Драконья кровь

      Комната Кая. 4:47 утра.       Кай открыл глаза и понял, что больше не уснёт. Это было привычное чувство — тяжесть в теле, пустота в голове и полная неспособность провалиться обратно в сон. Бессонница приходила к нему часто, особенно перед важными миссиями или после тяжёлых дней. Сегодня был просто обычный день. Без происшествий. Но спать не хотелось.       Он полежал ещё несколько минут, глядя в потолок, потом тихо поднялся с кровати. Натянул джинсы, футболку. Босиком, стараясь не шуметь, вышел в коридор. Монастырь спал. В комнатах было тихо, только где-то в конце коридора слышалось ровное дыхание Коула — Кай научился различать их всех по дыханию. Он улыбнулся своим мыслям и спустился на кухню.

***

      Кухня. 4:52 утра.       В кухне было темно и прохладно. Кай включил небольшой светильник над плитой — яркий свет резанул в глаза, но он быстро привык к нему. Достал турку, кофе, молоко. Движения были автоматическими, отточенными годами: кофе на средний огонь, молоко подогреть отдельно, не доводя до кипения. Сахар он не добавлял — пробовал когда-то, но сладкий кофе убивал вкус.       Пока кофе заваривался, он стоял у окна и смотрел на начинающий светлеть горизонт. Небо на востоке уже тронулось розовым, но звёзды ещё не погасли. Кай любил это время. Тишину, когда весь мир замирает, и есть только ты и твои мысли.       Кофе зашипел, и он снял турку с огня, перелил в кружку, добавил молока. Кружка была старой, с отколотым краешком, но он не хотел менять — её подарила Пиксель, когда они только начали дружить. «Это неэффективно, — сказала она тогда. — Но я подумала, что тебе понравится». Ему понравилось.       Кай вышел на крыльцо, сел на ступеньку и сделал первый глоток. Кофе был горячим, терпким, с лёгкой молочной ноткой. Идеально.       Он смотрел, как медленно просыпается небо. Сначала розовые полосы, потом золотые, потом первые лучи солнца скользнули по верхушкам деревьев, осветили крышу монастыря, заиграли в стеклах. Где-то запела птица, потом вторая, и тишина наполнилась звуками.       Парень допил кофе и ещё немного посидел, глядя, как новый день вступает в свои права. Потом поднялся, зашёл в дом, ополоснул кружку и поставил на место.

***

      Кухня. 6:03 утра.       Вернувшись на кухню, Кай увидел свет. Не тусклый светильник над плитой, а полноценное освещение, и звуки — кто-то возился у холодильника.       Зейн стоял перед открытой дверцей и изучал содержимое полок. На столе уже были разложены продукты: яйца, овощи, сыр, немного зелени, помидоры, перец. Зейн всегда вставал рано, и они с Каем часто готовили вместе по утрам — это стало их традицией, о которой остальные даже не догадывались.       — Доброе утро, — сказал Кай, прислоняясь к дверному косяку.       — Доброе, — ответил Зейн, даже не оборачиваясь. — Ты рано. Бессонница?       — Ага, — Кай подошёл к холодильнику, заглянул через плечо Зейна. — Что сегодня в меню?       — Думал о фриттате. С овощами и сыром. Но я не уверен, хватит ли яиц.       — Хватит, — ответил Кай, прикидывая на глаз. — Мы вчера купили две упаковки. Если хочешь добавить ещё что-то, есть бекон, но его лучше отдельно. Перебьёт вкус овощей.       — Согласен, — кивнул Зейн. — Бекон пожарим для тех, кто захочет.       Они работали вместе уже много раз, и движения были отточены до автоматизма. Кай достал разделочную доску и нож, Зейн взял сковороду и масло.       — Лук, перец, помидоры? — спросил Кай.       — Да. Тонко, как обычно.       Кай усмехнулся.       — Как обычно, — повторил он. — Ты бы хоть раз сказал «как хочешь», а не «как обычно».       — Зачем? — серьёзно спросил Зейн. — Ты режешь идеально. Я не вижу смысла что-то менять.       — Это комплимент?       — Это констатация факта, — ответил Зейн, но в его голосе слышалась улыбка.       Кай рассмеялся и взялся за лук.       Они работали молча, но это было не неловкое молчание, а рабочее, уютное, отлаженное годами совместных завтраков. Кай резал овощи, Зейн натирал сыр, иногда переглядываясь, иногда советуясь.       — Сыр добавлять в смесь или сверху? — спросил Зейн.       — В смесь и сверху, — ответил Кай. — Часть внутрь, часть на корку. Тогда будет и сочно, и хрустяще.       — Я тоже так думал, — кивнул Зейн. — Просто хотел проверить.       — Проверить? — усмехнулся Кай. — Ты проверяешь меня каждый раз. Как будто я могу ошибиться.       — Ты редко ошибаешься в кулинарии, — признал Зейн. — Это твой талант.       — Талант? — удивился Кай. — Ты называешь это талантом?       — Да. Ты чувствуешь продукты, пропорции, время. Я просчитываю, ты чувствуешь. Вместе мы готовим лучше, чем по отдельности.       — Это комплимент, — понял Кай.       — Это констатация, — повторил Зейн, но на этот раз улыбнулся открыто.       Кай взбивал яйца, Зейн разогревал сковороду. Кай добавил соль и перец, Зейн вылил смесь на овощи. Они действовали синхронно, словно делали это тысячи раз — что, в общем-то, было недалеко от истины.       — Сколько на сильном? — спросил Зейн.       — Три минуты. Потом сыр сверху и в духовку на десять.       — Я думал, на девять, — сказал Зейн.       — На девять, если хочешь, чтобы сыр остался мягким. На десять, если хочешь хрустящую корочку.       — Что выберешь ты?       — Я выберу хрустящую, — ответил Кай. — А ты?       — Я выберу твой выбор, — сказал Зейн. — Ты лучше чувствуешь.       — Это комплимент?       — Доверие, — ответил Зейн.       Кай улыбнулся. Было что-то особенное в этих утрах, когда они оставались вдвоём на кухне, когда монастырь ещё спал, а солнце только начинало подниматься. Когда они могли говорить о еде, о планах, иногда — о важном, иногда — ни о чём.       — Ты часто так рано встаёшь? — спросил Зейн, пока фриттата допекалась в духовке.       — Часто, — признался Кай.       — Ты говорил об этом с Нией? С Коулом?       — Нет. Не хочу их волновать.       Зейн посмотрел на него долгим взглядом.       — Ты всегда заботишься о других, — сказал он. — Но иногда нужно позволить другим заботиться о тебе.       — Это ты мне говоришь? — удивился Кай. — Тот, кто скрывает свои поломки, потому что не хочет никого беспокоить?       Зейн замер.       — Откуда ты…       — Я вижу, — перебил Кай. — Ты думаешь, никто не замечает, но я замечаю. Пиксель тоже. Ты сбоишь, когда перегружаешься, но никому не говоришь.       — Я не хочу создавать неудобства, — тихо сказал Зейн.       — Вот и я не хочу, — ответил Кай. — Мы оба дураки.       Зейн посмотрел на него. Потом чуть заметно улыбнулся.       — Пожалуй, да, — согласился он. — Дураки.       — Ладно, — Кай хлопнул его по плечу. — Давай договоримся. Ты говоришь мне, когда перегружаешься. А я говорю тебе, когда не могу спать. Идёт?       Зейн подумал секунду.       — Идёт, — кивнул он. — Это… логично.       — Нелогично, — поправил Кай. — По-человечески.       — По-человечески, — эхом отозвался Зейн.       Фриттата была готова. Кай достал её из духовки — золотистая, с хрустящей сырной корочкой, пахнущая зеленью и перцем. Нарезал на порции, Зейн разложил по тарелкам.       — Выглядит отлично, — сказал Зейн.       — На вкус тоже будет отлично, — ответил Кай. — Я же чувствую.       Они сели за стол друг напротив друга и начали завтракать. В окно уже заглядывало солнце, заливая кухню мягким утренним светом.       — Вкусно, — сказал Зейн после первого куска.       — Ты удивлён? — усмехнулся Кай.       — Нисколько, — ответил Зейн. — Я знал, что будет вкусно.       Кай рассмеялся. И Зейн улыбнулся в ответ — открыто, тепло, по-настоящему.

***

      Кухня. 7:30 утра.       Один за другим в кухню начали спускаться остальные. Джей первым влетел с криком «Что так вкусно пахнет?!», за ним — Коул, сонный, но с улыбкой. Ния появилась через несколько минут, удивлённо глядя на накрытый стол.       — Вы опять вдвоём готовили? — спросила она.       — Мы, — кивнул Кай. — Зейн планировал, я чувствовал.       — И не взорвалось? — удивился Джей.       — В отличие от твоих изобретений, — парировал Кай, — кулинария — наука точная. И немного искусство.       — Обидно, — надулся Джей, но тут же сел за стол.       Ллойд спустился последним, потягиваясь и щурясь на яркий свет.       — Вы чего так рано? — спросил он.       — Готовили, — ответил Зейн. — Присоединяйся.       Ллойд сел, взял тарелку, попробовал.       — Это лучшее, что вы готовили, — сказал он.       — Это лучшее, что мы готовили вместе, — поправил Кай.       — Как обычно, — дополнил Зейн, и в его голосе слышалась улыбка.       Они ели, смеялись, спорили о планах на день. Кай сидел рядом с Коулом, иногда ловя его взгляд, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от кофе, не от фриттаты — от того, что он здесь. Дома.       Пиксель появилась позже всех, когда тарелки уже опустели.       — Вы не оставили мне? — спросила она, глядя на пустую сковороду.       — Оставили, — ответил Кай, доставая из духовки отложенную порцию. — Я знал, что ты придёшь.       Пиксель улыбнулась — той улыбкой, которую Кай научил её, и села за стол.       Кай смотрел на них: на Зейна, который с аппетитом ел свою фриттату, на Джея, который уже успел испачкаться сыром, на Коула, который с аппетитом уплетал свою порцию, на Нию, которая смеялась над очередной шуткой, на Ллойда, который делал вид, что не замечает, как Джей тянется к его тарелке, на Пиксель, которая с наслаждением пила масло из своей кружки.       Кай улыбнулся и потянулся за добавкой.       — Передайте мне ещё кусочек, — сказал он.       Зейн уже протягивал ему тарелку.       — Знал, что захочешь, — сказал он. — Ты всегда берёшь добавку.       — Ты меня изучил, — усмехнулся Кай.       — Не изучил, — поправил Зейн. — Привык.       Кай посмотрел на него долгим взглядом.       — Это комплимент? — спросил он.       — Это правда, — ответил Зейн. Кай улыбнулся. И жизнь была прекрасна.