Невероятный.

Микаэль медленно открывает глаза и широко зевает. Откидывает с себя одеяло, замечая, что вторая половина кровати пуста. Видимо Малек уже уехал на работу. Но эта мысль сразу рушится, когда до Микаэля доносится тихий звон посуды с кухни. Он хмурится, и вдобавок улавливает легкий запах выпечки. Малек. готовит? Малек умеет готовить?.. Микаэль фыркает. В их паре в основном готовит он, а если по правде то они предпочитают доставку. Потому что из Микаэля повар так себе, если честно. А Малек видимо зачем то скрывал такой полезный навык. И так как не пахнет горелым, как в основном у Микаэля, то Малек готовит в несколько раз лучше. Свешивает босые ноги с кровати и потягивается. Встаёт одёргивая длинную домашнюю футболку и подойдя к зеркалу рассматривает свои спутавшиеся волосы. Аккуратно разбирает волны пальцами, расчёски в его случае под запретом. Он мгновенно начинает выглядеть так, будто его ударило молнией. Наверное настоящий удар молнии принесёт проблемы больше, пушащихся вставших дыбом волос, но разговор не об этом. Постояв еще какое то время перед зеркалом, решает всё-таки пройти на кухню и поинтересоваться у Малека, а что собственно происходит. Дверь на кухню открыта, Микаэль останавливается в проходе и внимательно смотрит на мужчину переворачивающего на сковородке блинчики. Малек его не замечает увлечённый процессом, а у Микаэля перехватывает дыхание. Боже. За какие заслуги ему достался такой мужчина? — Привет. — выдыхает хрипло, потому что если он продолжит смотреть на своего парня дальше, он натурально ослепнет. Малек вскидывает голову и оборачивается с улыбкой. — Доброе утро, радость моя. У Микаэля вспыхивают щёки. Каждый раз кажется, что он привык к этой неприкрытой нежности в обращениях, и каждый раз по детски краснеет. За какие заслуги?.. — Сегодня какой то особенный день? — интересуется присаживаясь на стул у Малека за спиной. Тот плечами пожимает и перекладывает со сковороды на тарелку последний блинчик. — С тобой каждый день особенный. — улыбается ставя перед Миквэлем на стол тарелку с блинчиками и креманку с черничным джемом. Микаэль закатывает глаза. Ну какой же он иногда невыносимый. Практически всегда, если быть честным. Но любить меньше его не получается. — Малек. Тот ухмыляется вручая Микаэлю ещё и кружку с кофе и тоже садится за стол. — Что? — ухмылочка эта привычная раздражающая и огонёк в глазах. — Я не могу сделать своему любимому человеку приятное? Микаэль хмыкает поставив на стол кружку и задумчиво пялится на блинчики. Может они отравленные?.. — Ты никогда не говорил, что умеешь готовить. — только говорит он и всё-таки подцепляет пальцами блинчик свёрнутый в треугольник. — Ты никогда не спрашивал. — опять пожимает плечами, но улыбочка с губ не исчезает. — Пытаешься понять есть ли там крысиный яд? Микаэль давится словами и смотрит очень раздражённо. Сначала на Малека потом на блинчик. — А он есть? Малек смеётся. Красиво. Микаэль хмурится смотря на веселящегося мужчину и уже принципиально берёт блинчик с тарелки, макает в джем и отправляет в рот. У Малека в глазах опять какой то нездоровый восторг. — Ну как, голова не кружится? Микаэль давится этим ебучим блином и кидает на Малека такие яростные взгляды, что кажется готов придушить его прямо здесь. Только сначала продышится. Малек перестаёт издеваться, и смотрит теперь с мягкой улыбкой. — Ну я же шучу, солнце. — говорит с извиняющейся ноткой. — Подними руки. Микаэль руки действительно поднимает и начинает дышать ровнее. — Ещё одна такая выходка и я от тебя съеду. — говорит недовольно и тарелку от себя отодвигает. — Ты говоришь это практически каждый день. — отвечают ему спокойно. — Ты наелся? Микаэль его глазами прожигает. — Я не буду это есть. Малек хмыкает и берёт блинчик, аккуратно откусывая. Микаэлю тоже хочется сказать, что то такое чтобы тот подавился, но он молчит и продолжает недовольно пыхтеть. Малек же доевший блинчик придвигает тарелку обратно к Микаэлю. — Я правда умею готовить. — замолкает на мгновение. — Мама научила. По этой же причине не люблю этим заниматься, не самые приятные ассоциации. Микаэль смотрит на то как у Малека опускаются уголки губ и брови сходятся к переносице. — Прости. — говорит тихо накрывая чужую руку ладонью под столом. Малек возвращается взглядом к его лицу и опять цепляет на лицо улыбку. — И ты прости, ты просто не видел своё лицо, я не смог удержаться. — смеется тихо гладя большим пальцем его ладонь. — Правда хотелось сделать тебе приятно. — Намёками на крысиный яд? — дёргает Микаэль бровью, но тоже начинает улыбаться. — Ну я же извинился. — наигранно дуется и кивает на блины. — Позавтракай, а то я подумаю, что зря всё это затеял. Микаэль опять извиняюще улыбается и на секунду переплетает их пальцы, всё-таки приступая к блинам. Малек смотрит на него через чур внимательно и через чур влюблённо. Он так давно не готовил для кого то. Ему почему то кажется это слабостью, мысли сразу улетают к смерти матери. А объяснять людям своё скорбное выражение лица при готовке ему было тяжело и неприятно. Настороженность Микаэля его безумно рассмешила. И он его вполне понимает, загнать Малека на кухню до этого было практически невозможно. Но они это никогда не обсуждали. Вот внепланово немного обсудили. А сейчас Микаэль с аппетитом ест приготовленные Малеком блинчики и у последнего от этого замирает сердце. — Ну как? — спрашивает кидая ожидающий взгляд на Микаэля и сгружает посуду в раковину. Микаэль улыбается. Поднимается, становясь рядом и обнимает мужчину со спины. Малек рвано выдыхает. — Я никогда не ел таких вкусных блинов. — говорит ему в ухо, обдавая горячим дыханием. Малек дёргается и фыркает. — Льстец. Микаэль смеётся и трется носом об чужую шею. — Я помою. — говорит отпуская Малека из объятий и отодвигая того от раковины. Тот кивает и быстро чмокает его в губы. Микаэль улыбается смотря как Малек исчезает в спальне. Ему и правда очень приятно, а то что Малек смог приготовить ему завтрак, не смотря на то как тому было тяжело из-за воспоминаний, вызывает боль в сердце. Малек сильный и не привык обсуждать свои чувства с кем либо, но рядом с Микаэлем он постепенно, но заметно раскрывается. И Микаэль ему за это благодарен. Домыв посуду и вытерев полотенцем, расставляет по шкафчикам. Возвращается в спальню. Малек заправивший кровать сидит на её краю устроив на коленях ноутбук. Присаживается с ним рядом опустив свою голову на чужое плечо. Малек отвлекается от экрана и захлопывает ноутбук. — Ты чего? Работай. — говорит Микаэль подняв голову и утыкается своим носом в чужой. Не ожидая, что их лица окажутся так близко, пытается отстраниться, но Малек цепляет его за затылок и прижимается лбом к чужому. — Я уже закончил. — говорит прямо в губы. — Хочешь куда нибудь сходить? — Хочу целоваться. — говорит Микаэль. Дыхание сбивается. — Ты невероятный. — выдыхает Малек и ещё немного посмотрев горящими глазами в чужие всё-таки целует. Поцелуй медленный и спокойный. Оторвавшись от чужих губ Микаэль опять утыкается лбом в лоб Малека и тихо хихикает. Малек бровью вопросительно дёргает. — Невероятный тут только ты. Малек хмурится и глаза закатывает, собираясь сказать что то колкое, но Микаэль опять его целует, затыкая. Ему неинтересно, что тот сейчас ему скажет, Малек для Микаэля невероятным останется в любом случае. Так же как и Микаэль для Малека.