унесенный ветром

— Господин Желтый наверху, верно? — Не пускай его, — зашипел Киритани, но Сакураме не нужно было повторять дважды. Он встал перед этим маленьким вторженцем, игнорируя его яркие громкие выкрики. Словно стоять перед куклой — перед ним гарцевала очередная фальшивка Желтого Батальона, от которой стоило избавиться. Киритани — тому Киритани, что сейчас воображал себя творцом и богом где-то наверху, сражаясь с остальными главными героями этой истории — не нужна была помощь, это сместило бы баланс истории и принесло бы больше проблем. Общение с бывшим сценаристом шоу, нормальной частью его эго, принесло Сакураме побольше опыта в таких вещах, и он начал видеть решения Желтого Хранителя не безумием, а четко спланированным сценарием. Так стало проще, если честно. Когда ты знаешь, что твой противник разумен, ты понимаешь, что можешь его предсказать. Как и его историю. У каждой истории была завязка и, конечно же, завершение. Так называемый катарсис зрителя. Желтый Хранитель желал именно этого, но без развязки, но Зеленый навязал ему неожиданный финал — приходилось выкручиваться, и это было на руку всем, кто шел против него, ведь Киритани был связан условностями жанра. Однако Сакурама не собирался нарушать целостности картины. Так победа далась бы слаще — так Киритани бы разозлился, ведь его вторая половинка эго сказала, что это вызовет у него невероятную ярость. Он-то знал, о чем говорил. И сейчас они игрались именно по этим условиям. Бывший Красный, наследница уничтоженного клана жриц, Зеленый и Желтый. Все складывалось в единую картинку. И вот этот парень… Винди, да? Он сказал, что его зовут Винди, а его фамилия — секрет. — Я буду тем, кто поднимется на сцену в финале, — холодно заметил Сакурама, доставая оружие. В это мгновение на устах у Винди проступила улыбка, но не такая пустая и глупая, как до этого, лукавая… Что-то в нем поменялось, что-то совсем незримо… Киритани ничего не сказал, но Сакурама заметил. Эту крошечную осечку, небольшой просвет в этой красивой фарфоровой маске. Вдвоем они бросились друг на друга, чтобы, как и сказал Винди. выяснить, кто поднимется наверх, и их оружие столкнулось друг с другом, зажужжало… Битва не способностей, но идей. Может ли катарсис наступить, если к финальному боссу — настоящему, а не тому, кого строил из себя Зеленый — придет помощь его безликого лакея? Может ли катарсис наступить, если победу украдет не главный герой, но статист? Считал ли себя Сакурама главным героем? Нет, наверное… Ему нравилось думать, что он мог быть таким, но он был поглощен мыслями о сестре и о том, чтобы сделать этот мир лучше. Эгоистичное желание шло впереди. Какой из него герой? Такие персонажи в историях, что писал Киритани — любой из них — заканчивали плохо, как антагонисты, а он не планировал пока таким становиться, в смысле, в реальности, хотя по выстроенному Киритани сюжету он таковым и был. Но он должен был быть наверху, потому что логика выстроенной сцены позволяла ему там быть, и сделать это эффектно, в общем, утереть нос Киритани, потому что второе поколение бойцов в костюмах оказалось лучше первого. Это бы разозлило Желтого, и он мог бы оступиться. Сакураме не нужно было наносить удар последним, этим могли заняться другие ребята, но он хотел утереть нос этому ублюдку, что сломал жизнь его сестры — и сделать это на его правилах. Так сказать, небольшое пиршество эгоизма. Но вот лакей… Винди. Что-то в нем… Они сражались, но, казалось, противник Сакурамы скорее игрался. Действовал не всерьез. Эта манера держаться, его улыбки, то, что он знал, как именно Сакурама будет действовать… Все это вызывало странное чувство ностальгии, словно он видел перед собой старого знакомого, а не просто безликого врага. Что-то… Винди… Вин… — Ди? Сакурама прошептал это одними губами, так, чтобы никто не услышал, но Винди все равно распознал его слова. Они отпрыгнули друг от друга, словно два диких животных, и на секунду Сакурама увидел в глазах маленького желтого рейнджера напряжение. Оно быстро исчезло, но этого стало достаточно, чтобы Сакурама встал на месте и выпрямился, а потом опустил оружие. Его спину, не моргая, сверлил Киритани, но это было неважно, потому что Сакурама все понял. Он нахмурился и бросился в сторону, подальше от любопытных глаз, и его намек поняли. Винди, размахивая оружием и крича что-то невразумительное, кинулся следом. Если и был в этом мире человек, способный его понять, словно его собственное отражение, именно он сейчас перед ним и стоял. Помявшись, Винди сделал шаг ближе, а потом встал напротив. В глазах его сверкали звезды, и Сакурама раздраженно подумал — неужели это он так поиздевался над его образом? Это насмешка, верно? — Я сразу и не понял. Ты хорошо притворяешься, — шепотом заметил он. Под шлемом его лица не было видно, но он постарался придать голосу немного радости, чтобы Винди ощутил улыбку. — Кто тебе подсказал? — Если я сейчас начну рассказывать, это займет слишком много времени. — Значит, ты хочешь разрушить катарсис. Винди загадочно улыбнулся. Сакурама потряс головой. — Ну ты и говнюк. Я хотел утереть нос Желтому по его правилам, а ты решил настолько все сломать? — Я же именно это и обещал, разве нет? Насолить всем. И тебе! — Верно, — Сакурама помолчал немного, а потом серьезно посмотрел ему в глаза. — Ты так успешно идешь. Мне почти завидно. Но я не собираюсь сдаваться. Слышишь? — Я услышал тебя еще когда мы снимали то глупое шоу. Когда Сакурама дернул Винди — имело ли смысл называть его так дальше? — на себя, тот не ожидал, но поддался. Это были неказистые объятия, но Сакурама подумал — они нужны. Потому что мы больше, чем соперники. Они были как отражения друг друга, друзья. Да, именно. Настоящие друзья. Вот почему ему казался странным этот лакей… Он не вписывался в правила мира, потому что он их отрицал. Он бы выше их. Свободный. Помедлив, Ди похлопал его по плечу. Ему тоже было неловко. Сакурама же улыбнулся, а потом прошептал, сладко, как желали удачи: — Испорть шоу Желтому так, чтобы он совсем взбесился. — О, — с улыбкой произнес Ди, — не беспокойся. Это именно то, что я собираюсь сделать.