Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Майское утро на Пике Цинцзин началось вовсе не с традиционных благовоний или свежести утренней росы. Оно началось с резкого, бодрящего аромата свежего металла, канифоли и концентрированных, ничем не сдерживаемых амбиций. Бей Фэн неподвижно замерла в начальной точке своей идеально вымощенной белой дорожки, напоминая испытателя экспериментальных летательных аппаратов перед первым запуском. На ногах у неё красовались «Глайд-Бутсы 1.0» — массивные, внушающие уважение сапоги из черной выделанной кожи, к толстым подошвам которых были намертво прикручены широкие пластины из Метеоритного Хрусталя. По бокам устройства хищно поблескивали тонкие лезвия стабилизаторов, выкованные из Стали Поющего Ветра — материала, который отзывался тихим звоном на любое движение воздуха. Ло Бинхэ застыл в двух шагах от неё, скрестив руки на широкой груди в позе, выражающей высшую степень внутренней борьбы. В его темных глазах, неотрывно следящих за каждым микродвижением Архитектора, читалась гремучая смесь профессиональной гордости — он лично полировал хрустальные пластины до зеркального блеска всю прошлую ночь — и глубокой, почти панической тревоги гиперзаботливого опекуна. — Архитектор, — его голос звучал вкрадчиво и тихо. — Текущий уровень Ци в накопителях в норме, но я бы настоятельно рекомендовал активировать дополнительную подстраховку. С моей точки зрения, испытания проходят слишком форсированно. Я могу бежать рядом, чтобы поддерживать вас за локоть. Или... позвольте мне привязать к вашей талии страховочную веревку. На всякий случай. — Бинхэ, — Бей Фэн поправила свои новые ветрозащитные очки, сооруженные ею из двух половинок разбитой лупы и обрезков кожи. — Не неси системной чуши. Я — не домашняя собака на поводке. Это — не игрушка, а транспорт будущего. Теория движения полностью проверена, формулы распределения веса безупречны, а погрешность сведена к минимуму. Отойди немедленно на два шага назад. Ты перекрываешь мне пусковой вектор. Она сделала глубокий, размеренный вдох. Земное Ядро, разогнанное совместными усилиями до стабильной третьей стадии Конденсации, мгновенно отозвалось на ментальный призыв, наливаясь тяжелой мощью. БФ сосредоточилась и направила направленный поток энергии в стопы. Массивы на подошвах сапог вспыхнули тусклым, но уверенным голубым светом. Вжжжжжух. Бей Фэн почувствовала, как земля буквально уходит из-под ног. Сила гравитации внезапно ослабла, становясь лишь досадной помехой в расчетах. Сапоги плавно оторвались от белой гальки ровно на десять сантиметров, удерживая корпус в состоянии левитации. Она зависла в воздухе, балансируя на невидимой подушке. — Стабилизация контура... в пределах нормы, — прокомментировала она, слегка покачиваясь из стороны в сторону, чтобы поймать центр тяжести. — Инициирую движение. Поехали. Она совершила резкий, уверенный толчок правой ногой, перенося вес вперед, как это делают профессиональные конькобежцы. Шууууух! Эффект экрана, основанный на законах аэродинамики и усиленный магией, сработал практически мгновенно. Полное отсутствие силы трения выбросило её хрупкое тело вперед с таким ускорением, от которого у Бей Фэн на мгновение перехватило дух. Холодный ветер с силой ударил в лицо, заставляя накидку яростно хлопать за спиной. Белая галька под ногами слилась в одну ровную, непрерывную полосу, мелькающую со скоростью звука. — Текущая скорость — пятнадцать километров в час и продолжает расти! — радостно крикнула она, чувствуя невероятную, почти наркотическую эйфорию полета. — Курсовая устойчивость системы — идеальная! Бинхэ, смотри, я — сам ветер! Я заявляю: я больше никогда в этой жизни не буду ходить пешком, как простое смертное ископаемое! Она пронеслась мимо группы окончательно ошарашенных адептов, направляясь в сторону библиотеки. Мир вокруг казался Бей Фэн прекрасным и подчиненным; ей казалось, что её холодная логика наконец-то окончательно и бесповоротно победила законы физики. Однако впереди дорожка делала плавный, но коварный изгиб влево, аккуратно огибая ствол старого раскидистого клена. «Внимание. Приближается поворот. Требуется наклон корпуса на пять градусов по вектору движения. Перенос веса на левое ребро глайдера», — четко скомандовал мозг, привыкший работать со схемами. Однако её текущая физическая оболочка, чья координация всё ещё оставалась на уровне четырнадцатилетней девочки, предпочитавшей чертежи урокам физкультуры, выдала критический отчет об ошибке: «Недостаточный тонус мышц кора. Связь с центром управления временно потеряна. Мышцы не найдены». Бей Фэн попыталась наклониться, но сделала это слишком резко и нескоординированно. Правую ногу в массивном сапоге повело в сторону, левая — непроизвольно вырвалась вперед. Глайдеры, лишенные всякого сцепления с поверхностью, просто проигнорировали заданный вектор поворота. Инерция — эта бессердечная и математически точная сволочь — с неумолимой силой потащила её тело по прямой траектории. Прямо в массивную каменную стену архива. — Тормоз! — мысленно заорала Бей Фэн, пытаясь судорожно перехватить управление потоком. — Снижаю подачу Ци... Снижаю до минимума... Почему, блять, скорость не падает?! А падать ей было просто не с чего. В условиях практически нулевого трения и отсутствия сопротивления поверхности, закон сохранения импульса превратился из параграфа в учебнике в смертный приговор. Воздух не мог затормозить летящий снаряд весом в сорок пять килограммов. Бей Фэн неслась к стене библиотеки, как хоккейная шайба, которую профессиональный игрок впечатал точно в борт. БАМ! Глухой, тошнотворно-сочный и крайне болезненный удар сотряс здание архива. Бей Фэн впечаталась в вековую каменную кладку плашмя, распластавшись по ней, словно майский жук, встретившийся с лобовым стеклом скоростного поезда. Очки из горного хрусталя жалобно звякнули и улетели куда-то в кусты. Через ничтожную долю секунды рядом материализовался Ло Бинхэ. Он использовал Теневой Шаг на пределе возможностей, но даже его демоническая реакция оказалась бессильна перед инерцией — он просто не успел перехватить её в полете. — Шимэй! — его голос дрожал от такой концентрации ужаса, будто он только что увидел конец света. Он бережно подхватил её обмякшее, медленно сползающее по стене тело. — Ты цела? Ответь мне! Голова? Позвоночник? Меридианы? Бей Фэн безвольно висела у него на руках, глядя абсолютно расфокусированным и «стеклянным» взглядом в чистое весеннее небо. — Стена... — наконец прохрипела она, пытаясь вдохнуть выбитый из легких воздух. — Стена прошла краш-тест на прочность. Моё «железо» — нет. Бинхэ, занеси в журнал испытаний: в следующей итерации требуется установка внешней буферной зоны или... или персональной подушки безопасности прямо на лицо. Это критический баг архитектуры.

Следующие три дня на Пике Цинцзин прошли в режиме «Упрямство против Реальности». Бей Фэн ходила с огромным иссиня-черным синяком на всё левое плечо, но категорически отказывалась признавать поражение своей инженерной мысли. Она воспринимала физическую боль не как повод для жалости к себе, а как досадную помеху в расчетах. — Это была элементарная ошибка пилотирования, — упрямо повторяла она, игнорируя причитания Нин Инъин. — Обычный человеческий фактор. Я просто обязана научиться калибровать наклон корпуса в реальном времени. Она тренировалась на заднем дворе столярной мастерской. Она падала. Вставала. Анализировала угол падения и снова падала. Ло Бинхэ в это время практически сошел с ума от беспокойства: он бегал вокруг неё кругами, пытаясь незаметно подкладывать под траекторию её движения солому или сухую траву, но Бей Фэн яростно шипела на него, требуя «абсолютной чистоты эксперимента» и «отсутствия посторонних демпферов». На четвертый день её Логика решила, что ровная галька — это полигон для слабаков. — Мне необходим полноценный тест проходимости в условиях офф-роуда, — заявила она, глядя на крутой травянистый склон, ведущий вниз, к горному ручью. — Расчетный уклон — пятнадцать градусов. Идеальная площадка для разгона и проверки гироскопов. — Шимэй Бей, я заклинаю тебя, остановись, — осторожно и очень тихо заметил Бинхэ, стоя на краю обрыва. — Там густая трава, под ней земля после дождей стала слишком мягкой и неоднородной. А еще там лежат прелые листья с прошлого года. Они скользкие, как масло. — Для этого у меня предусмотрены стальные шипы на боковых кантах, — отмахнулась БФ, поправляя крепления на сапогах. — Они обязаны прорезать листву и обеспечить зацеп. Я всё математически рассчитала, Бинхэ. Уйди с линии старта. Она встала на самый край склона. Сделала глубокий, сосредоточенный вдох. Активировала Ядро, подавая Ци в Массивы Ветра. И шагнула вниз. Первые несколько секунд всё шло подозрительно хорошо. Глайдеры плавно скользили над примятой травой, аккуратно срезая верхушки стеблей и создавая за собой зеленый шлейф. Скорость стремительно росла. Холодный весенний ветер со свистом ударил в уши, раздувая накидку. «Получается! Я наконец-то контролирую вектор спуска!» — ликующе пронеслось в её мозгу. И ровно в этот миг триумфа её левый сапог попал в так называемую «воздушную яму» — глубокую промоину в земле, скрытую под коварным слоем гнилых листьев. Плотность опоры мгновенно исчезла. Массив на подошве потерял обратный отклик от поверхности. Левая нога Бей Фэн провалилась в пустоту, а затем с размаху зарылась носком в липкую черную грязь. Правая же нога, всё еще продолжая скользить на бешеной скорости, вылетела далеко вперед и вверх. Законы классической физики сработали с беспощадной точностью. Бей Фэн закрутило вокруг оси, как лопасть неисправного вертолета. Она описала в воздухе сальто, которое могло бы стать украшением любой олимпийской программы, но завершила его с грацией тяжелого мешка, набитого навозом. ШМЯК. Она на полной скорости пропахала носом и плечом землю метра три, методично собирая лицом и волосами всю местную грязь, холодную жижу, гнилые прошлогодние листья, жухлую траву и острые мелкие ветки. Мир вокруг неё превратился в вонючую, коричневую и крайне недружелюбную субстанцию. Система Бей Фэн в очередной раз выдала сообщение о критическом повреждении текстур и полной потере достоинства. Мир вокруг нее окончательно замер, превратившись в статичную картинку, лишенную всякого смысла. Она неподвижно лежала у самого подножия коварного склона, беспомощно раскинув руки в стороны, словно распятая на этой грязной весенней земле. Глайдеры на её ногах, всё еще работающие в аварийном режиме, издавали жалобный, прерывистый гул; они судорожно вибрировали, пытаясь оторвать её тело от поверхности, но лишь глубже зарывались в липкую жижу, разбрызгивая вокруг комья мокрого чернозема. Ло Бинхэ преодолел разделяющее их расстояние в один затяжной, безумный прыжок. Он буквально рухнул на колени прямо в холодную лужу, совершенно не заботясь о чистоте своих новых штанов или парадного халата. Его руки, обычно такие уверенные, сейчас мелко дрожали. — Бей Фэн! — он судорожно перевернул её на спину, и его сердце пропустило удар. Лицо Великого Архитектора сейчас представляло собой сплошную маску из черной, вязкой грязи и серой пыли. Из разбитого носа густой струйкой текла кровь, мгновенно смешиваясь с жижей и окрашивая её в пугающий бурый цвет. В коротких волосах запутался колючий репейник и щепки, а хрустальные очки нелепо повисли на одном ухе, чудом не разбившись. Бей Фэн медленно открыла глаза. Секунду она просто смотрела на серое небо, затянутое тяжелыми тучами, которые словно насмехались над ней. Потом перевела взгляд на свои ладони, покрытые ссадинами и грязью. Потом — на смертельно бледное, искаженное ужасом лицо Бинхэ. И тут её систему окончательно перемкнуло. Плотина, сдерживаемая месяцами цинизма и сухих расчетов, рухнула со звоном. — Ууууу... — завыла она тонким, надрывным детским голосом. Крупные, злые слезы мгновенно брызнули из её глаз, прокладывая светлые дорожки на грязных щеках. — Да почему... почему здесь всё так невыносимо сложно?! Я просто хотела... просто хотела больше не ходить пешком, как отсталое ископаемое! Она с силой ударила кулаком по земле, подняв фонтан брызг, которые щедро украсили халат Бинхэ. — Этот мир — сплошное, беспросветное говно! За что мне досталась эта дефектная биологическая оболочка?! Почему у этого тела совершенно отсутствуют нормальные рефлексы?! Я же всё математически выверила! Я учла гравитацию, вектор смещения, плотность воздушного потока! А эта... эта гребаная яма... её просто не должно было быть в уравнении! Она просто взяла и возникла там! Она ревела навзрыд, некрасиво шмыгая разбитым носом и периодически выплевывая изо рта горький вкус прелой листвы и земли. Вся её броня «тридцатилетней училки», вся её хваленая Логика и язвительный цинизм превратились в прах под тяжестью элементарной физической боли и тотального унижения. В этот миг ей было не тридцать, ей было всего четырнадцать лет, и ей было невыносимо больно, обидно и мокро. — Тише... тише, моя хорошая, не плачь, — Ло Бинхэ порывисто схватил её в охапку, прижимая к своей груди с такой силой, будто пытался срастить её разбитый мир заново. Ему было абсолютно плевать на то, что она пачкает его дорогой шелк кровью и грязью. Он чувствовал её дрожь, и эта дрожь отдавалась в его собственной душе настоящей агонией. — Я здесь, я рядом. Я всё немедленно починю, Архитектор. Я лично убью эту яму. Я прикажу засыпать этот проклятый склон бетоном и разровнять его до зеркального блеска, — он зашептал ей в макушку, судорожно пытаясь вытереть её лицо краем своего широкого рукава. — Ты ни в чем не виновата. Это гравитация в этом мире плохая, она работает неправильно. Это листья — бракованные и коварные. Мы их все сожжем. Каждую травинку на этом склоне. Обещаю тебе. Только перестань плакать, ты разрываешь мне Ядро... Бей Фэн продолжала содрогаться в его руках, размазывая по черному шелку его халата смесь из слез, крови и весенней жижи. — Я... я выгляжу как окончательно деградировавшее чучело! — выдавила она сквозь судорожный вдох. — У меня нарушена целостность эпителия! Бинхэ, мне чертовски больно! — Я знаю, знаю... — его голос был тихим, баюкающим, но в нем слышалась сталь, направленная против всего мира, посмевшего её уронить. — Сейчас. Еще немного. Мы пойдем в наш сектор. В душ. В тепло. Я сделаю тебе какао по твоему рецепту. С теми белыми сладкими облаками... с зефирками. Только не плачь. Он подхватил её на руки, как маленького, изломанного ребенка. Она вцепилась в его плечи здоровой рукой, оставляя на его шее грязные, отчетливые отпечатки пальцев. Ло Бинхэ не обращал на это внимания — он бы позволил ей оставить на себе и более глубокие следы, лишь бы она перестала так горько всхлипывать. Пока он нес её вверх по склону, Бей Фэн начала постепенно приходить в себя. Всхлипы становились реже, дыхание — ровнее. Её Логика, тщательно отмытая солеными слезами от остатков паники, начала медленно перезагружаться в аварийном режиме, немедленно приступая к анализу инцидента. — Бинхэ... — прогнусавила она ему прямо в ухо, когда они миновали порог пристройки. — Да, Архитектор? Я слушаю. — Мне нужен... мощный вертикальный импульс, — её голос всё еще дрожал, но в нем уже проступили знакомые интонации проектировщика. — Функция прыжка. Чтобы перелетать через неожиданные препятствия и коряги. Иначе я буду продолжать пахать носом каждую кочку, не вписавшуюся в рельеф. Ло Бинхэ едва не споткнулся о коврик, но вовремя восстановил баланс. Он посмотрел на неё — грязную, с распухшим носом и прилипшей к щеке травой, но уже вовсю формулирующую новое Техническое Задание. — Прыжок. Вертикальная тяга. Я понял, — подтвердил он, бережно усаживая её на край ванны. — И тормоз, — добавила она, шмыгнув носом и пытаясь смахнуть грязь с ресниц. — Аэродинамический щиток. Или какой-то механический якорь. Я категорически отказываюсь тормозить лицом. Это... крайне низкий КПД использования ресурсов моей кожи. У меня на регенерацию лица уйдет минимум три дня. Это недопустимый простой системы. Бинхэ прижал её к себе еще крепче на секунду, прежде чем начать отмывать её лицо теплой водой. — Я спроектирую тебе лучший тормоз в этой реальности, — пообещал он с пугающей серьезностью. — А до тех пор... твоим единственным тормозом буду я. Я никогда не дам тебе разогнаться быстрее, чем я смогу тебя поймать.

Поздним вечером, когда отмытая, накормленная и окончательно успокоенная Бей Фэн уснула под своим тяжелым одеялом, в пристройке воцарилась тишина. Ло Бинхэ бесшумно вышел на крыльцо. На его ногах были надеты её «Глайд-Бутсы». Они были ему явно маловаты, кожа скрипела, а пальцы упирались в носки, но он с силой втиснул стопы в крепления. Ему нужно было понять. Он встал на дорожку. Сделал глубокий вдох и активировал массив своей мощной, бурлящей демонической Ци. Сапоги мгновенно отозвались, вспыхнув багровым светом вместо голубого. Они плавно оторвались от земли. Бинхэ слегка качнул корпус вперед, ловя вектор. Вжжжжжух. Он скользнул по гальке. Движение было идеально ровным, без малейшего колебания. Поворот? Легкий, почти незаметный наклон корпуса — и он вошел в вираж по безупречной дуге, даже не заметив инерции. Кочка? Короткий импульс Ци в подошвы — и он легко подпрыгнул на полметра, мягко приземлившись дальше, словно заправский акробат. Экстренное торможение? Резкий разворот стоп боком, как на горных лыжах, с одновременным выбросом энергии — и он замер как вкопанный, даже не качнувшись. Это было неестественно легко. Для него — с его звериными рефлексами, запредельной силой и врожденным чувством баланса — использование глайдеров было так же естественно, как дыхание. Он медленно снял сапоги и посмотрел на них с нескрываемой, тяжелой грустью. — Это практически идеальный транспорт, — прошептал он в ночную пустоту. — Но не для неё. Для её слабого человеческого тела это — не дар, а изощренное орудие пытки. Она проектирует крылья, забывая, что у неё нет перьев. Он достал из рукава нож и начал методично откручивать стабилизаторы с подошвы. «Я полностью переделаю их архитектуру», — думал он, и его глаза в темноте полыхали алым. — «Я добавлю гироскоп с активной магической поддержкой. Я найду и встрою в каркас духа северного ветра, который будет удерживать её равновесие принудительно, корректируя каждый её градус наклона. Я сделаю так, что она будет летать по этому Пику, даже если сама захочет упасть. Моя Архитектор больше никогда не прольет ни одной слезы из-за несправедливости физики». Лог Системы: [Событие "Крэш-тест" завершено.] [Урон: Лицо (-10 ХП), Гордость (-100 ХП), Сапоги (Повреждение корпуса).] [Удача (94/100): Спасла от перелома шеи, но допустила унижение в листьях ради воспитательного момента.] [Ло Бинхэ: Принял квест "Создание безопасного полета".]