Тоска по стулу из тюрьмы

Моя машина доживала последние деньки, как и, наверное, я сам. На остановке, где я мог заправить полный бак, мне удалось понять, смотря на тачку, что она не доедет и до конца залитого бензина. Мне казалось, что в ней всё разваливалось. «Эти сучьи ебанаты не умудрились пригнать нормальную машину!», – думал я, попутно оглядываясь по сторонам, стоя где-то в отдалении, под козырьком провинциальной, обузглой заправки. Некоторые семейные пары проходили мимо и сильно негодовали по мне, из-за чего приходилось смотреть в другую сторону. Стоя в одной майке, хотя ладно, были и трусы, я доедал последний тюремный бутерброд. Вдалеке, в своих машинах, будто на самих яблоках в прицепе отсыпались дальнобойщики, но они и не догадывались, что мимо них доживал свою жизнь некогда опаснейший преступник, который умудрился сбежать из тюрьмы.

***

Мне не удавалось вспомнить, за что я сел. После нападения пришельцев, законы сильно поменялись и любому преступнику вырубали память. Они обновляли корку головы до предела: в начале были случаи, когда эти зеленососы плохо настраивали приборы и делали целые тюрьмы сплошь и рядом из дебилов. Эти твари только недавно поняли, как делать из хороших преступников немного идиотов, чтобы те больше не оказывали угрозы «Современной межгалактической туристической зоне». Повезло то, что я жил в Сибири – тут намного меньше слежки за качеством тюрем: просто убирали память и экономили на «дебилизаторах», так как членососы попросту не едут отдыхать в холод. Сука, да они немного похожи на россиян! Оставшиеся люди и семейные пары, по рассказам одинокой кассирши, которую я подслушивал и смотрел на её красивые глаза с улицы, появлялись с каждым днём всё чаще: лучше от греха подальше переезжать на дачу и не стать виновным в «десегрентации» инопланетных чушек или прочей непонятной хуйни. В общем, бутерброд съеден, а значит пора ехать в город. Честно, мне кажется, я не понимаю, зачем туда я еду. Я не понимаю, что мне вообще стоит делать. В тюрьме после каждого избиения я чувствовал боль, но я чувствовал хоть что-то. Агрессии сегодня я не ощущаю вовсе: каждый мат теперь кажется попросту соседним словом в моём вокабуляре. Эти две недели на свободе мне казались свободными только поначалу: инопланетяне, вероятно, сидят в моей голове. Если после побега я чувствовал, взаправду чувствовал радость от свободы, то теперь, с каждым днём я ощущаю какую-то ненастоящую отмену, какую-то ненастоящую агрессию. Как человек, я же должен желать быть свободным. Я не спал несколько дней хорошие 4 часа. Я не брал в руки тюремную кирку, чтобы наконец-то хорошо поработать. По-настоящему каждый человек жаждет смириться с желанием быть свободным! Но я не могу смириться! Не могу! Раньше, вероятно, я был опасным преступником и не ощущал пола под ногами никогда, а в тюрьме всего лишь две недели назад у меня был свой стул, стол и кровать с галстуком. Уверен, что у многих людей в прошлом не было и этого! Да, они точно покопались в моей корке и всё там изменили, но я хитрее! Я дал им не свою голову, а головёшку рыбы! Эти утырки думали, что изучают меня, а изучают сельдь! Я перехитрил их! Перехитрил! Мне страшно. Помогите мне, пожалуйста. Я подошёл к своей машине, проведя рукой по ржавым выемкам, осколкам и дыркам. Я понимал, что запаса хватит либо до того, чтобы доехать, по словам красивой кассирши, до некогда популярного туристического моста, либо до тюрьмы: я постоянно мечтаю о том, чтобы вернуться в неё. Я вижу её чёрные стены, её высокие статные стены. Я вижу в окне статную женщину – это та самая кассирша. Увидя меня, она показала в другую сторону от моей тюрьмы и произнесла: «Пожалуйста, поезжай до моста и утопись!» Я, конечно, понимал, что под её злым лицом и закатывающимися глазами, да и даже просьбами уйти скрывается настоящий добрый человек и любовь ко мне, но я всё же не могу бросить свою тюрьму. Я красивый уже в годах мужчина, но зачем же 30-летней женщине с оружием в руках флиртовать со столетним взрослым человеком? Она совсем молода ещё! Её грудь подымалась в такт моему языку. Решено! Я возвращаюсь в тюрьму. Меня точно примут обратно!