Контракт против правил Вселенной

      В офисе «K&J Architecture» воздух, казалось, вибрировал от напряжения. Ким Тэхён стоял у окна, скрестив руки на груди, и сверлил взглядом спину Чон Чонгука, который по-хозяйски развалился в кресле напротив гендиректора.       — Нет. И еще раз нет, — отчеканил Тэхён. — Я не буду делить грант «Золотое Наследие» с ним. Он хочет снести лепнину XIX века и воткнуть туда панорамное стекло. Это кощунство.              — А я не хочу работать с человеком, который падает в обморок от каждой трещины на фасаде, — огрызнулся Чонгук, не оборачиваясь. — Твои проекты скучные, Тэ. В них нет воздуха.       Гендиректор тяжело вздохнул и бросил на стол папку. — Речь не о ваших вкусах. Фонд «Параллели» выделяет пятьдесят миллионов только тем бюро, чьи ведущие специалисты — официально подтвержденные соулмейты. Они верят, что «истинные» создают шедевры. У нас три дня. Либо вы завтра объявляете себя парой, либо проект уходит к конкурентам. Тэхён и Чонгук одновременно скривились. Оба они были ярыми противниками системы «предопределенности», считая, что человек сам выбирает свою судьбу.       — Вы предлагаете нам... подделать статус? — Тэхён приподнял бровь.       — Это бизнес, Ким. Просто подыграйте им пару месяцев. Вы же оба ненавидите эту систему? Вот и используйте её.       Чонгук медленно повернул голову и посмотрел на Тэхёна. В его глазах промелькнул вызов.       — Ну что, «золотой мальчик»? Слабо обмануть Вселенную ради самого крупного контракта в истории Сеула?       Тэхён стиснул зубы. Проигрывать Чонгуку было больно, но отдавать проект другим — невыносимо. — Только бизнес, Чон. Подпишем контракт. Никаких чувств. На следующее утро они встретились в кофейне, чтобы составить легенду. Тэхён пришел первым, безупречный в своем бежевом пальто. Чонгук ввалился на пять минут позже, в кожанке и с растрепанными волосами.       — Правило первое, — Тэхён пододвинул к нему лист. — Где мы встретились?       — В кофейне, — предложил Чонгук, отпивая его латте. — Ты пролил на меня напиток. Роковая случайность, все дела.       — Я не проливаю напитки на людей. Но ладно, для легенды сойдет.       Они провели три часа, выстраивая свою ложь. Тэхён записывал детали: «Любимый цвет Тэхёна — фиолетовый», «Чонгук чешет за ухом, когда нервничает». Они препирались по каждой мелочи, пока Чонгук вдруг не замер, глядя на запястье Тэхёна, где из-под манжета выглянул краешек метки.       — Какая у тебя фраза? — тихо спросил он.       Тэхён резко отдернул руку. — Не твое дело. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать судьбу, Чонгук. Мы здесь, чтобы её уничтожить.       Вечер приема фонда «Параллели» был полон блеска. Тэхёну пришлось приобнять Чонгука за талию, когда к ним подошел председатель фонда.       — Ким Тэхён, Чон Чонгук! Какая искра! — восхитился старик. — Говорят, первая встреча соулмейтов незабываема. Какими были ваши первые слова друг другу?       Тэхён открыл рот, чтобы выдать версию про латте, но в этот момент официант задел его плечом. Он качнулся, теряя равновесие. Чонгук среагировал мгновенно: он перехватил Тэхёна за локоть, притягивая к себе.       — Осторожнее, хён, ты чуть не снес мне бокал своим локтем, — проворчал Чонгук прямо ему в ухо.       Мир вокруг Тэхёна перестал существовать. Он знал каждое слово на своей руке. Он читал их каждое утро двенадцать лет.       «Осторожнее, хён, ты чуть не снес мне бокал своим локтем».       Тэхён поднял глаза. Чонгук замер, его лицо побледнело. Он смотрел на Тэхёна так, будто видел впервые. Его взгляд метнулся к собственному запястью.       — Не может быть, — прошептал Чонгук.       Они сбежали с приема на крышу парковки. Воздух здесь был холодным, но внутри у обоих полыхал пожар.       — Покажи, — хрипло приказал Чонгук.       Тэхён медленно закатал рукав, обнажая надпись каллиграфическим почерком судьбы. Чонгук судорожно выдохнул. Его пальцы, коснувшиеся букв, дрожали.       — А у меня... — он рваным движением открыл свое запястье. Там было написано: «Надеюсь, твой талант больше, чем твоя неуклюжесть, новичок».       — Мои слова в твой первый день стажировки, — прошептал Тэхён. — Я так сильно пытался защититься от тебя все эти годы.       Они смотрели друг на друга, и вся злость начала таять. Чонгук осторожно коснулся скулы Тэхёна. — Я так сильно хотел это сделать последние два года, — прошептал он. — И так сильно ненавидел себя за это желание.       — Так перестань ненавидеть, — выдохнул Тэхён.       Первый поцелуй был взрывом. Чонгук целовал его жадно, почти отчаянно, а Тэхён отвечал с той же страстью, зарываясь пальцами в его волосы. Это была капитуляция. Признание поражения в войне, которую они вели сами с собой.       Когда они отстранились, Чонгук прижался своим лбом к лбу Тэхёна. — Значит, теперь мы официально самая клишированная пара в Сеуле?       Тэхён тихо рассмеялся. — Хуже, Чонгук. Мы — самая влюбленная пара. И я всё еще не дам тебе трогать ту лепнину.       Спустя месяц линия фронта в офисе стерлась. Точнее, превратилась в один большой стол, заваленный чертежами.       — Тэхён-а, если мы оставим эти дубовые панели, здесь будет темно, — Чонгук подпер подбородок ладонью.       Тэхён улыбнулся. Ему всё еще было непривычно слышать это мягкое «Тэхён-а». — Мы просто добавим скрытую подсветку, Гук-и.       Чонгук подошел сзади и обнял его за талию, утыкаясь носом в шею. — Все думают, что мы идеальная пара, потому что так решила судьба. А я люблю тебя за то, как ты яростно защищаешь эти свои дурацкие панели.       Тэхён развернулся в его руках. — А я люблю тебя за то, что ты всё-таки научился приносить мне кофе без сахара. Хотя раньше специально заказывал самый сладкий, чтобы позлить.       — Я просто хотел, чтобы ты меня запомнил, — ухмыльнулся Чонгук.       Проект особняка они сдали вовремя. В нем ужились и старина, и футуризм. Критики назвали это «диалогом эпох». А Тэхён и Чонгук знали — это был их первый совместный шедевр, созданный не по приказу Вселенной, а вопреки всему, что они о ней знали.

      ***

      Первое утро в статусе «настоящих» соулмейтов началось не с будильника, а с солнечного зайчика, который нагло прыгал по кончику носа Тэхёна. Он поморщился, пытаясь зарыться глубже в одеяло, но наткнулся на препятствие. Препятствие было теплым, тяжелым и тихо сопело ему в ключицу.       Тэхён замер, и воспоминания вчерашнего вечера обрушились на него лавиной: крыша, холодный ветер, признание, от которого до сих пор покалывало кончики пальцев, и поцелуй... боже, тот поцелуй.       Он осторожно приоткрыл один глаз. Чонгук спал, раскидав свои черные кудри по подушке Тэхёна. Его лицо в полумраке спальни выглядело непривычно мягким, лишенным той дерзкой ухмылки, которую он носил как броню в офисе. Тэхён не удержался и медленно, почти не дыша, провел пальцем по линии челюсти Чонгука.       — Если ты продолжишь так на меня смотреть, я решу, что ты всё-таки влюбился в мои идеи с панорамными окнами, — не открывая глаз, пробормотал Чонгук. Его голос был хриплым от сна.       Тэхён вздрогнул и попытался отстраниться, но сильная рука мгновенно перехватила его за талию, притягивая обратно.       — Куда ты собрался, хён? Контракт еще не закончен.       — Контракт был про работу, Чонгук, — Тэхён попытался вернуть себе строгий тон, но вышло плохо. — И вообще, сейчас семь утра. В это время я обычно занимаюсь йогой и пью зеленый чай.       — А теперь ты будешь заниматься обнимашками и пить латте с карамелью, которое я принесу... чуть позже, — Чонгук наконец открыл глаза, и в их глубине Тэхён увидел столько нежности, что у него перехватило дыхание. — Ты же понимаешь, что теперь всё изменится? Коллеги, господин Ли... они же лопнут от любопытства.       Тэхён вздохнул, утыкаясь носом в плечо Чонгука. — Пусть лопаются. Главное, чтобы они не узнали, что наш «фиктивный» план провалился в первую же ночь.       — Почему провалился? — Чонгук приподнялся на локте, глядя на Тэхёна сверху вниз. — Наоборот. Это самый успешный проект в истории архитектуры. Мы построили отношения на фундаменте из чистой ненависти, и посмотри — здание стоит и даже не качается.       Тэхён рассмеялся, запуская пальцы в волосы Чонгука. — Ты неисправим. Даже в постели говоришь архитектурными метафорами.       — Я просто очень предан делу, — Чонгук наклонился и коснулся губ Тэхёна коротким, почти невесомым поцелуем. — И своему соулмейту. Кстати, о соулмейтах... Твоя метка. Можно?       Тэхён кивнул. Он вытянул руку, и Чонгук осторожно поднес его запястье к своим губам, целуя каждую букву фразы, которую сам же и произнес в момент их «разоблачения». Это было настолько интимно и правильно, что у Тэхёна защипало в глазах.       — Знаешь, — прошептал Чонгук, отрываясь от его руки. — Я ведь специально тебя задевал все эти годы. Хотел увидеть хоть какую-то искреннюю эмоцию, а не эту твою маску идеальности. Я думал: «Ну не может этот человек быть таким безупречным, он же живой».       — Ты добился своего, — Тэхён улыбнулся, притягивая его за шею для нового поцелуя.              — Ты меня полностью разрушил. И теперь тебе придется строить меня заново.       — С удовольствием, хён. Но чур, проект интерьера выбираю я.       — Только через мой труп, Чон Чонгук!       Их утро продолжилось в привычной манере — со споров, смеха и легких толчков локтями, но теперь за этим не стояло желания уколоть. Теперь это была их личная архитектура любви, где каждый конфликт только укреплял стены, а каждое примирение добавляло света в их общий дом.