Смерть, прерванная на полуслове

В квартире Трафальгара Ло было так тихо, что можно было услышать, как пылинки оседают на корешки медицинских справочников. Этот вакуум не был случайным — Ло создавал его годами, вытравливая из своей жизни любые звуки, кроме биения собственного сердца, которое в последнее время казалось ему слишком навязчивым и утомительным механизмом. Он сидел в кресле, глядя на свои руки. На тыльной стороне ладони отчетливо виднелась татуировка «DEATH». Сегодня она выглядела не как вызов судьбе, а как долгожданное приглашение. Ло довел себя до этого состояния методично, как опытный хирург готовит пациента к полостной операции. Его «суицидальная наклонность» не была импульсом — это был логический финал. Дофламинго в тюрьме, Коразон отомщен, а Ло… Ло остался пустым сосудом. Его душа выгорела, оставив после себя лишь пепел и холодную, как хирургическая сталь, решимость. Он чувствовал каждую клеточку своего тела, которая кричала от усталости выживать. Его знобило от мысли, что завтра снова придется дышать. На столе лежал раскрытый набор ампул. Он уже рассчитал дозировку. Его мозг, затуманенный депрессией, рисовал одну и ту же картину: как он наконец закрывает глаза, и серое марево Флеванса, вечный снег и крики прошлого наконец-то затихают. Он уже чувствовал этот сладковатый привкус небытия. Пальцы коснулись холодного стекла шприца. И В ЭТОТ МОМЕНТ МИР ТРЕСНУЛ. Телефон, лежавший на столе, не просто зазвонил — он взорвался. Динамик буквально захлебывался от мощи звукового потока, а вибрация заставила ампулы на столе жалобно зазвенеть. Ло замер, его зрачки сузились. В этом стерильном склепе звук казался святотатством. Он нажал на «принять» просто чтобы прекратить этот шум, но то, что обрушилось на него через секунду, было страшнее любого взрыва. — ТАК, СЛУШАЙТЕ МЕНЯ СЮДА, ВЫ, ЖЕРТВЫ НЕУДАЧНОЙ ЭВОЛЮЦИИ! — из трубки вырвался голос, способный плавить металл. — ЛУФФИ! ЗОРО! ЕСЛИ ВЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ПРИТАЩИТЕ СВОИ БЕЗМОЗГЛЫЕ ТУШКИ ПО АДРЕСУ ГРАНД-ЛАЙН СТРИТ, 20, В ОФИС САННИ, Я КЛЯНУСЬ ВСЕМИ СЕЙФАМИ МИРА, ЧТО ВАША ВСТРЕЧА С САТАНОЙ ПОКАЖЕТСЯ ВАМ ОТПУСКОМ В ПЯТИЗВЕЗДОЧНОМ ОТЕЛЕ! Ло непроизвольно отшатнулся, выронив шприц. Он смотрел на телефон так, будто из него сейчас вылезет демоническая сущность. — Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО СДЕЛАЛИ ВЫ! ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙТЕСЬ МЫЧАТЬ! МНЕ ТОЛЬКО ЧТО ЗВОНИЛИ ИЗ ПОЛИЦИИ! — голос Нами перешел в ультразвук, от которого у Ло заложило уши. — МНЕ ПРИШЛОСЬ ТРИ ЧАСА УТВЕРЖДАТЬ ЭТОМУ ТОЛСТОМУ ИНСПЕКТОРУ С ТАКИМ ЛИЦОМ, БУДТО Я СВЯТАЯ ДЕВА, ЧТО НА ФОТОГРАФИЯХ С КАМЕР НАБЛЮДЕНИЯ ВООБЩЕ НЕ ВЫ! ХОТЯ ТАМ ВАШИ РОЖИ СВЕТЯТСЯ ТАК, БУДТО ВЫ СПЕЦИАЛЬНО ПОЗИРОВАЛИ, ПОКА РАЗНОСИЛИ В ЩЕПКИ ТОТ ФОНТАН! Я ВРАЛА, ГЛЯДЯ ЕМУ В ГЛАЗА, ЧТО В ЭТО ВРЕМЯ ВЫ БЫЛИ СО МНОЙ И ВЫШИВАЛИ КРЕСТИКОМ, ХОТЯ НА ФОТО ВИДНО, КАК САНДЖИ ВЫБИВАЕТ ДВЕРЬ НОГОЙ! ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО Я ЧУТЬ НЕ ПОСЕДЕЛА?! Ло сидел, парализованный. Его мысли о смерти испарились, вытесненные этим невероятным, концентрированным гневом. Он никогда в жизни не слышал, чтобы человек мог так орать. — ВЧЕРА ЧОППЕР И УСОПП МНЕ ВСЕ РАССКАЗАЛИ! ОНИ СДАЛИ ВАС С ПОТРОХАМИ, ПОТОМУ ЧТО ОНИ ХОТЯТ ЖИТЬ, В ОТЛИЧИЕ ОТ ВАС! — продолжала Нами, и Ло казалось, что он видит, как из трубки летят искры. — ТАК ЧТО ВЫБОРА У ВАС НЕТ! ЕСЛИ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ ВЫ НЕ БУДЕТЕ ЗДЕСЬ, Я НАЙДУ ВАС, ГДЕ БЫ ВЫ НИ ПРЯТАЛИСЬ! Я НАДЕРУ ЗАДНИЦУ ВСЕМ: И ТЕБЕ, ЛУФФИ, И ТЕБЕ, ТУПОЙ МАРИМО, И САНДЖИ ТОЖЕ ПОЛУЧИТ, НЕСМОТРЯ НА СВОИ ОБЕДЫ! Я СДЕЛАЮ ИЗ ВАС ОТБИВНЫЕ И ПРОДАМ ВАШИ ОРГАНЫ НА ЧЕРНОМ РЫНКЕ, ЧТОБЫ ОПЛАТИТЬ ШТРАФЫ! ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ?! Ло медленно поднес телефон к губам. Его голос звучал как шорох сухих листьев на фоне этого извержения вулкана. — Вы закончили? — тихо спросил он. На том конце воцарилась тишина. Она была настолько внезапной и тяжелой, что Ло даже проверил, не оборвался ли звонок. Но нет, секунды шли — Э-э... — Нами на том конце провода внезапно запнулась, и её голос упал на две октавы, став опасно тихим. — А вы... вы не Луффи? Ло прикрыл глаза, чувствуя, как холодная сталь шприца в его руке кажется чем-то бесконечно далеким по сравнению с этим живым, пульсирующим гневом в трубке. — Нет, — коротко ответил он. — И вы... вы не с ними? Вы не находитесь сейчас рядом с этим резиновым идиотом или хотя бы с кем-то из этого стада олухов, на которых я только что орала? — Нет, — Ло позволил себе слабую, горькую усмешку. — Я нахожусь в полной изоляции, в своей квартире, и планировал провести этот вечер в тишине. До того момента, как вы пообещали свернуть мне голову . Наступила секундная пауза. Ло почти услышал, как на том конце провода с треском рвутся шаблоны реальности. — Минутку... — пробормотала она. — Всего одну сюрреалистичную минутку, сэр. Не кладите трубку. Ло услышал шорох, будто она прикрыла микрофон ладонью, но это помогло примерно так же, как попытка накрыть одеялом извергающийся вулкан. Из динамика донесся приглушенный, но всё еще оглушительный визг: — УСОПП! ЧОППЕР! ВЫ МНЕ ДАЛИ НЕ ТОТ НОМЕР! Я ТОЛЬКО ЧТО ОБЕЩАЛА СДАТЬ НА ОРГАНЫ СОВЕРШЕННО ПОСТОРОННЕГО ЧЕЛОВЕКА! КЛЯНУСЬ, Я СДЕЛАЮ ИЗ ВАС ЧУЧЕЛА И ВЫСТАВЛЮ В ВИТРИНЕ КОНДИТЕРСКОЙ! — Нами, успокойся! — донесся издалека панический, плачущий голос (явно принадлежащий кому-то очень маленькому и напуганному). — Нами, у тебя глаза светятся красным, положи арматуру! — Мы перепутали цифру в базе, Нами! — закричал второй голос, повыше. — Это был номер того хирурга, которого советовал Робин! Нами, не убивай нас, мы еще не видели финал «Короля Пиратов»! Ло застыл. «Нами». Значит, эту стихийную катастрофу зовут Нами. Через секунду в трубке снова воцарилась тишина. Когда девушка заговорила снова, её голос изменился до неузнаваемости. Теперь это был елейный, небесно-чистый тон, в котором слышался шелест крыльев херувимов и запах ладана. Она звучала как святая дева, только что сошедшая с иконы. — Простите за эти... помехи в эфире, дивный незнакомец, — произнесла она с такой кротостью, что у Ло поползли мурашки по коже. — Вы только что прослушали эксклюзивное превью новой аудио-постановки в жанре «Психоделический хоррор: Будни в дурдоме». Мы проводим маркетинговое исследование... Скажите, на шкале от одного до десяти, насколько сильно вам захотелось вызвать экзорциста? Ло медленно опустил шприц на стол. Грохот упавшего инструмента показался ему оглушительным. — Девять, Нами-я, — сухо ответил он. — Один балл я оставил на случай, если вы решите выполнить обещание и приехать ко мне с арматурой. — «Нами-я»? — она на секунду запнулась, её «святой» образ чуть пошел трещинами. — Ах, вы слышали этих смертников на заднем фоне... Слушайте, мистер Не-Луффи-Который-Хирург. Давайте сделаем вид, что этого звонка не было? Вы не слышали, как я обещала расчленить своих друзей, и уж точно не слышали про звонок из полиции и мои... небольшие творческие расхождения с правдой ради спасения этих дегенератов. Ло хмыкнул. Он чувствовал, как в груди начинает теплеть — это было забытое чувство жизни, ворвавшееся через нелепость и хаос. — Нами-я, — медленно начал он, смакуя каждое слово, — я хирург. Моя работа — запоминать детали. Итак, я зафиксировал: Гранд-Лайн стрит, 20, офис Санни Го. Ваши друзья Чоппер и Усопп во всем сознались. Вы лгали инспектору с лицом ангела, пока ваши подопечные — Санджи, Зоро и Луффи — светили физиономиями на камерах. И вы обещали продать мои органы на черном рынке. — О, дивный путник, — голос Нами в трубке внезапно обрел такую кристальную чистоту, что Ло невольно посмотрел на потолок, ожидая увидеть там божественный свет. — Ваши слова... они ранят мою кроткую душу, словно тернии. Какие органы? Какая ложь? Вы, верно, стали жертвой слуховой галлюцинации, ниспосланной вам в наказание за чрезмерные труды в анатомическом театре. Ло замер, пораженный этой метаморфозой. Еще минуту назад она обещала превратить своих друзей в фарш, а теперь её голос лился, как миро из разбитого сосуда. — Послушайте, Нами-я... — начал он, но она перебила его нежным, едва слышным вздохом. — Умоляю, зовите меня просто «сестра». Видите ли, вы случайно набрали... то есть, я случайно коснулась лика Господня на экране и связалась с вами из нашей смиренной обители «Сестер Золотого Света и Святой Навигации». Всё то, что вы приняли за угрозы, было лишь чтением псалмов из нашего особого Устава. Глава сороковая: «О каре за разбитые фонтаны совести». Там сказано: «И если ближний твой отринет путь истинный, то и черные рынки преисподней взыщут долги его». Это метафора, господин хирург! Чистейшая библейская притча о налогах на духовную черствость! Ло слушал этот бред, и в его голове впервые за годы щелкнул медицинский интерес. Это была не просто ложь — это было искусство заговаривания зубов, возведенное в ранг святости. Она мастерски смешивала Уголовный кодекс с Писанием, превращая инспектора полиции в «строгого исповедника», а Луффи — в «блудного сына, чья плоть жаждет лишь испытаний (и мяса)». Внезапно в трубке раздался отчетливый, сухой хруст. — А-а-а! Нами, пощади! Это же мой нос! — послышался приглушенный вопль Усоппа. За ним последовал глухой удар и звук чего-то падающего, подозрительно напоминающий падение тела. — Ох, слышите? — голос Нами даже не дрогнул, оставаясь нежным, как лепесток лилии. — Это наши братья во Христе... они занимаются самобичеванием в соседней келье. Так усердно бьют поклоны об пол, что кости трещат под тяжестью их искреннего покаяния. Какое рвение! Какая чистота! — И вы при этом продолжаете утверждать, что я ошибся адресом? — Ло чувствовал, как его губы растягиваются в настоящей, почти забытой ухмылке. — Адреса — это лишь земные координаты, пустые цифры на пыльных картах, — пропела она, виртуозно обходя любое упоминание Гранд-Лайн стрит. — Важно лишь то, где находится ваше сердце. Я, как верная и чистосердечная монахиня, провожу свои дни в молитвах. От одного упоминания слова «идиот» я обычно лишаюсь чувств и падаю в обморок прямо на руки статуи нашего покровителя. А если кто-то пытается со мной заигрывать... о, я запираюсь у алтаря и молюсь по десять часов, пока мои колени не станут твердыми, как вера! В этот момент динамик снова прорезал шум. — МЯ-А-АСО! Нами, мы вернулись! Гляди, я притащил ту самую статую из фонтана, чтобы ты не зли... ОЙ! Послышался звонкий, сочный звук удара ладонью по лбу (или по затылку). Нами, не прерывая своей «святой» речи, видимо, выдала Луффи такую затрещину, что Ло услышал свист воздуха. — Да... — Нами сладко зевнула в трубку. — Слышите этот шум? Это ангельские крылья хлопают, возвещая о возвращении заблудших душ. Они принесли... э-э... священный артефакт для реставрации. Знаете, Трафальгар-кун, я должна идти. Пора на вечернюю литургию по уплате... то есть, по очищению кармы. Забудьте этот звонок. Пусть он сотрется из памяти вашей, как стираются грехи после щедрого пожертвования в пользу нашего... театра при храме. Мир вам. И не ищите нас. Путь к истине скрыт от глаз любопытных... Щелчок. Вызов завершен. Ло сидел в абсолютной тишине. Шприц лежал на столе, но теперь он казался просто куском пластика. Перед его глазами всё еще стоял этот словесный танец. «Чистосердечная монахиня», которая сносит челюсти, цитируя Библию и прикрываясь обмороками. — Храм Святой Навигации, значит? — Ло резко встал. — И приют для обездоленных творцов «Санни Го». Он подошел к зеркалу. Его взгляд, еще десять минут назад тусклый и мертвый, теперь горел опасным, хирургическим азартом. Он чувствовал, что если он не увидит эту женщину вживую, то совершит величайшую ошибку в своей врачебной практике. — Ну что ж, Нами-я, — он натянул толстовку, скрывая татуировки на руках. — Посмотрим, насколько хватит твоего «смирения», когда я явлюсь на исповедь в твой офис. Он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. В его голове уже не было места для смерти. Там пульсировала лишь одна мысль: Гранд-Лайн стрит, 20. Место, где святые девы бьют морды, а ангелы воруют фонтаны. Когда Ло припарковался у здания с нелепой вывеской «Санни Го», он увидел именно то, что ожидал. Гранд-Лайн стрит, 20, встретила Трафальгара Ло не церковным пением, а звуками, которые больше подходили для эпицентра сноса здания. Когда он припарковал свою машину, здание офиса «Санни Го» буквально вибрировало от яростных криков, перемежающихся глухими ударами и звоном разбитого стекла. Ло вышел из автомобиля, медленно поправляя пятнистую шапку. В его крови всё еще циркулировал тот странный коктейль из холодного медицинского любопытства и остатков того самого оцепенения, которое Нами так беспардонно разбила своим звонком. То, что он увидел на крыльце, заставило его замереть, даже не дойдя до тротуара. Рыжеволосая девушка, чья юбка была настолько вызывающе короткой, что любая монахиня сгорела бы со стыда на месте, стояла в центре хаоса. Она не просто злилась — она была воплощением стихийного бедствия. В правой руке она сжимала за ухо парня в соломенной шляпе, который, несмотря на свои размеры, выглядел сейчас как провинившийся щенок перед разъяренной львицей. — Я СКАЗАЛА — ВЕРНУТЬ! НА! МЕСТО! — её голос перекрыл шум проезжающих машин. — И ПРИКЛЕИТЬ ТАК, ЧТОБЫ ДАЖЕ ИНСПЕКТОР СМОУКЕР НЕ ПОНЯЛ, ЧТО ЭТОТ ФОНТАН ВООБЩЕ КТО-ТО ТРОГАЛ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ МОИ НАЛОГОВЫЕ СКИДКИ СГОРЯТ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ТВОИ МОЗГИ ПРИ ВИДЕ МЯСА?! — Но Нами, он был такой красивый, я просто хотел показать его Чопперу... — промямлил парень, пытаясь отцепить её пальцы от своего многострадального уха. — ПОКАЗАТЬ?! — Нами замахнулась свободной левой рукой, которая в это мгновение превратилась в размытое пятно. БА-БАХ! Удар кулаком пришелся парню прямо в макушку. Звук был такой, будто столкнулись два тяжелых товарных поезда. Парень в шляпе, взвыв, отлетел на добрых десять метров, пробил собой двойные двери офиса и исчез в глубине коридора, оставив после себя лишь облако строительной пыли. — А ТЫ КУДА СОБРАЛСЯ?! — Нами резко развернулась к зеленоволосому мужчине с тремя мечами на поясе, который пытался боком, по стеночке, проскользнуть к выходу. — ТЫ КУДА ИХ ВЁЛ, МАРИМО НЕДОДЕЛАННЫЙ?! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СЛЕДИТЬ, ЧТОБЫ ОНИ НЕ ВЫХОДИЛИ ЗА ПРЕДЕЛЫ КВАРТАЛА! — Я... я просто искал спортзал... — буркнул тот, потянувшись к мечу. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ СПОРТЗАЛ! — Нами подпрыгнула и с разворота отвесила ему такой «воспитательный» пинок, что зеленоволосый мечник, пролетев через всё крыльцо, врезался в декоративную колонну соседнего крыла здания. Колонна жалобно треснула. Третий — блондин в элегантном костюме — попытался вмешаться с подносом в руках: — Нами-сан, ваша ярость ослепительна, но позвольте предложить вам успокаивающий чай... — САНДЖИ, ЗАТКНИСЬ! — она даже не посмотрела на него, просто выставила ладонь, и бедный повар, кувыркнувшись в воздухе, приземлился аккурат на кучу строительного мусора, оставшуюся после Луффи. Ло наблюдал за этим с ледяным спокойствием хирурга, констатирующего клинический случай массового психоза. В этой женщине не осталось ни капли той «святой сестры», что ворковала ему в трубку про псалмы и Апостола Навигации. Сейчас она была чистым, нефильтрованным насилием, завернутым в привлекательную оболочку. Её аура была настолько тяжелой, что казалось, даже воздух вокруг крыльца искрит статическим электричеством. Он медленно подошел к ступеням, его подошвы сухо скрипнули по асфальту. Нами стояла тяжело дыша, поправляя волосы, а её лицо всё еще пылало багровым гневом фурии. — Я пришел на исповедь, сестра, — негромко произнес Ло, его голос разрезал повисшую тишину, как скальпель — мягкую ткань. — Десятичасовая молитва у алтаря еще в силе? Или вы уже закончили «самобичевание» своих братьев во Христе? Нами замерла. Это было похоже на то, как если бы кто-то нажал на паузу в безумном фильме. Она медленно, очень медленно повернула голову. Гнев в её глазах наткнулся на непробиваемую серую сталь взгляда Ло. В этот момент сюрреализм их телефонного разговора обрел плоть.