дети меньшего бога

Чем ниже шла лаборатория Желтого, тем больше она напоминала чертоги злодея, а не одного из спасителей человечества, но Акабанэ, признаться, было наплевать — пока на это не обращали внимание СМИ, это его беспокоило мало. Но он все же пришел сюда, почти даже добровольно, потому что ранее утром Желтый позвонил ему и сладким голосом, таким тягучим, словно патока, произнес: — Это по поводу нашего гостя… Киритани, на самом деле, мог не отчитываться перед ним; это была банальная вежливость, и, вероятно, любопытство, потому что совсем недавно они своими глазами узрели человека, что не просто обратился монстром, а сделал это, сохранив свой разум и воссоздав существо, которое еще не видывало этого свет. Мессия Смерти… Когда Акабанэ сражался с этой тварью в городе, он мало думал о том, что оно было лишь порождением фантазии человека, что точно также страстно отдал свое сердце старому сериалу, ныне почти забытому. Он упомянул его тогда перед людьми, что сильно не понравилось Киритани, но у них были свои проблемы; Усукубо Якуши был схвачен остатками Зеленого батальона, но так получилось, что и сюда Киритани успел засунуть свой любопытный нос, и, как вышло в итоге, он получил в свои руки это гротескное подобие человека и монстра. Но Желтый звонил с совершенно другим намерением, не ради того, чтобы похвастаться, хотя голос его звучал крайне горделиво. Впрочем, когда Киритани так не звучал? Акабанэ вспоминал его слова, пока ехал на узком прозрачном лифте вниз куда-то вглубь лаборатории на базе Желтого батальона. — Я сумел вернуть ему человеческий облик. — Это просто замечательно! Ты используешь это, как разоблачение для телевизионщиков? В своей типичной манере Киритани сдавленно хихикнул. — Нет нужды. То, что их секта устроила в тот день, уже очистило нашу совесть. Плюс прошло уже около месяца, они переключились на другие темы. — Тогда какое дело до этого мне? — мгновенно потерял интерес Акабанэ, но Желтый знал, как заинтересовать его. — Усукубо Якуши попросил встречи с тобой. В любой нормальной ситуации Акабанэ бы взбесился, потому что он не любил, когда его отвлекали по пустякам, и тем более, если это был человек, что вообще не понимал его любви к Драконьим Хранителям. Но Усукубо был человеком, что поразил его до такой степени, что даже в бешенстве Акабанэ не переставал удивляться безграничной (пусть и абсолютно неправильной) любви этого придурка к старому сериалу. Любить что-то настолько (некорректно), что создать себе образ финального врага!.. Почти что воплотить так и не снятый финальный эпизод сериала!.. И любили-то они один и тот же, предпоследний. Это определенно что-то значило. Потому Акабанэ ощутил нечто, что не чувствовал уже крайне давно — любопытство. Отчего сейчас и спускался вниз, в самое сердце лаборатории. Но тогда он апатично, пытаясь скрыть резко появившийся интерес, поинтересовался: — И почему ты мне это передал? Почему ты вообще подумал, что я соглашусь? — Я подумал, что это будет любопытно. Киритани не стал говорить больше, только легкомысленно рассмеялся, а потом бросил трубку. Его никогда не интересовало мнение других. Привычно. Но Акабанэ решил — почему нет? Где он еще мог встретить человека, что любил оригинальное шоу? Да, Усукубо был совершенно не прав в том, что считал новый сезон дерьмом, да и народу много перебил, нехорошо для общественности, но та искра, которую они оба ощутили, когда назвали свой любимый эпизод!.. Это что-то да значило. Тогда он спросил мнения у Рюджина, что постоянно ошивался рядом, и тот апатично взглянул на Акабанэ в ответ, будто вообще не понимал, о чем тот говорил. — Может, он хочет взмолить о пощаде. Глупость. Усукубо Якуши — упрямец, даже проиграв, он молчал, стиснув зубы. Вот уж кто точно не станет молить о пощаде. Потому Акабанэ отмахнулся от Рюджина, ничего так и не понявшего, и решил найти ответы на свои вопросы сам. Когда он ступил на нижний уровень, то поморщился. Местечко выглядело отвратно, будто пещера, ни следа утонченного дизайна, что царил наверху. На что Киритани тратил весь бюджет? У него было столько человек под крылом, а он бесполезно распоряжался ресурсами, даже не смог облагородить это место нормально… Каждый его шаг эхом отдавался в пустоте пещеры. Вокруг будто бы висел легкий туман. Вскоре впереди замаячил островок, что резко выделялся из общего серого окружения. Подобно оазису; пройдя вдоль симэнавы, опоясывавшей это место, подобно цепи, Акабанэ пролез под ней и зашел внутрь, и почудилось, будто стало светлее. Под его ногами появилась трава — от ее кислотного яркого цвета так и несло духом фальши, все тут так выглядело, этот маленький островок спокойствия с домиком и прудом, рядом с которым сидел новый хозяин этого места. Казалось, он и не был заперт тут вовсе, но зная Киритани, тот наверняка удостоверился в том, что Усукубо не сможет покинуть это место самостоятельно. Может, невидимые барьеры, подобные тем, что могла создавать беглянка-предательница. Зачем? Поглумиться? Наплевать, в самом-то деле. Усукубо сидел к Акабанэ спиной; он не выглядел гордо, как в их встречу на том идиотском собрании, где потерял руку, сгорбившийся, словно выцветший. Что бы не сделал Желтый, это здорово его подкосило, но он снова стал человеком, жалким смертным, что не мог черпать бесконечную силу из своих убеждений. Акабанэ хотелось подойти к нему и врезать ногой по лицу этому еретику, посмевшему так грязно взглянуть на канон, но он решил сжалиться и просто встал позади, и Усукубо, явно смекнув, кто навестил его, хриплым голосом произнес: — Ты знал? Желтый Хранитель совершенно не следует изначальному канону. Он использует способность, названную «Кирин», хотя такой не было в оригинале. А ведь он будто бы из первого поколения, как и ты. Акабанэ не отреагировал на это, лишь жестко улыбнулся. Распространенное заблуждение. Акабанэ Соусей не будет ровней Акабанэ Соуши. Он — лучшая версия. — Зачем ты звал меня? — Я слышал твою речь к людям по радио. Кто-то в лаборатории, когда они вытряхивали меня наизнанку, не выключил, и я услышал, как ты говорил про старое шоу. Удивительно, — Усукубо поднял на него глаза, побледневшее золото, и Акабанэ склонил голову набок. — Я думал, такой человек, как ты, ни за что не признает, что было шоу получше той мерзости, что снимаете сейчас вы. Можно было бы врезать ему сейчас кулаком. Схватить за руку и вывернуть ее, наверняка сейчас Акабанэ сможет сломать ее, а не вырвать, чтобы не пришлось звать врачей, как в прошлый раз. Что бы сделал Усукубо? Он тогда закричал от боли, а теперь? Увидеть бы слезы на его глазах! Но он решил побыть милосердным, потому что все, что оставалось у Усукубо Якуши — это скалить зубы, и в этом было нечто… Был некий катарсис. Взгляд Акабанэ поднялся на пруд в центре клетки. Там плавали карпы. Кто их кормил? Сам Усукубо? Рыбы плавали рядом с берегом, где сидел он. Невольно он покосился на руку, которую ранее оторвал. Она лежала на колене плетью, слишком тощая. Просто кость, обтянутая кожей. Заметив его взгляд, Усукубо встряхнул ею. — После возвращения в человеческий облик она потеряла чувствительность. Закончилось чудо. — Каково это было? — Акабанэ проигнорировал его и вперился взглядом в Усукубо. — Утратить человечность? Стать на один уровень с двенадцатью тварями, которых я поклялся истребить? — А каково тебе было стать на уровень выше, чем любой другой Хранитель? — ответил вопросом на вопрос Усукубо, и Акабанэ подумалось… Великолепно. Он чувствовал себя так, как должен был ощущать главный герой. Все взгляды были устремлены на него, люди молились о том, чтобы он их спас. Его новая форма была великолепна! Маркетологам бы учесть, что пора было клепать игрушки с ней, а они все ждали чего-то, придурки! И их бой… Бой, что разнес город, но как же весело это было! Словно они очутились в том самом неснятом эпизоде, словно увидели конец, к которому так оба стремились! Мессия одолел Хранителей, а Красный Хранитель уничтожил врага!.. Как же хорошо это было!.. Сжав кулаки, Акабанэ шумно вдохнул через нос. — К сожалению, это пока неканон, — он опустился на траву рядом, и Усукубо наградил его невыразительным взглядом. — Рекламщики не знают, какой материал использовать для игрушек. В ответ он услышал глухой смешок, и Усукубо отвернулся. Он протянул здоровую руку вперед, к воде, и коснулся поверхности. Карпы мгновенно подплыли к нему, пытаясь дотянуться до пальцев. Когда же руку протянул Акабанэ, они, словно напуганные, уплыли прочь. — Разве того боя недостаточно, чтобы сделать его новым каноном? — Пока маркетологи не согласуют — ни за что. Сраная морока. — Забавно, — губ Усукубо коснулась едва заметная улыбка. — Ты ведь действительно делал то, что ожидали от Хранителей. Сражался за человечество. А для того, чтобы сделать явь «правдой» в глазах людей, тебе все равно нужно позволение свыше. Раньше я думал… что это ты всем заправляешь. Но взглянув на мир иначе, я увидел… кое-что. Будто бы закулисье. Почему ты позволяешь вести себя за поводок? — Я… Почему же? Киритани всегда говорил — так будет лучше. Для общественности, иначе они не поймут. Но они же видели этот бой. Столько камер его снимало. Каждая собака в городе видела, что он сразил Мессию Смерти. Зачем нужно было ждать одобрения? Оружие ответило ему — и Акабанэ получил силу, способную сразить финального босса. Что-то в голове зашептало: но новая форма для такого боя — отстой! Должны же быть предпосылки? Может, об этом говорил Киритани? Но мир был в опасности!.. Он поступил верно, как герой! Справедливо! Потому что только справедливость и имела смысл! Сначала Акабанэ растерялся. Он всегда следовал этой мантре, и никогда не спрашивал — зачем или почему. Желтый работал с пиарщиками, он знал лучше, что было лучше. Да, что-то лучше не делать на публике. Да, что-то лучше представить сначала рекламщикам, чтобы они придумали, как это лучше подать. Все ради людей. Чтобы справедливость продолжала царить в городе! Но потом он решил сломать Усукубо руку… невольно… Киритани ведь это не понравилось. И сейчас, когда он упомянул шоу… Внезапно, он разозлился. Желтый всегда контролировал такие моменты. Это все было правильно… Но почему сейчас было нельзя? Кто ему Желтый? Это красный рейнджер всегда возглавляет команду! Не другой цвет! Тем более, он все сделал правильно! Но ему никогда не тыкали носом в том, что он шел у кого-то на поводу. Эта мысль неприятно горчила на языке, и Акабанэ взбесился; он резко развернулся в сторону Усукубо, кто содрал бинт с этой больной раны, а потом моргнул. Ему хватило бы секунды, чтобы сломать ему шею. Когда он очнулся от наваждения, то увидел, что стоял над тем, а Усукубо беспомощно лежал на траве, пытаясь единственной рукой отодрать пальцы от своего горла. Он выглядел жалко, как тогда, стоило оторвать ему руку. Из его рта тянулась тонкая полоска слюны, и Акабанэ брезгливо отдернул руку, хотя вовсе не потому, что ему стало противно. Раньше он отключал голову и позволял гневу взять над собой контроль. Но два раза с одним и тем же человеком… Человеком, что так неприятно ткнул его в больное место. Когда он убрал руку, Усукубо под ним свернулся, как червяк, пытаясь откашляться. Наблюдая за ним, Акабанэ застыл, а потом взглянул на собственную ладонь. Их вражда… это было личное. Не как с монстрами… Не как с предателями и искателями правды… Это была вражда двух фанатов старого сериала. Его, умевшего творить совершенства, и Усукубо, цеплявшегося за старое. Фаната Хранителей и поклонника монстров. — Так зачем ты позвал меня? — Это место… наверное, станет мне неплохой могилой, — хриплым голосом произнес Усукубо, и Акабанэ подумал, насколько же жалким и слабым он сейчас был. Человечным. А он открыл в себе что-то новое, ощутил бурлящую энергию, какую не чувствовал никогда. — Потому что твой Желтый явно не слишком рад, что вашему секрету удалось улизнуть… Спасибо Дайдаю… Но я, кажется, обеспечил ему неплохое шоу, оттого он и дал мне тут пожить. Может, сделает что-то еще. Мне тебя жаль, Акабанэ Сосэй. Когда Усукубо произнес это, по спине пополз холодок. Как какая-то шавка смеет его жалеть? Но разве это не то, что сказало оружие? Словно отголосок… Что-то подобное… — Я думал, что главный кукловод тут ты. Но ошибался. Я позвал тебя сюда… наверное, чтобы сказать это. Попрощаться с последним настоящим фанатом. Мне отвратительны твои взгляды… но ты хотя бы искренне любишь шоу. А вот что думает об этом твой коллега мне сказать сложно. Показалось, что будто в отражении пруда рядом сверкнул огонь, прямо рядом с ним — как тогда, во время финальной схватки. Внутри что-то бурлило, скреблось, словно запертый зверь. Любовь, да? Любовь к старому дешевому шоу… Меня зовут Акабанэ Со… — Только любовь к шоу порой и остается. Когда даже любимые тебя покидают. После этого Усукубо закрыл глаза, тихо со свистом дыша. Его глотку не было видно под высоким воротником, но Акабанэ был уверен — его короткий срыв без следа не пройдет. Но плевать. Любовь к шоу… да, порой только она и оставалась. Желтый… Киритани ничего не смыслил. Им будто двигала не любовь к произведению, а что-то иное, хотя он тоже любил его, по-своему. Так, как нравилось лишь ему. Один из первого поколения. Так сказал Усукубо. Из числа… Сценарист всегда видит детище иначе, нежели фанат. — Мне надо идти, — медленно произнес Акабанэ, отступая на шаг назад. В голове хлынуло слишком много всего. Мысли, эмоции. Лживые воспоминания. Лживые, точно… Не настоящие. — Я… — Усукубо приоткрыл один глаз, и Акабанэ вспомнил их бестолковый диалог во время схватки. Мне нравится тридцать пятый эпизод. Он часто говорил об этом. Но никто так и не ответил ему тем же. Словно смотреть в зеркало. Кривое ли… — Я еще вернусь. Но ты ведь сбегал, кого ты обманывал? Впрочем, последнее он произнес твердо, а потом развернулся на каблуке. Трава под ногами скрипела. Фальшивая. Все тут… воняло фальшью. И справедливость тоже была фальшивой. Как Усукубо сказал?.. Иногда ничего не оставалось, кроме любви к старому дешевому шоу. Что ж, это они еще посмотрят. А ему было, что обдумать. Очень многое. — Не умирай, Усукубо Якуши. Слышишь? Тот лишь слабо рассмеялся, а Акабанэ ощутил, как внутри него снова вспыхнул огонек. Раздражение и что-то еще, доселе ему незнакомое.