Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Ло Бинхэ завершил реконструкцию коленной чашечки, наблюдая, как костная ткань под воздействием его Ци срастается в монолит, и перешел к восстановлению берцовой кости. Работа была изматывающей и монотонной, она требовала точности и огромных затрат энергии, но именно этот процесс помогал ему удерживать рассудок в узде, пока отец продолжал разрушать его прежнее представление о мироздании. Каждое движение багровых нитей крови было выверено, словно он работал над чертежом, который не прощает ошибок. — Ты спрашивал о наших предках, — Тяньлан-цзюнь слегка пошевелил пальцами ноги, проверяя чувствительность восстановленных связок. — О том, почему в нашем роду существует эта странная, почти болезненная тяга к холоду. Это вовсе не каприз извращенного вкуса, Бинхэ. Это инстинктивный поиск выживания через баланс. Мы ищем то, что способно нас заземлить. Он медленно поднял свою уже почти человеческую руку и начал методично загибать пальцы, проводя исторический аудит их родословной. — Твой дед. Мой отец. Он был существом чистого, первозданного Хаоса. Постоянная война, крики умирающих, запах горящей земли под ногами — он не просто жил в этом, он дышал энтропией. Его разум напоминал лесной пожар, который невозможно потушить изнутри, он просто выжигал сам себя. Знаешь, кого он выбрал в качестве своего единственного стабилизатора? Бинхэ лишь коротко мотнул головой, не отрывая взгляда от пульсирующего магического шва. Багровое сияние отражалось в его расширенных зрачках. — Кого? — Верховную Жрицу Храма Вечного Молчания, — Тяньлан-цзюнь усмехнулся, и в этой усмешке проскользнула тень старой легенды. — Женщину, которая в день своего посвящения дала обет никогда больше не произносить ни единого звука. Она была абсолютно ледяной, бесстрастной и смотрела на этот мир как на досадную пустоту, не заслуживающую внимания. Её меридианы излучали такой холод, что иней покрывал стены храма. — И она... действительно смогла полюбить существо вроде него? — с явным сомнением спросил Ло Бинхэ, прикидывая коэффициент совместимости таких систем. — Она его использовала, — цинично поправил отец, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. — Ей жизненно необходим был мощный «тепловой ресурс» для поддержания вечной медитации в ледяных пещерах, чтобы её Ядро не промерзло окончательно. А ему... ему была жизненно необходима её тишина. Она была единственной во всех трех мирах, кто мог просто посмотреть на него и одним коротким жестом заставить замолчать бурю в его голове. Он похитил её вместе с Храмом и всеми послушницами вовсе не ради обладания телом, а ради того, чтобы в его черепной коробке наконец-то воцарилась тишина. Ты ничего не замечаешь, Бинхэ? Никаких знакомых паттернов в поведении твоей Архитектора? Ло Бинхэ замер. Нить его Ци на мгновение задрожала. «Мне нужна тишина. Бинхэ, немедленно заткнись. Твой шум мешает моим расчетам». Бей Фэн произносила эти фразы ежедневно, превращая их в стандартный протокол. И каждый раз, когда она жестко обрывала его эмоциональные всплески, он действительно чувствовал, как его внутренний хаос послушно сворачивается в точку, уступая место странному, холодному покою. — А прадед? — хрипло спросил он, возобновляя работу над костью. — О, это мой любимый случай, — глаза Тяньлан-цзюня блеснули азартным любопытством. — Его погибелью и проклятием стала одаренная лекарша из одной очень мрачной и скрытной секты. Настоящая мучительница. Её совершенно не заботили его чувства или преданность. Она грезила лишь об одном — вскрыть его тело и разузнать, как он устроен внутри. Бинхэ непроизвольно выронил иглу из Ци, и та бесшумно растворилась в воздухе. — Вскрыть? Буквально? — Да. Она была одержима желанием понять, почему Небесные Демоны не умирают от ран, которые превращают людей в прах. Она смотрела на него не как на мужчину или Владыку, а как на уникальный набор органов, обладающих невероятной регенерацией. И знаешь, в чем ирония? Прадед был в полнейшем восторге. Впервые за века кто-то видел его истинную суть, его сложную внутреннюю структуру, а не титул или мощь удара. Он добровольно стал её лучшим образцом, а по совместительству — мужем. Она методично резала его, чтобы изучить предел прочности, а потом лечила, чтобы иметь возможность резать снова. Это была их идеальная гармония. Их «слияние» произошло прямо на операционном столе под светом магических ламп. Ло Бинхэ медленно закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим осознанием. В памяти ярким кадром всплыла картина из их пристройки: Бей Фэн, сосредоточенно ощупывающая его меридианы на спине. Бей Фэн, которая с холодным лицом констатировала: «У тебя нестандартная архитектура каналов. Требуется провести глубокий аудит для оптимизации потока». Она тоже никогда не смотрела на него как на «героя» или «мужчину». Она смотрела на него как на невероятно сложный и ценный механизм, требующий отладки. И именно от этого её «производственного» взгляда его каждый раз бросало в дрожь неконтролируемого экстаза. — Значит... это системная ошибка в нашей крови? — прошептал он, глядя на отца глазами, в которых плескалась тьма. — Это врожденное желание быть... изученным? Быть использованным как инструмент? — Это извечная жажда быть понятым до самого сокровенного истока, — серьезно ответил Тяньлан-цзюнь, и в его пустых глазницах на мгновение мелькнул отсвет былого величия. — Мы — слишком сложные, переполненные мощью существа, Бинхэ. Обычные женщины, даже самые одаренные заклинательницы, видят лишь внешнее: нашу силу, нашу красоту или наш ужас. Но наши Избранницы... они видят саму суть. Они единственные, кто способен смотреть на нас и не слепнуть от неистового пламени нашего хаоса. Ло Бинхэ вернулся к работе, его пальцы двигались по пористой кости отца с точностью ювелирного лазера, но мысли внутри черепной коробки метались, как искры короткого замыкания. — Но где они все? — спросил он, и голос его дрогнул от невысказанного подозрения. — Если предки были так счастливы в этом своем «слиянии»... почему в хрониках нет их могил? Почему в Царстве Демонов нет мавзолеев для их вторых половин? Почему в итоге ты остался один в той яме, а не в окружении семьи? Тяньлан-цзюнь тяжело вздохнул. Этот вопрос касался самой темной, недокументированной части их биологии, которую не принято было обсуждать даже в кругу высшей знати Бездны. — Небесные Демоны не умирают в примитивном человеческом смысле, сынок. Мы не оставляем после себя гниющих оболочек для червей. Мы... уходим в оффлайн. — Оффлайн? — Бинхэ уже окончательно адаптировался к терминологии Бей Фэн, но слышать такие определения от отца, прожившего сотни лет, было странно. Словно эта логика была вшита в саму ткань мироздания, просто ждала, пока её назовут правильным словом. — Именно. Смотри, — Тяньлан-цзюнь медленно начертил в воздухе светящийся круг, который тут же начал распадаться на две разные траектории. — В наших союзах возможны лишь два финальных исхода. — Первый исход — это полный разлад. То, что случилось со мной и твоей матерью. Су Сиянь была невероятно сильной женщиной, но в её голову намертво вбили правила и долг перед школой. Я пытался подчинить её своей Ци, хотел сделать её частью себя, но всё её существо сопротивлялось до последнего. В итоге... она просто сломалась. Её личность начала стираться под давлением моего Ядра. Она превратилась в бледную тень самой себя, разрываясь между любовью ко мне и клятвой, которую дала этим праведникам. Тяньлан-цзюнь замолчал, и тень на стене задрожала. — Когда женщина теряет свой дух, свой внутренний стержень, Демону становится смертельно скучно. Больше нет сопротивления — нет искры, нет вкуса в победе. Я отчаянно хотел забрать её, укрыть в глубинах Бездны, чтобы попытаться склеить осколки её разума... но старый интриган из Хуаньхуа вмешался, и всё пошло прахом. В итоге я оказался заперт под горой, а она... кто знает, что с ней стало на самом деле. Долгие годы я был уверен, что она предала меня. Но глядя на то, что ты выжил, а от неё не осталось и следа в этом мире... я понимаю, что в тот день всё пошло совсем не по моему сценарию. Тяньлан-цзюнь перевел взгляд на сына, и в этом взоре было ледяное предостережение. — Не вздумай сломать ту, кто строит твой мир, Бинхэ, — Тяньлан-цзюнь сузил глаза, предостерегая. — Если ты станешь давить на её волю слишком грубо, если лишишь её права на собственные решения, она неизбежно превратится в пустую куклу. И в тот же миг ты возненавидишь это безжизненное тело, потому что полюбил ты вовсе не податливую плоть, а её разум. Ты полюбил ту, чья гордость и чей дух осмеливаются спорить с тобой. Ло Бинхэ судорожно сглотнул, чувствуя, как его собственные яндере-инстинкты натыкаются на логический барьер. «Я не сломаю. Я дам ей все необходимые ключи. Я признал её право командовать моими ресурсами. Она не сломается, потому что она сама — мастер по возведению стен. Её защита — это часть её функционала». — А каков второй исход? — хрипло спросил он. Лицо Тяньлан-цзюня внезапно изменилось. Из него исчезла горечь, уступив место странной, почти мистической и мечтательной тоске. — Второй исход — Абсолютное Слияние. Тот миг, когда две души становятся неразрывным целым. Если женщина оказывается достаточно стойкой и сильной... как та древняя жрица или та легендарная лекарша... или как твоя Бэй Фэн... её существо не дает трещину. Она полностью вплетается в твой поток. Вы становитесь единым дыханием. Одной душой, разделенной на два тела. В этот миг вам больше не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Вам становятся безразличны завоевания, троны, империи или войны. Весь окружающий мир начинает казаться слишком... мелким. Слишком блеклым. Обычной песочницей для неразумных детей. Тяньлан-цзюнь завороженно посмотрел в темный потолок подвала, словно видел там врата в иную мерность. — И тогда такие пары просто уходят. Вместе. Они находят свой укромный уголок — самые глухие пределы Бездны, тайные карманные миры или вообще иные земли, запирая за собой двери на все засовы. Они просто бесследно исчезают из летописей, чтобы создать свою собственную жизнь, где существуют только они двое. Это и есть наш истинный счастливый финал, Бинхэ. Вечный покой в состоянии абсолютного совершенства, когда тебе больше ничего и никого не нужно. Ло Бинхэ замер, и в его воображении эта картина расцвела ослепительными красками. Уйти с Бей Фэн навсегда туда, где нет постороннего шума. Где не существует Шэнь Цинцю, нет идиотов-адептов и нет нужды прятаться. Место, где он будет бесконечно готовить ей идеальную еду, а она будет вечно чертить свои гениальные схемы на его коже. Вечность вдвоем в их персональной, герметичной «Норе». Его сердце забилось в таком бешеном ритме, что старый шрам на груди начал пульсировать в такт. — Я хочу этого. Всеми своими меридианами... я хочу именно такого финала, — выдохнул он. — Тогда готовься к настоящей буре, — тонко усмехнулся Тяньлан-цзюнь. — Но помни важное правило: в одном мире двум Владыкам всегда тесно. Когда ты окончательно окрепнешь и твоя мощь достигнет своего пика... я уйду в тень. Я найду способ собрать воедино осколки души Су Сиянь — или выращу её в этом твоем чудо-грибе, как предлагает твоя маленькая подружка, и мы тоже погрузимся в глубокую спячку. Мне до смерти надоела эта затянувшаяся пьеса. Я хочу тишины. А ты... ты останешься здесь за главного. Твоя единственная цель — оберегать покой своей избранницы и следить, чтобы в твоём мире не было ни единой трещины. Бинхэ методично закончил последний шов. Новая нога отца теперь выглядела почти целой, хоть и была густо покрыта сетью шрамов, напоминающих микросхемы. — Я готов, — произнес он с такой уверенностью, что воздух в подвале завибрировал. — Я буду поддерживать её жизнеобеспечение, пока сама вселенная не схлопнется в тепловой смерти. — Хороший настрой, — одобрительно кивнул Тяньлан-цзюнь, осторожно пробуя пошевелить коленом. — А теперь давай перейдем к самой сути — поговорим о нашей Крови. Ты по наивности думаешь, что наша главная сила — это лишь грубая мощь или скорость? О нет, мальчик. В тебе течет не лед Мобэя и не простое пламя Ша Хуалин. Ты — нечто куда более страшное для этого мира. Ты — тот, чья воля стоит выше самих законов материи. Лог Системы: [Протокол «Наследие Бездны» успешно загружен в сознание Протагониста.] [Ло Бинхэ: Обнаружен новый вектор развития — «Вечная Изоляция».] [Скрытая угроза: Ло Бинхэ начал рассматривать реальный мир как «временную демо-версию» перед уходом в приватный сектор].