорд Шэнь на самом деле ненавидит мир и что он сделает, когда Ли Мин окажется на краю гибели... нам нужно пересмотреть условия нашего «сотрудничества». — Всё, что угодно! — выкрикнула Сяо Мэй, делая шаг вперед. — Золото? Духовные камни? — Плевать я хотела на ваше золото, — отрезала Бей Фэн. — Вот мои условия. Полный аутсорс бытовых задач. Пока я пишу сценарий, мой быт должен быть идеален. Еда из лучших ресторанов города, чистые халаты из вашего лучшего шелка, и чтобы ни одна живая душа не смела отвлекать меня от «медитации». Выделите дежурных, которые будут таскать мне припасы. Сброс ресурсов — каждую пятницу у Старого Водопада в слепой зоне патрулей Мин Фаня. Кодовое слово: "Стекло". Лю Минъянь лихорадочно закивала: — Я лично составлю график дежурств! Ты не прикоснешься к метле или черпаку! — Второе, — Бэй Фэн загнула второй палец. — Ресурсная база. Мне нужны редкие металлы и инструменты для моих мастерских. Пик Сяньшу богат и имеет связи с купцами. Вы достанете мне всё по списку, без вопросов о том, зачем мне три фунта небесного шелка или редкие красители, которые нельзя достать на Аньдин. Финансирование я обеспечу. — Договоримся с торговыми гильдиями завтра же! — выдохнула Ин Юэ. — И третье, — Бэй Фэн наклонилась вперед, её глаза недобро блеснули. — Монополия и дисциплина. Я — Главный Режиссер. Если я говорю, что в этой главе герой должен потерять руку или сжечь город — вы пишете это, не смея спорить о «гуманности». Никакого самовольства. Вы — мои кисти. Я — рука. И... 40% от продажи копий в тайном архиве идут на мой личный счет. В павильоне повисла секундная тишина. Адептки переглянулись. Условия были кабальными. По сути, Бэй Фэн предлагала им добровольное рабство — и литературное, и материальное. Лю Минъянь посмотрела на свиток с финалом Первого Тома, который она всё еще прижимала к груди. Она вспомнила тот катарсис, то невероятное чувство сопричастности к чему-то великому, которое только что испытала. — Только 40%? — прошептала Минъянь. — Бей Фэн... ты берешь слишком мало за возможность увидеть конец этой истории. «Боже, обожаю работать с аристократами. Они вообще не знают цену деньгам и чужому труду. Я их буквально граблю, а они смотрят на меня как на Мессию. Завтра же подниму ставку до 50%, если попросят постельную сцену», — мысленно хмыкнула Бэй Фэн. Она обернулась к своим сестрам. — Сяньшу! Вы слышали условия. Мы подписываемся? — ДА! — хором ответили девушки. В их глазах горел фанатичный огонь. Ин Юэ ударила кулаком по ладони. — Мы будем твоими рабынями, Бей Фэн. Мы будем твоим логистическим отделом и твоими чернорабочими. Только не смей молчать. Рассказывай. ПРЯМО СЕЙЧАС. «Изи катка, — подумал внутренний циник. — Психологический крючок заглочен вместе с леской. Теперь у меня есть бесплатная рабочая сила, безлимитный шелк и армия фанаток, готовых штурмовать Цинцзин, если мне кто-то помешает». Губы Бэй Фэн хищно растянулись в холодной улыбке. — Садитесь. И слушайте внимательно. Потому что во Втором Томе... вы узнаете, каково это — любить гения, который не умеет даже завязать себе пояс. Адептки Сяньшу, только что пережившие катарсис первого тома, смотрели на Бэй Фэн как на оракула, который держит в руках ключи от их эмоциональной стабильности. Бэй Фэн поудобнее устроилась на тюках шелка, отхлебнула остывший чай и обвела аудиторию тяжелым взглядом. — Второй Том, — произнесла она. — Рабочее название: «Тень Бессмертного». Она подняла палец. — Если в первом томе мы ломали Ли Мин, то во втором мы будем вскрывать черепную коробку Лорда Шэня. Мы начинаем с путешествия. Они идут в далекую западную страну, чтобы найти Прорицателя, который знает, как спуститься в Бездну. И здесь мы вводим тот самый элемент, о котором я говорила — бытовой кретинизм гения. Бэй Фэн усмехнулась. — Шэнь Цинцю может рассчитать траекторию полета демона по звуку ветра, но в дороге выясняется, что он не умеет разводить костер. Он пытается заварить чай, и взрывает чайник своей мощной Ци. Ли Мин сначала смеется, а потом понимает — этот человек настолько велик в своем уме, что реальный мир для него — просто неудобная декорация. И она начинает заботиться о нем. Завязывает ему пояс. Готовит еду. Это сближает их. Девочки умиленно вздохнули. — Но, — голос Бэй Фэн стал жестче, — они подходят к одному торговому городу-порту. Крупный центр, богатство, огни. И вдруг Лорд Шэнь останавливается. Его лицо бледнеет. Он говорит: "Мы обойдем этот город. Крюк в десять дней пути". Ли Мин в шоке. Зачем? Это нелогично. Она допытывается. И тогда Шэнь срывается. Он смотрит на город с таким отвращением, будто это яма с червями, и говорит: "Это мой город. Я здесь вырос". Сяо Мэй ахнула. Прошлое Лорда Шэня! — Ли Мин не отстает. Она требует правды. И Шэнь Цинцю, загнанный в угол своими воспоминаниями, рассказывает ей всё. Бэй Фэн прикрыла глаза, входя в роль. — Он говорит: "Мы были людьми. У нашей матери было два сына. Один — слабый, но умный. Второй — сильный, но глупый как пробка. Мать... она поддалась порче Бездны. Она умирала долго и страшно, её разум гнил заживо. И когда она умерла, мой брат, этот сильный дурак, решил стать заклинателем, чтобы бороться со злом". Бэй Фэн сделала паузу. — "А я, — говорит Шэнь, — поклялся, что никогда не коснусь этой магической дряни, которая убила мать. Я решил остаться человеком. Писарем. Но дети, которые обижали меня в детстве... они выросли. И их обиды выросли вместе с ними. Однажды они загнали меня в тупик. Я сбежал. Я бежал в слезах, в темноте, и упал в яму. Глубокую яму". Ин Юэ подалась вперед, сжимая кулаки. — "Там, в темноте, — продолжает Шэнь, — Тьма коснулась меня. Она оставила на мне метку". — Бэй Фэн указала на свою грудь. — "Я думал, что это проклятие врага. Меня начали мучить кошмары. Я видел трупы, горы трупов, каждую ночь. Чтобы не сойти с ума и найти способ избавиться от метки, я пошел в столицу. Я стал Имперским Ученым. Я думал, знания спасут меня". Бэй Фэн понизила голос до шепота. — "Но шли годы. Десятилетия. Мои коллеги старели и умирали. А я — нет. Я оставался молодым. Я понял, что Тьма прокляла меня ужасным бессмертием. Я работал затворником сотни лет. Я видел всю грязь Империи, все интриги, всю ложь. Я видел это наяву и во сне. И когда очередной Император, которому я служил верой и правдой сто лет, решил меня убить, испугавшись моего нестареющего лица... я сбежал". В зале стояла гробовая тишина. Бессмертие без магии. Проклятие свидетеля. — "Я так устал от людей, — говорит Шэнь Ли Мин. — Я хотел забыться. Я вешался. Я прыгал в воду с камнем на шее. Я пытался сжечь себя в заброшенном храме. Но каждый раз... веревка рвалась, вода выталкивала меня, а огонь гас. Тьма, что испортила мне жизнь... она же меня и спасала. Она не давала мне умереть". На глазах Лю Минъянь выступили слезы. Это была та самая трагедия высокого порядка. — "И тогда я решил, — финализирует Шэнь. — Если я не могу умереть, я уничтожу источник этой Тьмы. Но у меня были только знания, и ни капли силы. Я пришел на Пик Ученых. Сначала как писарь. Потом как советник. Я учил других получать Ядро, хотя сам был пуст. Я был уже взрослым. Мои меридианы окостенели. Но для того, кто знает боль самосожжения и сотни лет адской рутины... это было лишь вопросом времени и боли". Бэй Фэн жестко усмехнулась. — "Я выжег себе каналы заново. Я достиг потолка. Но этого мало. Поэтому я иду в Бездну. Когда я найду Силу, что больше меня... я использую её как меч в своей руке. Чтобы уничтожить то, что сломало мою судьбу". Сяо Мэй всхлипнула. — Бедный Шэнь-шибо... Он столько страдал... — А Ли Мин? — спросила наставница Ван (да, они всё еще были здесь, прятались за ширмой). — Что она делает? — Ли Мин включается в режим "Я тебя спасу", — ответила Бэй Фэн. — Она думает: "Он изранен. Он одержим местью. Но я... я стану его опорой. Я докажу ему, что свет существует. Он влюбится в меня, и эта любовь исцелит его тьму". Она наивна. Она верит, что любовь сильнее травмы. Бэй Фэн взяла яблоко. — Они идут дальше. Доходят до сожженного дома, где когда-то жил Шэнь. Ли Мин спрашивает: "А где твой брат? Тот, сильный?". Шэнь кривится: "По слухам — вознесся. Стал небожителем в Верхнем Мире. Бросил меня гнить здесь". — И тут, — Бэй Фэн сделала драматическую паузу, — они задевают старую охранную формацию у руин дома. Вспышка света! И перед ними появляется... Брат. — Он спустился с небес?! — ахнула Ин Юэ. — Да. Взамен сияющего бога перед ними предстает опустившийся алкоголик. Оказывается, в Верхнем Мире он разочаровался во всем. Он думал, что Шэнь умер в детстве, и винил себя. Он начал пить нектар забвения. Он оставил ловушку у дома на случай, если дух брата вернется. И вот они встретились. Бэй Фэн сделала паузу, чтобы отхлебнуть глоток тонизирующего отвара. В Восточном Павильоне было так тихо, что слышно было, как догорает фитиль в одной из напольных ламп. Десять пар глаз ловили каждое движение её губ. — Итак, — Бэй Фэн поставила кружку на тюки и подалась вперед, тени от свечей сделали её лицо похожим на маску строгого кукловода. — Представьте эту встречу. Пустошь, затянутая серым туманом. И Он. Тот, кого Лорд Шэнь называл «сильным братом». Она взмахнула рукой, рисуя в воздухе образ. — Он спускается с небес, лишенный сияния славы, словно остывшая падающая звезда, превратившаяся в безжизненный булыжник. На нем роскошные одежды Небожителя, но они залиты вином и покрыты дорожной пылью. Он смотрит на Шэня глазами человека, который искал смерти сотни лет и вместо неё нашел лишь бессмертную скуку. Бэй Фэн понизила голос до вибрирующего шепота: — Он делает шаг, его руки дрожат. «Сяо Цзю... это ты?» Он хочет обнять его, он плачет навзрыд, как ребенок, потерявшийся на ярмарке. Он просит прощения за то, что «ушел первым», за то, что «не спас». А теперь представьте лицо Лорда Шэня. Сяо Мэй непроизвольно сжала край своего халата. — Лорд Шэнь даже не вздрагивает, — жестко произнесла Бэй Фэн. — Он смотрит на это «божество» с таким ледяным презрением, что воздух вокруг начинает кристаллизоваться. «Ты воняешь небесным нектаром и трусостью, — говорит он. — Ты вознесся, чтобы не видеть моей боли, а теперь спустился, чтобы я утешил твою совесть? Убирайся». — Ли Мин стоит между ними, — Бэй Фэн обвела взглядом адепток. — И она в ужасе. Она видит доброго, сломленного мужчину, который готов пасть на колени перед братом. И видит своего Лорда — жестокого, ядовитого, бьющего в самые раны. Кому верить? Сердце говорит: «помоги слабому». Но инстинкт воина шепчет: «Шэнь Цинцю — единственный, кто здесь не лжет». И она делает выбор. Она встает за спиной Шэня, кладя руку на эфес меча. Она выбирает Тьму, потому что эта Тьма хотя бы честна с ней. Лю Минъянь судорожно записывала, её кисть летала по бумаге, оставляя изящные, но резкие росчерки. — Они идут втроем, — продолжила Бэй Фэн. — Брат плетется следом, пытаясь подложить Шэню под голову плащ на ночлеге, пытаясь разжечь костер... и Шэнь каждый раз тушит этот огонь одним щелчком пальцев. «Мне не нужно твое тепло», — говорит он. Обычный путь превращается в изощренную психологическую пытку. — Наконец, они находят Прорицателя. Древнее древо с человеческим лицом, вросшее в скалу на краю мира. Лорд подходит к нему и требует: «Открой мне врата Бездны. Я заберу то, что принадлежит мне по праву боли». Но древо стонет, осыпая их сухими листьями: «Сын человеческий, твоя ненависть — это ключ, который отопрет дверь, за которой нет выхода. Если ты войдешь туда, ты не уничтожишь зло. Ты сам станешь тем, от чего бежишь. Мир сгорит в твоем пламени». — «Пусть горит», — отвечает Шэнь. И в этот момент Ли Мин понимает — он серьезно. Он действительно готов уничтожить всё. Бэй Фэн сделала эффектную паузу, обводя притихших слушательниц взглядом. — И тогда она делает последнюю попытку спасти его душу. Она берет его за руку — впервые так смело — и уводит прочь. «Пойдем со мной, — просит она. — Есть место, где свет настоящий. Где люди живут в мире. Посмотри на него, и если после этого ты всё еще захочешь открыть Бездну... я сама помогу тебе повернуть ключ». — Она ведет его в Город Света. Голос Бэй Фэн стал тягучим, почти сказочным. — Представьте, беломраморные шпили, пронзающие лазурное небо. Улицы, вымощенные перламутром. Воздух пахнет жасмином и свежим хлебом. Здесь нет нищих. Здесь нет слез. Мужчины и женщины улыбаются друг другу, дети играют с ручными оленями. Ли Мин сияет. Она верит, что нашла рай. «Смотри, — шепчет она Шэню. — Мир может быть таким. Без магии Бездны, без боли. Просто вера в Бога Света». — Лорд Шэнь идет по этим улицам, и его сапоги звучат как похоронный марш на этом празднике жизни. Вместо улыбки он хищно принюхивается. «Пахнет хлоркой, — говорит он. — И дешевыми благовониями, которыми заливают запах гнили». — Пока Ли Мин молится в храме, Лорд Шэнь — старый системный администратор имперской бюрократии — начинает свое расследование. Бэй Фэн усмехнулась. — Минуя архивы, он целенаправленно спускается в трущобы. Но их нет на карте! Тогда он находит канализационный люк под золотой статуей Бога. Он спускается вниз, и Ли Мин идет за ним, протестуя. И что же они видят? Ин Юэ затаила дыхание. — Под прекрасным городом — бесконечные ряды клеток, — голос Бэй Фэн упал до низов. — Там сидят те, кто не умел «правильно» улыбаться. Те, кто был слишком печален для Города Света. Те, кто сомневался. Жрецы вырезают им голосовые связки, чтобы их крики не портили музыку фестивалей. А на стенах висят правила: «Улыбайся, или станешь удобрением для наших вечных садов». Иллюзия рая скрывала банальную ферму по производству счастья. Тотальный контроль. И каждый вечер жрецы собирают «эссенцию веры», буквально высасывая жизнь из горожан, чтобы поддерживать сияние мраморных стен. Сяо Мэй всхлипнула, прикрыв рот ладонью. — Ли Мин падает на колени в этой сырости, среди костей и нечистот. Её идеал разбит вдребезги. Она видит, как жрец наверху, в сияющих одеждах, благословляет толпу, а здесь, внизу, его подручные сбрасывают в яму тело истощенной женщины. — «Это и есть твой свет?» — тихо спрашивает Шэнь Цинцю, стоя над ней. Лишенный всякого торжества, его голос пропитан глубокой, вековой усталостью. — «Люди всегда строят рай на костях других людей. Я видел это сто раз за свои триста лет. Бог Света — просто еще один демон, который научился хорошо одеваться». — Ли Мин поднимает голову, её лицо испачкано в грязи, а в глазах — пустота. «Что нам делать?» — спрашивает она. — И он улыбается. Той самой улыбкой, от которой у демонов Бездны сводит челюсти. — «Сегодня у них великий фестиваль, — говорит он. — Они ждут Божьего Благословения. Что ж... я дам им истинное внимание их Бога. Я построю для них линзу, которая сфокусирует его взгляд так ярко, что они больше никогда не смогут закрыть глаза». «Бля, они ж физику не знают», — мысленно споткнулась Бэй Фэн, заметив пустые взгляды аудитории, и быстро перевела: — Огромный стеклянный массив, Око Небес, собирающее свет в выжигающий луч. Бэй Фэн встала, её тень на стене павильона выросла до потолка. — Ли Мин помогает ему. Она больше не спорит. Она подает ему камни, она чертит своей кровью знаки на площади. Она становится его мечом. Шэнь Цинцю возводит массив прямо в центре города. И когда наступает полночь, когда тысячи людей в экстазе воздевают руки к небу, выкрикивая имя Бога... — Небо разрывается. Бэй Фэн хлопнула в ладоши, и звук отозвался эхом. — Сменяя ожидаемый теплый дождь благодати, на город обрушивается столб яростного, ослепляющего белого пламени. Лорд Шэнь заставил Бога увидеть правду. И Бог Света, этот перфекционист-тиран, содрогнулся от отвращения к собственной пастве. Он решил очистить это место огнем. — Город превращается в печь. Белый мрамор течет, как воск. Крики тех, кто не успел сгореть мгновенно, сливаются в один бесконечный вой. Шэнь стоит в самом центре этого ада, ветер от пожара развевает его халат, а искры в его глазах ярче, чем небесный огонь. Ли Мин прижимается к нему, закрывая глаза, чтобы не видеть, как рушится мир. — И в этой огненной буре, — закончила Бэй Фэн, — Лорд Шэнь обнимает её за плечи. Он наклоняется к её уху и шепчет: «Теперь ты видишь? Нет ни света, ни тьмы. Есть только мы и то, что мы выберем разрушить. Идем со мной. Бездне нужен новый хозяин, который не будет строить иллюзий. Я держу тебя. Всё хорошо. Только я никогда не врал тебе. Только я знаю, как на самом деле устроен мир. Мы уничтожим этот неправильный порядок.». — Она открывает глаза, смотрит в его ледяное, прекрасное лицо на фоне горящего города... и кивает. Она берет его за руку. И они уходят в сторону заката, пока за их спинами догорает последняя надежда человечества. Бэй Фэн грузно опустилась на свое место и взяла яблоко, с хрустом откусив кусок. — Конец Второго Тома. Точка. Пишите, девочки. Пишите так, чтобы бумага дымилась. Адептки Сяньшу сидели не в силах пошевелиться. По щекам Ин Юэ катились слезы. Лю Минъянь смотрела на свои руки, будто на них всё еще отражался свет горящего Города Света. Красота сцены сливалась с её сокрушительной жестокостью. — А-а-а-а!!! — раздался коллективный вопль боли и восторга. Сяо Мэй рыдала, уткнувшись в плечо Ин Юэ. — Он сжег город... чтобы доказать ей правду! Это ужасно! Но это... это так мощно! Он держит её, пока мир горит! Лю Минъянь дрожащей рукой записала последнюю фразу синопсиса. — Бей Фэн... ты дьявол. Ты дала им надежду, а потом сожгла её, чтобы бросить героиню в объятия тьмы. Это... это лучшее, что я слышала. — Это просто логика абьюзивной созависимости на фоне глобальной катастрофы, — пожала плечами Бэй Фэн. — Абью... что? — растерянно моргнула Лю Минъянь. — Кармическая привязанность через боль, — лениво отмахнулась Бэй Фэн. — Термин с моего Пика. Не бери в голову. «Мой внутренний сноб ликует. Я просто пересказала им сборник леворадикальной философии и пару западных антиутопий, наложив это на лицо Учителя. Если Шэнь Цинцю когда-нибудь это прочитает, он меня либо убьет, либо повысит стипендию за гениальный PR-ход». — Итак. План есть. Завтра начинаем писать сцену с Братом-алкоголиком. Мне нужно, чтобы вы выжали из этой встречи максимум слез. Брат должен быть жалким, но вызывать желание его погладить. — Мы сделаем! — хором ответили адептки. Бэй Фэн посмотрела на них. «Восемнадцать дней. На второй и третий том. Я создам здесь секту свидетелей Страдающего Шэнь Цинцю. И когда я уеду, они будут молиться на его хижину». — Отлично, — кивнула она. — А теперь... кто-нибудь принес мне ужин? Я от этого апокалипсиса проголодалась. Лог Системы: [Проект "Эпос": Сюжет Тома 2 утвержден.] [Статус адепток: "Ментально порабощены сюжетом".] [Скрытый эффект: Репутация Шэнь Цинцю начинает трансформироваться в "Трагического Антигероя" в умах учеников.] [Ло Бинхэ (удаленно): Почувствовал возмущение в эфире. Он начинает ревновать к вымышленному Лорду Шэню, потому что тот "слишком круто страдает".] [Ло Бинхэ принимает решение перевыполнить план тренировок. Если вымышленный Шэнь может сжечь город ради Госпожи, то Бинхэ обязан научиться сжигать континенты, чтобы оставаться конкурентоспособным.]