Алым по белому

Всем привет и извините за задержку главы 😅

***

Вечер. На улице шёл холодный, неприятный дождь, который уже успел набить оскомину. Вместо привычного чувства легкости, свободы и запаха мокрого асфальта с травой, он теперь вызывал не самые приятные ассоциации с недавними событиями. Все это напоминало ему о том злополучном вечере, из-за которого он теперь обязан тащиться в какой-то бар, страдать от порой невыносимой боли, что преследовала его повсюду, и от чувства тревоги, не дававшего покоя ни на минуту. Единственное, что сейчас радовало: ему больше не нужно было беспокоиться о глазах и клыках — он научился их скрывать. Ветер, вырывавший из рук черный зонт, с не самым приличным жестом на верху , купленный когда-то ради прикола, еще больше портил настроение. Голова все еще болела, словно по ней ударили булавой, но уже не с той силой, что в первый раз, и это можно было считать счастьем. Преодолев дождь, ветер и слякоть, из-за которой вся обувь покрылась грязью, он наконец добрался до нужного здания. «Пирог с вишней» — старый, потрепанный жизнью и не одним десятком лет бар. Он стоял, одиноко дожидаясь посетителя, который вдруг осмелится зайти. Атмосфера вокруг него была не самой приятной, и, если бы не обстоятельства, он бы и на километр к нему не приблизился. Тяжело выдохнув, он направился внутрь, надеясь, что по пути на него не рухнет какая-нибудь балка. Оказавшись на крыльце, он сложил и отряхнул промокший насквозь зонт. Внутри здание выглядело не так плохо, как показалось сначала, но это не значило, что от него не исходила странная и пугающая атмосфера. Оставив свой, весьма «оригинальный», зонт в подставке, он прошел к указанному столику и сел в ожидании своего «учителя», если, конечно, его можно так назвать. К его удивлению, место оказалось не таким гиблым, как он думал. Здесь было достаточно много его знакомых или просто горожан, с которыми он иногда пересекался на улице. Через пару минут к нему подошёл довольно знакомый человек — Шедлецкий. Лично он с ним знаком не был, но наслышан — и это удивило его еще больше. Подсев к 007, Шедлецкий тихо, но достаточно внятно произнес: — Яблочный пирог... Глаза хакера округлились от удивления. В голове не укладывалось, что этот человек и есть тот самый, кто помог ему с превращением. Слегка прокашлявшись, он с недоумением уставился на человека, вернее, вампира, сидящего напротив. В ту же секунду Шедлецкий встал из-за стола и жестом поманил его за собой. Не сопротивляясь, 007 неуверенно последовал за ним к бармену. Оказавшись рядом, он увидел, как Шедлецкий что-то сказал, после чего бармен проводил их в какую-то странную комнату, а оттуда — в потайную. Оказавшись в огромном зале, уставленном книгами и наполненном, судя по всему, вампирами, Шедлецкий с улыбкой взглянул на него, а затем перевоплотился. В новой ипостаси его было не узнать. Единственное, что напоминало о прежнем облике, — улыбка, но теперь от нее не веяло весельем и задором. Она стала холодной, надменной и властной. От такой метаморфозы у Севена по коже побежали мурашки, он вздрогнул от неожиданности, не сводя глаз с вампира. С той же улыбкой Теламон обратился к новообращенному: — Добро пожаловать в логово всех вампиров здешнего городка. Пройдем за мной, я дам тебе литературу, которая поможет лучше понять суть вампиров и расскажет о наших правилах. Закончив фразу, Теламон направился вглубь заведения. Ошарашенный и потерявший дар речи 007 просто последовал за ним, стараясь не отставать. Проходя по темным коридорам, хакер осматривал помещение, которое казалось невероятно огромным и словно бы не могло здесь поместиться. Тем временем Теламон снимал с полок книги, внимательно их просматривая и тщательно отбирая подходящие. Спустя пару минут блужданий они вышли в читальную зону со столами и стульями. Теламон положил стопку старых фолиантов и жестом указал садиться и читать. Глубоко вздохнув, хакер уже хотел возмутиться и спросить, нет ли цифровой версии, но, поняв, насколько глупым был бы этот вопрос, не стал перечить и приступил к чтению. В конце концов, он давно не брал в руки обычные книги — стоило наверстать упущенное. Единственное, что напоследок бросил Теламон: книги парень должен оставить здесь, а сам он будет ждать его на выходе. Дождавшись, когда второй скроется из виду, хакер принялся поглощать, по всей видимости, вековые знания. Начав с истории вампиров, он узнал много интересного. Например, что первого вампира, чье имя было утеряно во тьме веков, породили как наказание за людские пороки. Он и его потомство должны были нести смерть и хаос. Затем последовала Великая война между людьми и вампирами, из которой победителями вышли люди. Увы, подробности того, как им это удалось, были неизвестны. Ходили слухи, будто у людей было какое-то секретное оружие, но все сведения об этом оказались утеряны. == Черт! Это же звучит как какая-то придуманная история! — подумал он про себя, не веря написанному. Но все события, что случились с ним, неумолимо подсказывали: похоже, это правда. Продолжив чтение уже другой книги, он выяснил, что между вампиром и тем, кого он обратил, существует некая связь, до конца не изученная. Кровь обратившего способна ускорить и смягчить процесс обращения. При этой мысли он расстроенно выдохнул. Ему бы очень хотелось, чтобы вампир, обративший его, поделился своей кровью и помог справиться, но тот, судя по всему, был безумцем, или, как их здесь называют, одичавшим. Одичавшие — это вампиры, не совладавшие с собой во время обращения и сошедшие с ума. Их цель теперь — лишь поиск пропитания, убийства людей и создание себе подобных. От этой мысли по телу пробежал холодок: ведь он и сам мог стать таким. Из той же книги его заинтересовала тема двух типов обращения: ледяного и огненного . «Ледяное — при этом обращении температура тела падает почти до нуля, отчего обращаемый чувствует чудовищную боль от замерзания внутренних органов. Смертность при таком обращении составляет 30%. Оно встречается у большинства и не является таким уж смертельным. Огненное — обращение, при котором температура тела, наоборот, поднимается, в некоторых случаях приводя к возгоранию. Встречается редко, смертность — 60%». Обдумав это, он с облегчением выдохнул. Он был рад, что ему не достался второй тип обращения, — скорее всего, он бы тогда просто погиб на месте. От этой мысли стало тошно, но он заставил себя продолжить чтение. Было там и ещё кое-что интересное, но скорее прискорбное: даже на сегодняшний день лекарства от вампиризма так и не нашли. Это известие не могло его не расстроить — он так надеялся, что оно всё же существует. Примерно через три часа столь стремительного поглощения многовековых знаний он закончил. Глаза болели от долгого и непривычного чтения при плохом освещении. Выходя из-за стола, он протёр их, после чего направился к выходу, где его уже ждал Теламон. Час спустя он был дома. Уставший, он принялся обрабатывать полученную информацию, но на полпути уснул. Дождь, льющий как из ведра, для курьера никогда не был проблемой. Но сейчас он находился в офисе, и снова эта тема вампиров... За всё то время, что ему втирали эту информацию, она ему уже успела надоесть. Это даже не было смешно. Уже нет. Уперевшись взглядом в одну точку и совершенно не желая больше слышать про эту тему ничего, Эллиот уставился в окно, пока где-то на фоне голос отца диктовал бессмысленные обрывки слов, со временем совсем стихшие. Вздохнув, блондин подпёр голову рукой, и мысли снова вернулись к вещам, хотя бы не таким скучным. Нашёл ли Дуд менеджера для новой пиццерии? На какой балл Миа сдала тест по математике? А что сейчас делает 007...? Так... А это здесь откуда? Лицо, до этого выглядевшее таким умиротворённым, исказилось. Поморщив нос, он выпрямил спину и слегка откинулся на стуле, машинально стуча ручкой, всё это время находившейся в руках, по бумаге, параллельно оставляя на ней маленькие чернильные точки. Заметив эту потерю интереса, Билдер наконец договорил и, передав слово кому-то другому, направился к сыну. Эллиот даже не обратил на это внимания, но стоило ему понять, что старший идёт в его сторону, как он выпрямился и напрягся, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что он благополучно пропустил мимо ушей. Мужчина придвинул стул к сыну и, сев рядом, мягко развернул его лицом к себе. Теперь зрительного контакта было не избежать, поэтому единственное, что смог сделать парень — это поднять виноватые глаза на взрослого. Спокойно наблюдая за ним, как всегда сдержанно, мистер Билдер заговорил, стараясь не давить на старшего ребёнка в семье. — Эл, что с тобой в последнее время? Ты сам не свой. Тебя что-то беспокоит, я сразу заметил. Давай, поделись со своим стариком. Помолчав немного и всё так же наблюдая за ним, блондин отвёл взгляд и, после недолгих сомнений, заговорил, стараясь быть настолько прямым, насколько мог себе позволить. Даже если перед ним был его отец, по совместительству — человек, уважаемый всеми, по крайней мере в этом городе. — Я хотел поговорить с тобой обо всей этой истории с вампирами и охотниками, пап... — Немного помедлив, он продолжил прежде, чем отец успел бы ответить. — Могу я, пожалуйста, пока отдохнуть от всего этого? Я не думаю, что хочу заниматься всем этим прямо сейчас. Я не знаю, хочу ли я перенимать твой бизнес, хочу ли участвовать во всей этой сверхъестественной ерунде. Я надеюсь, ты понимаешь меня... Не в силах смотреть ему в глаза, Эллиот уставился на свои раскрытые ладони. Было невыносимо тяжело заставить себя сказать это ему лично. Не перед зеркалом, не в мыслях, а напрямую. Однако страх был недолгим. Да, сперва он испугался, когда отец приподнял его лицо за подбородок, но когда на волосах он ощутил его тёплые пальцы, слегка взлохматившие их и выбившие пару прядей из хвоста, это чувство сменилось непониманием. Отец сейчас улыбался и просто наблюдал за ним, прежде чем ответить на его откровенность. — Не торопись. Скажи мне, если передумаешь. Нам будет тебя здесь не хватать. Помолчав ещё немного, пиццамейкер подался вперёд и крепко обнял его, закрыв глаза. От того, что объятия стали взаимными, стало ещё легче. Всё, что он так боялся высказать отцу, оказалось проще, чем казалось. Слишком простая и понятная реакция. Слишком неожиданный и благоприятный исход. Но, несмотря на эти мысли, он попытался вернуться в настоящий момент. Ему нужно сосредоточиться на чём-то другом. На чём-то более приземлённом. Утро. Хотя правильнее сказать — уже вечер. Остатки солнечных лучей светили хакеру прямо в глаза, бесцеремонно разбудив его. Едва осознав, что происходит, он вскочил так резко, будто промедление грозило ему неминуемой гибелью. Но только оказавшись в испуге в противоположном углу комнаты, он понял: его не обожгло. Осторожно, с опаской, он приблизился к месту, куда падали лучи, и боязливо протянул к ним руку. Раньше он бы вспыхнул и корчился от боли, но сейчас чувствовал лишь легкое тепло на коже. Это было несравнимо с тем, что ждало бы его прежде. Посмотрев на время, он и сам удивился, что проснулся так поздно, но, вспоминая, во сколько он вчера заснул, это было неудивительно. Облегченно выдохнув, он устало плюхнулся на диван. Несмотря на то что был уже вечер, он намеревался досмотреть сны, но желудок категорически воспротивился такому решению. Поняв, что уснуть всё равно не удастся, парень отправился на кухню — сварганить что-нибудь поесть. Однако в холодильнике не нашлось ничего, даже мыши, которая, как говорится, давно бы повесилась с тоски. Единственным содержимым была кровь, оставленная ему Теламоном... вернее, Шедлецким, про запас. Разочарованно вздохнув, он запустил руку в копилку — точнее, в коробку, куда откладывал деньги на аренду. Поразмыслив, он решил, что лучше потратить часть сбережений на еду сейчас, чем умереть с голоду, так и не дожив до платежа. Взяв немного из отложенного, он отправился в магазин за самым необходимым. По пути он старался держаться так, будто за эту неделю с ним не случилось ничего из ряда вон выходящего: он не стал вампиром, не пережил адской боли и едва не набросился на Эллиота... При воспоминании о доставщике ему вдруг стало стыдно. Память услужливо подкинула затуманенное болью и стрессом воспоминание: Эллиот приходил к нему в самом начале обращения и, кажется, даже пытался помочь? Хакеру смутно припомнились его слова о том, что он достанет его с того света, если тот посмеет подохнуть. Эта мысль неожиданно вызвала усмешку, но, осознав, как это глупо, он тут же стёр её с лица и зашагал дальше. В магазине он затарился так, чтобы не выходить из дома минимум пару дней. Ну и как же без сладостей? Проходя мимо стеллажей с тушёнкой, он вдруг заметил знакомую жёлтую макушку. Сначала не поверив своим глазам, он присмотрелся и, узнав, ахнул: — Эллиот!? По старой привычке он едва не рванул к нему, чтобы докапаться или затеять перепалку, но, вспомнив, как тот пытался помочь ему в трудную минуту, передумал. Вместо этого хакер решил тихо и незаметно проскользнуть к кассе и поскорее убраться восвояси. В это время причина, по которой Эллиот здесь находился, была ясна как день. Еженедельные закупки продуктов полностью лежали на его плечах. Переминаясь с ноги на ногу от небольшого холодка, он поднял голубые глаза от списка в руках и метнул взгляд в сторону, тут же заметив знакомые черты. Он не мог его спутать — этот силуэт он узнал бы из тысячи, слишком уж хорошо он отпечатался в памяти. Опустив руку с листком вниз, он заговорил так, чтобы человек, к которому он обращался точно его услышал: — Севен? Давно не видел тебя. Ты в порядке? Говоря это, он слегка нахмурился и направился в его сторону. Уже позабытый список упал в корзину с продуктами, и освободившаяся рука легла на плечо упомянутого, чтобы младший Билдер мог быть уверен: тот не предпримет попытки побега, по крайней мере не сейчас. Хакер, не ожидавший, что его так быстро заприметят, вздрогнул от неожиданности и, сглотнув, неуверенно повернул голову в сторону собеседника, с которым в данный момент не особо и хотел пересекаться: — Оу!.. Привет... Я не ожидал тебя тут увидеть... С наигранным удивлением произнес он, не желая смотреть в глаза собеседнику. Не поворачиваясь полностью в сторону Эллиота, он потер шею и, попытавшись выдать что-то еще, промямлил: — Эм... Ну я в порядке, хотя это вряд ли тебя вообще должно волновать . Ну ладно, я пойду, пожалуй. Непонимающе глядя на него, Эллиот тяжело вздохнул и нахмурился, останавливая его и преграждая путь. Слабо надавив ему на грудь, он подтолкнул Севена вперед, и вскоре они оказались в отделе, где было меньше всего народу. Теперь, когда они были наедине и посторонние ушли достаточно далеко, он заговорил, вспыхнув от возмущения: — Так, послушай. Я не знаю, что происходит, и мне это не нравится. Прекрати наконец избегать меня и поговори со мной нормально. По-моему, если мне память не изменяет, ты старше меня, так веди себя соответственно и прекрати увиливать от этого! — Ослабив напор, он вздохнул и потер глаза, а затем продолжил уже более спокойно, но всё ещё напряженно глядя на него: — Я не хочу, чтобы ты это делал. Это непривычно. Если я чем-то тебя задел — мне очень жаль, правда. Но если причина в другом, объясни мне наконец, а не прячься как девчонка. Не ожидая такой реакции, он сначала стоял в шоке от такого рвения. И лишь услышав, что его сравнили с девчонкой, его глаз дёрнулся. В голове пронеслось: «Да блин, что с тобой не так?» Ему было непонятно его поведение, ведь он вечно до этого донимал его и мешал спокойно жить. И, как он сам считал, Эллиот должен радоваться, что тот отстал от него, а не лезть самому на рожон. Да и ему было трудно понять, почему тот «заботится» о нём. Нет, он, конечно, знал, что у этого «шила в одном месте» — помогать всем, но чёрт, не настолько же?! Это только бесило его и мешало разобраться и так с кучей проблем, что свалилась на его плечи. — Ха! А что, соскучился по тому, как я к тебе лез? — с насмешкой и прищуром, стервозно и даже надменно проговорил он. — Разве ты не должен радоваться, что я от тебя отстал, не лезу в твою жизнь и не стараюсь тебе докучать? Это был резонный вопрос, который сам вырвался из его рта. Глубоко вздохнув, голубоглазый парнишка упёр взгляд в пол. Этого вопроса он ожидал, но не был готов к нему окончательно. Сейчас ему придётся импровизировать. Сделав глубокий вдох, он так и не смог заставить себя поднять на него глаза. — Да, да, это должно меня радовать. Но, как видишь, всё наоборот. Я понятия не имею, почему так происходит. Это сложно объяснить, и пока я не собираюсь вовлекать тебя в это, по крайней мере, не полностью. Потерев переносицу, его рука снова опустилась, и он наконец нашёл в себе силы поднять глаза на него. Теперь он мог продолжить, установив зрительный контакт. — Я просто-напросто по-человечески беспокоюсь за твоё состояние. Ты в последнее время странно себя ведёшь да и выглядишь тоже, и меня это напрягает больше, чем твоё присутствие в моей жизни. Так что, если у тебя есть что сказать в своё оправдание, я бы посоветовал объясниться прямо сейчас. Немного ошарашенный таким ответом, он пару минут просто смотрел на него, не позволяя себе двинуться или даже моргнуть. 007 не верилось, что кто-то вообще может просто так о нём заботиться или волноваться. Нет, у него была родня и друг, но с роднёй он почти не общался, а друг (Ноли), как всегда, был в разъездах. Лишь когда он отошёл от шока, он начал думать, что ответить доставщику. Немного подумав, он в своей обычной шуточной форме ответил, пытаясь скрыть за надменной улыбкой тревогу и замешательство. — Серьёзно?! В моё оправдание? Почему у тебя всегда шило в заднице — помогать всем? Не думаешь, что... это звучит странновато с твоей стороны? — надменно и с издёвкой проговорил он, наклонившись ближе. 007 понимал, что, возможно, глупо отталкивать человека, который пытается тебе помочь, но он привык так поступать, чтобы не наткнуться на что-то вроде близости. Да и сейчас, в его ситуации, подпускать кого-то близко было глупо. — Я веду себя странно? Ха! По-моему, я всегда так себя веду... И хочешь знать, почему я от тебя отстал? Тут же в горле появился ком. Понимание того, насколько сейчас глупость он скажет, не давало ему и минуты покоя, но он не видел другого выхода. Он не хотел втягивать Эллиота во всю эту ситуацию с вампирами, да и для него это было опасно. Если Эллиот поймёт, что он сам — эта чёртова тварь, то он точно сообщит об этом своему отцу, и ему тогда точно не жить... Сделав минутную паузу, чтобы ещё больше накалить обстановку, он продолжил: — Ты мне надоел... Просто надоел. Услышав то, что сказал этот хакер, маленький мирок безопасности внутри Эллиота окончательно рухнул. Тупо уставившись на него ошарашенным взглядом, он на секунду приоткрыл рот, прежде чем сжать губы. Стиснув руки, он слегка впился ногтями в мягкую кожу внутренней стороны ладони и, тихо сглотнув, отвел взгляд. К такому ответу он готов не был. К чему угодно: к очередной шуточке, глупой и очевидной отмазке, но только не к такому. Почему-то в горле встал ком, а глаза стали на мокром месте. Было обидно осознавать, что он был просто игрушкой, над которой потешались и докучали ей только ради развлечения, а теперь говорят, что, по-видимому, он надоел. Смотря в сторону, он снова поднял на него глаза и сухо проговорил: — Понятно... Обойдя его, он остановился рядом и напоследок пробормотал: — Так бы и сразу. Не пришлось бы мучить себя. Если понадоблюсь, сам найдешь. Ведь моя работа — просто пиццу готовить, так ты говорил? Быстро направившись вперед, он скрылся, завернув в один из отделов. Сейчас желание узнать о его состоянии полностью отпало. Почему-то эти слова сильно ударили по его эмпатичной стороне, хотя вовсе не должны были. «Что, черт возьми, он делает?» Наблюдая за его реакцией и слыша его слова, сердце Севена разрывалось на части, и он не знал, почему. Он привык разбивать ожидания, огорчать и разочаровывать, но сейчас ему почему-то было больно. Нет, не физически, хотя, глядя на расстроенного парня, ноги сами немного подкашивались. Это было больше морально, и он сам не знал, почему. Это было так странно. Как в тот раз с пиццерией. Тогда он пробрался туда, чтобы подокучать Эллиоту в рабочее время, но случайно что-то опрокинул, и начался мелкий пожар. Он, конечно, сразу свалил, но напоследок посмотрел на Эллиота — расстроенного, хотя скорее разбитого, со слезами на глазах. От такой картины в груди сразу что-то сжалось. Было больно смотреть на слезы этого вечно жизнерадостного парня. После той ситуации он намного реже стал навещать его и портить жизнь. Он привык быть плохим. Вроде с самого своего рождения, хотя это не точно. Он думал, что быть таковым — это круто. Кто знает, почему ему пришла когда-то такая идея. Может, он хотел почувствовать себя лучше других, когда над ними издевался или просто донимал. Может, хотел, чтобы люди, которых он считал крутыми, считали таким же и его. А может, и что-то другое. Он сам не знал ответа на этот вопрос, да и не задавался им как-то никогда. Почему-то он пришел к нему лишь позже. Когда в какой-то момент начал осознавать свои поступки и действия, но уже не мог остановиться. Он так привык быть «плохим», что это вошло в привычку. Даже не так — это стало защитой от чувств, которые он не мог понять или просто не пытался. Сейчас, думая о том парне, наверное, единственном, кто за долгое время вообще волновался и даже пытался заботиться о нем, он чувствовал вину за свои слова. Нет, конечно, он и до этого мог чувствовать вину за слова и поступки, но сейчас он чувствовал ее в сто раз сильнее и больнее. Так, как будто в этот момент у него порвалась последняя ниточка надежды на то, что он может быть хорошим. Как ни удивительно, такая мысль у него была. И хоть Севен отрицал ее всей душой, но где-то в глубине она все же была и, возможно, даже давала надежду, что даже такой, как он, может стать лучше. В тот момент, когда он слушал Эллиота, Севен просто старался не показать, что ему самому не нравится это все, и то, насколько ему больно смотреть на расстроенного пиццабоя. Он просто хотел поскорее это закончить. И когда доставщик ушел, улыбка, за которой он привык прятаться, спала с его лица. В голове отрывками звучали слова Эллиота, которые вонзались в душу горящими стрелами и причиняли боль куда большую, чем даже его обращение в вампира. Его же мысли были против него самого, прокручивая слова о том, насколько он хреновый и недостойный волнения и заботы от доставщика человек. Лишь через пару минут томления в собственном соку, а вернее в мыслях, он смог сдвинуться с места. Эллиота и след простыл, хотя это и понятно. Заплатив за покупки, он отправился домой, весь разбитый и уже без желания поесть. Добравшись до дома, он кое-как, через силу, уложил продукты в холодильник. А сам, уставший и морально разбитый, упал на диван, еще долго прокручивая все это у себя в голове. В это время с каждым шагом путь домой , для доставщика , становился всё менее спокойным. Мысли, переполняющие его разум не давали ему сосредоточиться и он даже не заметил как глаза упёрлись в знакомую золотистую табличку с его фамилией на ней. Тяжело вздохнув он закрыл за собой калитку и пройдясь до двери замер перед ней. Стараясь отпустить произошедшее недавно он нахмурился и толкнул дверь, она поддалась и теплота вместе с ароматом ужина врезались в него. Небольшой загвоздкой было то, что аппетит уже успел пропасть. Закрыв за собой дверь он опустил пакеты на пол и пробормотал короткое "я дома". Сняв пальто и повесив его на крючок он совершенно не ожидал резкой атаки - сестра напрыгнула на него и успев её поймать он уставший взглянул на неё. Девочка однако пока не заметила этого состояния брата энергично рассказывая про сегодняшний день. Внимательно слушая её он слегка наклонился насколько позволял вес младшей в руках и взяв пакеты в другую руку направился на кухню где готовил отец. Пакеты приземлились на диван совместно с сестрой которая быстро поднялась и взяв брата за руку попрыгала на месте. Он не слышал что она говорила, уши как будто заложило и пиля взглядом одну точку Эллиот вздрогнул когда заговорил отец семейства. Переведя взгляд на него он увидел его беспокойство и проговорил. — ... Что? — Говорю - есть будешь? Услышав этот вопрос в этот раз чётко и ясно он покачал головой и опустил глаза на девочку, теребя её волосы. — Нет, спасибо пап. Я пас Слабо кивнув и не став расспрашивать его мужчина снова отвернулся чтобы накрыть на стол. Выпустив руку сестры из своей доставщик направился наверх, в свою комнату. Зайдя он закрыл за собой дверь и груз тяжёлых переживаний навалился на него всем весом. Это чувство по отношению к этому человеку, оно было невыносимо. Он не разочарован, нет, просто что-то живое внутри задело это простое слово, режущее как нож. К горлу подступил ком и зажмурив глаза он с силой ударил в стену бессильно опустившись на колени. Тяжёлое дыхание сменилось более спокойным и сжавшись он приобнял себя за плечи опустив голову. — Идиот... Идиот, идиот, идиот.. Несколько раз стукнув себя по лбу он окончательно успокоился и уткнулся лбом в стену. Толком даже не расслышал когда отец начал мыть посуду, а в какой момент по лестнице прошлись ножки младшей. Его отвлек только скрип двери. Взглянув боковым взглядом на источник звука он увидел на полу миниатюрную тень, "Миа" догадался он и слегка отстранился от своей опоры постаравшись улыбнуться. — Эй, ты уже покушала? Что ели? Заметив как безмолвно сестрёнка идёт в его сторону он снова слегка напрягся, улыбка в уголках губ дрогнула и он продолжил. — Миа? Что-то случилось? Прежде чем он успел сказать что-то ещё девочка опустилась рядом и обняла брата за шею разместив подбородок у него на плече. Смотря вперёд он некоторое время пребывал в ступоре прежде чем аккуратно обнять её в ответ. На душе снова стало как-то легче. Закрыв глаза он так и замер в этой позе, в когда услышал девичий голос приоткрыл их и взглянул на неё. — Элл, я посплю сегодня с тобой? В последнее время ты беспокойно спишь, может я помогу? Мне обычно помогает это Его сердце растаяло от этого милого маленького жеста. Да, кошмары не прекратятся но отказывать ей он не стал и мягко прикоснувшись губами её виска проговорил ласковым тоном. — Хорошо, только сперва давай я схожу в душ , а после мы почистим зубы перед сном, хорошо? Получив на это кивок он поднялся с пола параллельно поднимая её за руки вверх. Стоило ему прилечь после тёплого душа и совместной чистки зубов с младшенькой и веки непроизвольно потяжелели. Глядя на девочку, лежащую с ним в обнимку он так и уснул, не дождавшись пару минут тихого папиного "сладких снов" из-за двери.