Спарклинги Гарри Поттера

— Это всё, на что ты способен? — крикнул Джаз, тяня время. — Иди сюда! — Хочешь меня разорвать?! На части?! — крикнул он, целясь прямо в рычащее, украшенное шевронами лицо Мегатрона. — Я тебя порву!.. — рыкнул Мегатрон и потянул автобота за честплейт и серво в разные стороны, разрывая того на части. Боль ослепила Джаза. На несколько кликов мир перестал существовать. Он почувствовал невесомость, потом был удар, а потом… Рядом кто-то появился. Джаз с трудом приоткрыл оптику. Человек. Это определённо был человек, но почему-то сенсоры фиксировали его как полноценного меха. В его органической оптике не было страха, что странно. Только искреннее удивление. Будь у Джаза силы, он бы усмехнулся такому живому фейсплейту. Но те немногие силы, которые он приложил, чтобы увидеть подошедшего, покинули его, и диверсант вопреки своему желанию погрузился в темноту.

***

Это должен был быть простой поход по магазинам, но кто сказал, что Гарри Поттер может спокойно жить? Он купил почти всё необходимое, оставался ещё один магазин, и Поттер мог отправляться домой, но внезапно перед ним что-то упало, на мгновение оглушив. Испуганно отскочив, Гарри, широко распахнув глаза, смотрел на лежащего перед ним большого робота. Он был сильно повреждён и истекал… Эмм… Кровью? Гарри не был уверен, что это, несмотря на свои почти семимильные темпы в познании техники. Жидкость, вытекающая из робота, была знакомого голубого цвета и испускала едва заметное сияние. Но серебристый робот умирал. Гарри чётко это чувствовал. Его голубые глаза сияли всё тусклее сквозь дыру в разбитом визоре, а жизненная энергия угасала. Поттер проклял свой «комплекс спасителя», как назвала это Гермиона. Откуда он только взялся? Гарри был уверен, что не создавал его. Все созданные им роботы были маленькими и вели себя как дети. Этот робот перед ним точно не был ребёнком. Гарри покачал головой, приходя в себя. Его потенциальный «ребёнок» умирал. То, что он не помнил его создания, вообще ничего не значило. Его силы были нестабильны, когда он только попал в этот мир, и он вполне мог случайно его создать. Это вряд ли могло бы объяснить его размер, но всё же. Как быстро вообще растут роботы? Гарри ощутил сильный укол вины. Где он жил всё это время и чем питался? Как он выжил? Закатав рукава, Гарри направил руки на серебристого робота. — Вулнера санентур! Как и ожидал Поттер, синяя жидкость потекла обратно, разорванные части брони выправлялись и сплавлялись, а царапины заживали. На это заклинание ушло гораздо больше сил, чем предполагал Гарри. Руки сильно тряслись. Гарри с силой сжал ладонь в кулак, останавливая тремор. Он чувствовал себя очень измотанным. Гарри потёр пульсирующие виски враз похолодевшими пальцами и наконец обратил внимание на окружающий мир. За углом здания что-то громыхнуло и начало страшно лязгать. Глянув за угол, Поттер увидел, что огромный робот пыльного цвета с красными глазами получил по лицу от большого чёрного робота и, отлетев, протаранил несколько машин, благо пустых. Поттера передёрнуло. Что во имя Мерлина и Морганы здесь происходит? Откуда они все взялись?! Столько он точно не мог создать и не заметить этого! Рядом застонали. Насколько мог судить Гарри, серебряный робот начал приходить в себя. Ну, по крайней мере ему так казалось, ведь визор теперь был цел и голубые глаза не были видны. Ну, в любом случае Поттеру пора было уходить, он и так задержался. Ближайший переулок был к его услугам.

***

Больно. Было такое ощущение, что его переехал Астротрейн. Что произошло? … — Джаз?! — взволнованный голос Айронхайда окончательно вывел диверсанта в онлайн. — Ты как, мех? — Вроде ещё актив, — вымученно сказал диверсант, окончательно приходя в себя. А потом до него дошло, что он чувствует свои серво. Не было никаких сообщений о том, что их оторвало. Только не говорите, что ему всё привиделось! Боль была слишком реальной, чтобы это было просто глюком. Джаз залез в свой HUD и всё-таки обнаружил сообщения о тяжелейших повреждениях серво, а потом и вовсе об их ампутации. Но раз Мегатрон его всё-таки разорвал, но он цел и практически невредим, значит, человек ему тоже не привиделся! — Где человек? — спросил диверсант, оглядываясь, чтобы увидеть своего спасителя, как бы он это ни сделал, но никого не нашёл. — Какой человек? — удивлённо спросил Айронхайд, внимательно осматривая лейтенанта. — Тут был человек. Он что-то сделал, — Джаз коснулся целых брюшных пластин. — Он как-то починил меня. Айронхайд растерянно посмотрел на диверсанта, а потом быстро оглядел окрестности. — Я не вижу никакого человека, — просто ответил оружейник, впрочем, никак не прокомментировав слова о чудесной починке. — Давай, мех, надо добраться до Прайма и Рэтчета. Мегатрон — дезактив. Обрушив эту новость на Джаза, Айронхайд осторожно подхватил диверсанта под манипуляторы и помог встать. — Что? — неверяще переспросил Джаз, вскидывая шлем. — Прайм отключил ведроголового? Эта информация была слишком шокирующей. — Нет. Это был тот панк, Сэм, — ответил Айронхайд, помогая серебристому меху хромать в сторону медика. — Сэм? — ошеломлённо переспросил Джаз. — Как? — Он соединил Оллспарк и Искру Мегатрона, — сказал чёрный мех. — А…? Но… — Да. Оллспарк уничтожен, — скорбно сообщил Айронхайд. Искру Джаза сдавило от этой потери. — Ясно, — только сказал диверсант. Он понимал, что если бы была возможность, Прайм сделал бы всё для его сохранения, но Джаз и так знал, что у вселенной отвратительное чувство юмора.

***

— Он цел, — заключил медик после длительного осмотра. — Но Мегатрон его действительно разорвал? — спросил стоящий в стороне Айронхайд. — Да. В этом нет никаких сомнений, — подтвердил медик. — Но как он может быть цел? — разными записями спросил Бамблби. — Я же говорю! Там был человек! Он что-то сделал и починил меня! — недовольный тем, что его не слушают, сказал Джаз. — Скорее всего, это вырвавшаяся энергия при уничтожении Оллспарка спасла его, — проигнорировав диверсанта, сказал Рэтчет. — Но Оптимус не почувствовал на нём никаких следов Оллспарка! — возразил Бамблби. — Но это более вероятно, чем то, что какой-то человек мистическим образом исцелил его! — раздражённо сказал Рэтчет. — А человек ему, может быть, и не привиделся, но точно не имел никакого отношения к его исцелению! Там просто мог быть прячущийся человек, и в момент выброса энергии Оллспарка его глюкнутый процессор связал человека и восстановление корпуса! Не более! — строго сказал Рэтчет, указав гаечным ключом на диверсанта. Джаз раздражённо пыхнул вентсистемой, но промолчал. Рэтчету нечего было возразить, а нарваться на ещё несколько дополнительных орнов в медбее было очень просто, а диверсант этого не хотел. Ему ещё человека искать! Ему некогда по медотсекам валяться! Тем более когда он полностью работоспособен!

***

Тёмно-красная машина остановилась на обочине трассы. Правая дверь открылась, и оттуда вылез молодой черноволосый мужчина. — Спасибо, — сказал Поттер, протягивая водителю пятидесятидолларовую купюру. — Не за что, сынок! — весело ответил пожилой водитель и, приняв деньги, поехал дальше. Бросив взгляд на удаляющийся автомобиль, Гарри потянулся всем телом и двинулся через поле. Спустя пятнадцать минут Поттер вышел на опушку леса. Повернув направо, перед Гарри предстала так желанная сейчас картина. Он наконец-то добрался домой. Это заняло гораздо больше времени, чем он изначально думал. Поттер потратил слишком много магии на исцеление серебристого робота, поэтому пришлось искать попутку, что заняло больше четырёх часов! Но это не важно. Он наконец-то был дома. Это было небольшое двухэтажное здание с небольшим ангаром. Защитные чары на территории участка не позволяли Поттеру аппарировать сразу на крыльцо. Поэтому в большинстве случаев Поттеру приходилось аппарировать за пределы защитных чар, а потом идти пешком. Но сейчас он и так шёл пешком, поэтому не было особого смысла жаловаться. Но его целью был не дом, как можно было подумать, он прошёл мимо него. Его целью был ангар. Подойдя к огромным дверям, Поттер открыл их и зашёл внутрь. Внутри, вопреки ожиданиям Поттера, было тихо. Гарри сначала замер и прислушался, а после облегчённо выдохнул, устало потерев ладонью лицо. Он как всегда подумал о худшем, но кто мог его винить? Положив сумку на ближайший стол, Поттер двинулся в сторону мерного синхронного гудения, медленно перекидываясь на ходу. Больше не было невысокого человека со взъерошенными волосами. Теперь это был высокий, стройный, зелёно-золотой робот с удивительными зелёными окулярами. За его спиной мерно покачивались крылья, в которых довольно ясно угадывались черты истребителя. Поттер — а это был именно он — подошёл к загородке и тихо заглянул за неё. В большой кровати-корзине спало семь маленьких разноцветных роботов. Они привалились друг к другу и умилительно гудели системами. Гарри не смог сдержать нежного вздоха. Его дети были самыми милыми в мире. Он каждый раз так переживал о них, когда ему приходилось уходить по делам. Он до сих пор не простил себе прошлый раз. Пока Поттер предавался самобичеванию, уйдя в себя, один из его милых малышей проснулся. Он открыл свои прелестные красные глазки и, увидев вернувшегося Поттера, защебетал и начал активно ползти в его сторону. Разумеется, этими действиями он разбудил и всех остальных. Одни за одними глаза остальных начали открываться. Голубые, жёлтые, красные, зелёные — все они начали щебетать и ползти в сторону своего опекуна. Гарри мягко усмехнулся, глядя на эту суету, и, присев на корточки, протянул руки к ползущим в его сторону детям. В авангарде, конечно же, полз красноглазый и серебристо-чёрный Том. Поттер позволил детям повалить себя на пол и придавить своими маленькими, но отнюдь не лёгкими телами. Том заполз на грудь Гарри и, возвысившись над лежащим Поттером, прищурившись, посмотрел на него сверху вниз. Гарри сильно сомневался, что это действительно был Реддл, но порой он не мог не видеть в своём старшем ребёнке старого врага. Его Том был дерзким и, как бы печально это ни было, часто высокомерным. Несмотря на свой возраст, он был довольно осознанным, даже учитывая то, что даже говорить пока по-настоящему не умел. Поттер бы начал волноваться, что его может настигнуть судьба Реддла, если бы не одно «но». Его Том, хоть и был очень территориальным, но не в том смысле, чтобы отгонять всех от своего угла. Нет. Его Том очень любил своих братьев. Если у них что-то не получалось, он тут же появлялся рядом и помогал. Если кого-то из них что-то пугало, Том тут же заслонял собой испуганного брата и, распушив броню, шипел в сторону потенциальной опасности. И не важно, что при этом он выглядел не как опасный противник, а как милый котёнок. Конечно же, в этой бочке мёда была своя ложка дёгтя. Несмотря на свою безмерную любовь к братьям, Том считал себя явно выше них. Этакий старший брат — сдержанный, но очень опекающий своих нерадивых младших братьев. Даже если порой это и вызывало стычки. Его второй ребёнок, в противовес Тому, серьёзным не был. Даже наоборот, серебристым покрытием и мечтательным характером скорее напоминал ему… Луну. Гарри не знал, был ли у роботов пол, но назвать его Луной побоялся. Тем более что женских черт у него не было, так что… Лунар. Да, Гарри знал, что у него нет фантазии, но кто что ему мог сказать? Его маленький лунный свет был мечтательным. Порой слишком. Иногда он даже настолько отвлекался, что забывал вовремя поесть. Он очень любил созерцать окружающий мир и со стороны наблюдать за своими братьями. Но, несмотря на всю эту, казалось бы, отчуждённость, Лунар был очень обнимательным. Не то чтобы Поттер был против. Просто иногда ему приходилось уходить. Благо у него есть братья, которые так же, как и он, любили обниматься. Третий его ребёнок, в отличие от двух первых, был яркого красного цвета с жёлтыми глазами. И так же, как и цветами, он очень отличался от них характером. Он был слишком гиперактивным. Всё время суетился, ползал вокруг и даже пытался заставить своих братьев соревноваться с собой, а порой он просто-напросто преследовал их. Ничего такого страшного в этом не было, но Поттеру это казалось несколько тревожным. Это были довольно странные повадки, порой они напоминали Гарри загонщиков квиддича. Поэтому он назвал его Бладжер. Его четвёртый ребёнок был не менее странным, чем остальные. Окрашенный в чёрный цвет, но имеющий пронзительный синий взгляд. Маленький Северус любил исчезать из виду и резко появляться из ниоткуда, словно летучая мышь из ада. Он очень любил пугать Поттера своими маленькими трюками. Особенно он любил наблюдать за испугом Гарри при неожиданном появлении из-за спины. Не то чтобы Поттер не замечал перемещения маленького сына… Совсем наоборот. При всей своей любви к исчезновениям Северусу было далеко до мастерства своего слизеринского тёзки, поэтому Гарри каждый раз приходилось притворяться испуганным, чтобы вызвать у сына задорный смех и горделивую позу. Благо что его маленькие шутки не распространялись на большинство его братьев. Они просто были не заинтересованы в его играх, а на Тома его прятки просто не действовали, и он смотрел на Северуса как на неразумное дитя. Северус дулся и уходил пугать Поттера, который реагировал интереснее всех. Остальные же трое… Они всё ещё были слишком малы и слабы, чтобы так сильно активничать, хотя это и не мешает им проявлять свой характер и пугать Поттера. Маленький Драко всё ещё был слаб физически, оттого у него и портился характер. Он постоянно требовал безраздельного внимания Гарри, и Поттер не мог ему отказать. Кажется, теперь он понимал Нарциссу и Люциуса. И лишь только остальные два брата могли перетянуть на себя его внимание, давая Гарри возможность отдохнуть и позаботиться об остальных. Близнецы Дред и Фордж — да простят его Мерлин, Моргана и Молли Уизли — даже в этом возрасте были очень активны и креативны. Они постоянно что-то строили из кубиков-конструктора, который Поттер сделал для них. Маленькому Драко просто жизненно необходимо было командовать, но это и было понятно. Странно было другое: близнецы всегда его слушались и потакали его капризам. И это была довольно странная концепция. Гарри не может себе вообразить, чтобы настоящий Драко и близнецы так общались между собой. И всё было бы очень хорошо, если бы не их сверхъестественная тяга к высоким местам. Когда Гарри первый раз увидел их и Драко на самой высокой полке, до которой они могли дотянуться, у него чуть не случился сердечный приступ. И даже сверхбдительный Том не смог уследить за тем, как они туда попадали. Каждый такой эпизод очень расстраивал его. Он, конечно же, не срывался на них, но ещё несколько часов ходил угрюмым. После всех этих высотных приключений Гарри пришлось сделать им высокий насест с безопасным подъёмом и спуском. Скоро их придётся кормить, но сейчас Гарри позволил себе расслабиться и уснуть под копошащимися на нём детьми. И несмотря на все трудности, он любил своих детей.

***

Джаз был настойчивым шарковым спарком, но его такая характеристика совершенно не задевала. Наоборот! Он ей безмерно гордился, ведь его настойчивость вознаграждалась! Почти всегда! И вот сейчас его настойчивость была вознаграждена! Он нашёл его, этого человека, который спас его корму! Он действительно существовал, несмотря на то, что там говорили всякие Айронхайды и Рэтчеты! Джаз знает, что он видел! Несмотря на то, что у диверсанта не было имени, у него была хорошая память! А значит, он очень хорошо помнит лицо человека. Правда, была одна маленькая проблема. Его не было ни в одной базе данных, которую взломал диверсант. Что очень расстраивало. Так что остаётся только выслеживание по камерам наблюдения, а Джаз это дело не любил. Но это совершенно не означает, что Джаз его не найдёт! Он обязательно выследит этого человека и поблагодарит его! И спустя несколько орнов из диспетчерской раздалось победное «Да!».

***

— Оптимус, Джаз нашёл его! — сказал Айронхайд, входя в кабинет Оптимуса. — Кого нашёл? — спокойно уточнил Прайм, откладывая датапад в сторону. — Того человека, что привиделся Джазу в Мишн-сити. Джаз всё-таки его нашёл! — со странной интонацией сказал Айронхайд, качая шлемом. Оптимус задумчиво потёр шлем. — Он взломал камеры наблюдения недалеко от того места, где мы его нашли, и каким-то образом выследил человека. Теперь он собирается «навестить его», — чёрный мех изобразил кавычки. — Зачем? — удивлённо спросил Оптимус, переведя оптику на оружейника. — Он сказал, что хочет отблагодарить его, — пожал плечами Айронхайд. Ему казалась странной эта затея: найти человека и отблагодарить. Нет, Айронхайд не неблагодарный мех, просто если бы этот человек хотел благодарности, то он, наверное, бы остался, не так ли? А так он ушёл, не сказав ни слова, ещё до того как Джаз очнулся. Даже записки не оставил. Очевидно, что человек не хотел, чтобы его находили и беспокоили. Но Джаз был Джазом, и если диверсант что-то вобьёт себе в шлем, то его не сможет остановить даже Прайм. Разве что сможет затормозить его на какое-то время, но не остановить. Оптимус тоже это знал и лишь тяжело провентилировал и стравил пар. Отложив в сторону датапад, Оптимус встал и направился к выходу. — Айронхайд, готовься к выезду, — сказал Прайм, остановившись у двери и посмотрев на чёрного меха. Как сказали люди: не можешь остановить — возглавь. — Мы поедем с Джазом.

***

Место, куда они прибыли, сильно отличалось от того, что представлял себе Оптимус, когда Джаз сказал, что человек живёт на окраине небольшого поселения. По меркам кибертронцев это, конечно, было недалеко, но вот по людским меркам жилище человека было практически отшельническим. Дом стоял в окружении леса на большой поляне и представлял собой небольшое двухэтажное строение, довольно красивое, можно сказать. Рядом с домом же стоял большой металлический ангар, который портил красивый вид дома на опушке. Он выделялся, как сказали бы люди, как больной палец на ноге. Чужеродно и совершенно не эстетично. Во дворе не было никого видно, и место было достаточно далеко от цивилизации, чтобы случайные прохожие заметили их, так что, трансформировавшись, Джаз двинулся в сторону дома. Но, не дойдя до него, он услышал странный звук. Замерев на месте, диверсант склонил шлем набок, пытаясь понять, откуда идёт звук. Сзади подошли остальные автоботы. — Джаз? — вопросительно позвал Прайм внезапно замершего лейтенанта. — Тшшш, — прошипел Джаз, тем самым велев молчать. Оптимус понятливо замолчал, напряжённо оглядываясь. Определив, откуда идёт звук, Джаз крадучись двинулся в сторону ангара, но интересовало Джаза не само строение, а то, что находилось позади него. Глянув за угол ангара, Джаз замер. Автоботы напряглись и, быстро переглянувшись, тоже глянули за угол, чтобы увидеть, что же так поразило диверсанта, и замерли, увидев. Им открылась сюрреалистичная картина. На поляне, на большом брезенте сидело семеро спарков. Маленьких, неуклюжих, но явно счастливых и здоровых спарков. Они играли между собой, неразборчиво щебеча на смеси дроновского кода и низкого неокибертроникса. Но это было не всё. Рядом с ними, развалившись на боку, лежал сикер. Если Джазу пришлось бы угадывать, он бы сказал, что это небольшой истребитель. Несмотря на расслабленную позу, мех зорко следил за резвящимися Искрами. Его внимательный взгляд пристально смотрел на отсевшего на самый край широкого брезента спарка, но, увидев, что серебристый спарк не двигается дальше, расслабился.

***

Оптимус не мог поверить в то, что видел. Новых Искр не было уже миллионы циклов, Оллспарк был уничтожен, и Оптимус больше не надеялся когда-либо увидеть спарков, но он их почему-то видел. Матрица в груди пульсировала в такт ускоренному ритму Искры Прайма, подтверждая, что это не офлайновая симуляция, а реальность. Внезапно ближайший к сикеру спарк, белого цвета, зевнул и кулачком потёр сонную оптику. Оптимус был уверен, что не он один в этот момент сделал снимки и сохранил их в своей долгосрочной памяти. Заметив перемену, чёрно-зелёный сикер уверенным, но осторожным движением когтистого манипулятора придвинул почти офлайнового спарка к своему честплейту и нежно обнял его. Он позволил спарку погрузиться в офф, при этом нежно поцеловав его в шлем, а потом потёрся об него лицевой. Трогательней зрелища он не видел ворны. Оптимус мог поклясться, что сикер урчал движком, убаюкивая начавших погружаться в офф остальных спарклингов. Они тоже начали зевать и ползти к своему создателю, приваливаясь к тёплому от полуденного солнца корпусу. Устраивались спарки недолго, они наваливались друг на друга, перемешиваясь конечностями. Но не все спарки спешили к своему носителю. Сидевший дальше всех от сикера серебряный спарклинг с интересом смотрел на траву. Казалось, он даже не обратил внимания на творящуюся позади него суету. Что, по-видимому, не устраивало чёрно-серого спарклинга. Подойдя к увлечённому спарклингу, он схватил его за сегменты брони на спине и потащил в общую кучу. Оптимус знал, что многим бы такое поведение не понравилось бы, и Прайм был готов к драке мехлингов, но этого не произошло. Серебряный спарклинг просто позволил чёрному спарклингу сначала тащить себя, а потом и уложить в общую кучу. Оказавшись в сплетении конечностей, он обнял ближайшего красного спарклинга и погрузился в офф. Чёрно-серый же мехлинг подошёл к лежащему в объятиях сикера спарклингу и улёгся рядом с ним. Чёрно-зелёный сикер с любовью провентилировал и мягко гладил его по шлему, что-то мягко напевая. С этого ракурса Оптимус мог мало что сказать о спарках. Только их основные цвета и размер. Сказать что-либо об их альтмодах было сложно, но кажется, что там был как минимум один сикер. Всё было настолько мирно, что всё просто было обязано пойти не так. Всё было мирно, а потом взгляд сикера остановился на автоботах. Оптимус почувствовал себя неловко. Будто его поймали на подглядывании. Хотя технически это и было подглядыванием… Перемена была мгновенной. Мех больше не был расслаблен. Его фейсплейт, как и остальной корпус, застыл, а взгляд стал ледяным. Резким движением сикер встал, при этом практически не потревожив оффивших спарков, между автоботами и спарклингами, топорща броню и угрожающе растопырив крылья. Казалось, один неверный шаг Прайма, и мех кинется в атаку. Поэтому как можно медленнее и дружелюбнее Оптимус поднял манипуляторы в мирном жесте. Если бы не угроза его активу, Оптимус сказал бы, что впечатлён. Это была очень завораживающая картина: молодой сикер, защищающий свои творения. И не менее опасная. Тишина, повисшая между ними, лишь усугубляла напряжение, и казалось, что ещё немного — и мех, не выдержав, бросится на них. — Прошу прощения за вторжение. Мы не хотели так нарушить ваш покой, — попытался заверить меха Прайм, но с прискорбием заметил, что это у него получилось очень плохо. — Мы вам не враги. Крылья сикера вздёрнулись вверх, и он полностью сосредоточил своё внимание на Прайме, топорща броню в отпугивающем жесте. Джаз сделал осторожный шаг вперёд, чем тут же привлёк внимание сикера, заставив того больше ощетиниться. — Воу, мех! Спокойнее! — вскинув перед собой манипуляторы, дружелюбно сказал диверсант, открыто улыбаясь. Внезапно перед сикером выскочил чёрно-серый спарк с красными окулярами и, подобно своему создателю, угрожающе топорща броню, зашипел на Джаза. Это было настолько мило, что Джаз чуть не заурчал от этого защитного жеста, а то, что маленькая искорка защищала своего носителя, не было никаких сомнений. Вот только… — Это что, отродье десептикона? — совсем не деликатно высказался Айронхайд. Так-то он прав: спарклинг — вылитый десептикон, а если это так, то высока вероятность, что второй создатель-десептикон где-то недалеко. Даже если в красавчике-сикере нет десептиконских черт и инсигнии, это совершенно не значит, что он не десептикон. Грубое замечание Айронхайда не осталось незамеченным сикером. Выйдя из оцепенения, мех тут же схватил спарклинга и начал быстро отступать, но отступать было некуда. Позади него оффили его спарклинги, из его манипуляторов вырывался и шипел ещё один спарк, а перед ним была потенциальная опасность, которой он не мог противостоять. В ещё недавно метавших молнии окулярах поселилась неуверенность, и Прайму это не понравилось. Сикер понимал, что со своим творением в манипуляторах он не сможет отбиваться, а отпустить его он не мог. Поэтому он прибег к единственному варианту, которым располагал, к тому варианту, который его кодирование хотело проигнорировать. Он заговорил. — Кто вы и что здесь делаете? — твёрдо спросил сикер, несмотря на свою предыдущую растерянность. К удивлению автоботов, заговорил он на английском языке. — Мы автоботы, а я — Оптимус Прайм, — ответил Оптимус, размышляя о странной постановке вопроса. Действительно ли мех не узнал его или же это был просто отвлекающий манёвр. — Мы не ожидали увидеть здесь кибертронцев, — ответил Прайм. — Могу я узнать, ты автобот или десептикон? — Ни то и ни другое, — после недолгого раздумья ответил сикер. — Значит, ты нейтрал, — понятливо кивнул Прайм. Оптимус уже собирался задать вопрос, но его прервал чёрно-зелёный сикер. — Ты так и не ответил, зачем вы здесь, — сказал молодой сикер, не отрывая взгляда от Прайма. — Мы искали одного человека, — прямо ответил лидер. — И что же это за человек, раз вы ищете его здесь? — со странной интонацией спросил сикер, недоверчиво оглядывая автоботов. — Возможно, ты знаешь, что орн назад в Мишн-сити была заварушка с конами, — внезапно вышел вперёд Джаз, заставив сикера от неожиданности распушить броню, а спарка — зашипеть. — А, извини, — тут же покаялся диверсант за резкие движения. — Не хотел напугать. На его слова сикер только сильнее прищурился. — Кхем, — продув вентсистемы, продолжил Джаз. — И там я серьёзно пострадал, и один человек спас мне бампер, так что я покопался в видеозаписях с камер на улицах и — вуаля! — нашёл место, где он может быть! Правда, человека мы пока не нашли, — слегка расстроенно сказал Джаз, потерев затылок манипулятором. — Зачем тебе этот человек? — спросил сикер, и диверсант тут же внутренне подобрался. Он чувствовал зацепку, как кибергончая — пролитый энергон. Этот красавчик-сикер что-то знал, и Джаз обязательно выяснит, что именно. — Поблагодарить. Как-никак этот человек спас мне бампер! Поэтому я ему должен, а я всегда отдаю долги! — твёрдо сказал Джаз. Оптимус и Айронхайд всё это время молчали, позволяя общительному диверсанту успокоить сикера и заверить его, что они ему и его спаркам не угроза. Сикер внимательно осмотрел Джаза, будто пытаясь убедиться в его искренности, а потом, вроде не найдя никакой фальши, сказал: — Ну допустим, вы его нашли, — неожиданно заявил чёрно-зелёный. — Круто! И где же он? — радостно сияя, сказал Джаз и стал демонстративно оглядываться. — Я тот человек, — сказал непонятное сикер. — Эээ, подожди, мой мех, там был настоящий человек, мужчина, — сказал сбитый с толку Джаз. — Я человек, — прямо сказал сикер. — Эээ, нет. Ты кибертронец, а там был настоящий человек. Органик, — сказал обеспокоенный Джаз. Оптимус тоже был обеспокоен: не был ли процессор сикера повреждён? — Я не кибертронец. Я человек, а это, — сикер демонстративно обвёл манипулятором свой корпус, — моя вторая форма. Слова сикера заставили Оптимуса сильно заволноваться. Был ли юный сикер жертвой переформатирования под претендера? Если это так, то неудивительно, что он говорил, что он человек. Создание претендера из кибертронца больше минибота сильно повреждает Искру, что уж говорить о разуме и памяти. Надо было срочно вызвать Рэтчета. Сикер мог быть опасен как для себя, так и для спарков. — Нет, мой мех, — мягко сказал Джаз, видимо, придя к тому же выводу, что и Прайм. — Это твоя основная форма. Твоя человеческая форма — это всего лишь альтмод, который, судя по всему, был внедрён в тебя насильно. Оптимус уже собирался незамедлительно отправить сообщение медику, но не успел. Действия сикера заставили его остановиться. На слова Джаза сикер лишь закатил оптику и, положив чёрно-серого спарклинга к остальным, начал трансформацию. Оптимус хотел было его остановить, чтобы ещё сильнее не повредить его Искру и процессор, но не успел. Это не была трансформация претендера. Это даже не была трансформация кибертронца. Броня и протоформа будто просто втянулись и растворились в теле, быстро уменьшаясь. И теперь вместо невысокого красивого сикера стоял невысокий черноволосый мужчина в брюках и водолазке. У него не было сигнатуры претендера. Не было даже сигнатуры кибертронца, но сканеры всё же улавливали странности. В человеке таилась странная энергия, природа которой пока оставалась загадкой для Прайма. — Я тебе говорю: я человек. Форма, как ты это назвал, «кибертронца» — это моя вторая форма, — сказал человек. — Так что ты нашёл нужного человека. — Ого, — выдал Джаз, делая маленький шаг в сторону человека. Не увидев негативной реакции, диверсант подошёл к мужчине и сел перед ним на колени. — Привет. — Эээ, привет? — повторил человек, удивлённый неожиданным приветствием. — Я Джаз! Рад с тобой познакомиться! — радостно представился диверсант и протянул манипулятор. — Как тебя зовут? Человек окинул Джаза пристальным взглядом, а потом всё же сделал шаг вперёд. — Гарри. Гарри Поттер, — неловко сказал Гарри и положил ладонь на палец диверсанта. От места соприкосновения руки и манипулятора по корпусу кибертронца пробежала волна энергии, заставив диверсанта инстинктивно встопорщить броню и разорвать контакт. — Шлак! Поттер тоже отдёрнул руку и воскликнул: — Прости! — сказал Гарри и, вскинув вверх ладони, отошёл на пару шагов. — Я не подумал, что это может на тебя повлиять. — Эй, всё хорошо, мой мех! — заверил его Джаз, просмотрев HUD на наличие каких-либо повреждений, но их не было. Наоборот, диверсант как будто получил дозу хорошего энджекса и вип-обслуживание у Рэтчета с массажем и масляными ваннами. — Даже наоборот! Я как будто заново активировался! — Да? — недоверчиво спросил человек, а потом добавил: — Ну поверю тебе на слово. А теперь, почему бы тебе не сказать, зачем ты меня искал, и не уехать восвояси? В последних словах Гарри была слышна скрытая надежда на быстрое разрешение, но Джаз быстро разбил мечты человека. — О, точно! Я здесь потому, что хочу поблагодарить тебя за спасение моей кормы! — радостно сказал Джаз и замолчал. — И…? — недоумённо протянул Гарри, ожидая продолжения. — Итак! Спасибо! — с энтузиазмом сказал диверсант, а потом продолжил: — Чем я могу тебе помочь? — спросил Джаз, улыбаясь и смотря на Гарри пристальным взглядом. — Эээ… — протянул Поттер, слегка стушевавшись. — Просто «спасибо» было бы достаточно. Попытался заверить Джаза человек, но диверсант был неумолим. — Конечно, недостаточно! Спасение актива — это не шутка, теперь у меня перед тобой долг Искры! — серьёзно сказал Джаз, смотря на человека. — Твой долг Искры — это как долг жизни? — с некоторой обречённостью спросил Гарри. — А долг Жизни — это…? — с интересом спросил Джаз. — Ну, долг Жизни — это когда кто-то спасает кому-то жизнь от смертельной опасности, то между нами формируется энергетическая связь, которая будет давить на того, кто должен, и этот долг передаётся по наследству. И его нельзя отменить. Только выплатить, — попытался объяснить Поттер. — Ну, довольно близко, — согласился Джаз. Поттер раздражённо взъерошил волосы и бросил недовольный взгляд на диверсанта. — Я же от тебя не отвяжусь, не так ли? — с усталым вздохом спросил Поттер. Джаз уже собирался что-то ответить, как вдруг до этого спокойно сидящий чёрно-серый спарклинг встал и потянулся к человеку в порыве схватить. Джаз было дёрнулся к человеку, чтобы предотвратить трагедию, но это не понадобилось. Как только спарклинг оказался за Гарри, Поттер отскочил в сторону. — Том? — может, это и звучало как вопрос, но им на самом деле не являлось. Тон Гарри был спокойным, но укоризненным, и спарклинг, недовольно пробурчав, виновато склонил шлем. Поттер вздохнул и, сделав шаг навстречу своему творению, трансформировался, и теперь уже высокий сикер протянул свои манипуляторы чёрно-серому спарку. Спарклинг, Том, что-то просигналил и привалился к честплейту Гарри. — А теперь, когда мы выяснили, что тебе необходимо выплатить долг, вы можете уходить. Я обязательно свяжусь с тобой, если мне понадобится помощь, хорошо? — с тщательно скрываемой надеждой спросил Поттер. — Нет, мой мех, — сказал Джаз, покачав шлемом, а потом в драматичном жесте вскинул манипуляторы. — Как я могу уйти?! Поттер раздражённо вздохнул и сказал: — Джаз, верно? — уточнил Гарри. Диверсант в ответ весело кивнул. — Так вот, Джаз. Сейчас у нас дневной сон, но ваше появление перебило его Тому, и он теперь не заснёт. Что плохо скажется на его самочувствии, характере и ситуации в целом, потому что уснёт он только часам к восьми, проснётся к двенадцати, когда всем надо ложиться спать, и вся ночь у меня будет очень весёлой, как и у него! — раздражённо высказал Джазу Гарри. — Понимаешь? Распорядок дня у детей — это вам не шутка! На восстановление режима может уйти несколько дней, а я человек. У меня человеческое сознание, и сон мне, соответственно, нужен как человеку. Так позволь мне поинтересоваться: как я должен при таком нарушении режима отдыхать? — тон Гарри стал очень раздражённым, и спарклинг у него на манипуляторах, реагируя на настроение носителя, зашипел на чёрно-белого меха. Гарри тихо шикнул на Тома, и тот, слегка ворча, перестал обращать внимание на диверсанта. — Кстати об этом, — сказал молчавший до сих пор Айронхайд. — Почему спарки не вышли в онлайн из-за шума? — указал на тревожащую деталь. И правда. Спарки от такого шума должны были выйти в онлайн, но они продолжали оффить. Оптимус нахмурился и собирался уже что-то сказать, как его прервал Гарри. — Они просто нас не слышат, — сказал Поттер и погладил Тома по шлему. — Когда они начали засыпать, я поставил заглушающий барьер, чтобы никакой шум не помешал их сну. Автоботы непонимающе переглянулись. — Ну… Как бы попонятнее выразиться… — Поттер постучал по дерме указателем в раздумьях. — Хотя чего я осторожничаю. Я маг. Сказал Поттер и посмотрел на автоботов. Они же стали искать незнакомый термин в глобальной сети. — Эээ, мой мех, тут говорится, что маги обладают паранормальными силами, — озвучил очевидное Джаз. — И что это всё выдумка. Автоботы смотрели на Гарри, ожидая объяснений. — Ха… — тяжело провентилировал сикер. — Давайте зайдём в дом, там поговорим, — предложил Гарри, указав кивком на ангар. — Боюсь, он будет маловат для нас всех, — озвучил всеобщую мысль Джаз после осмотра ангара. Поттер посмотрел на них и приподнял надлинзовую дугу. — Раз я говорю, что можем поговорить там, значит, я знаю, о чём говорю, — с некоторым раздражением сказал сикер и пренебрежительно взмахнул крыльями. Гарри посмотрел на оффивших спарков и недовольно поджал дермы, раздумывая, как быть с ними. Доверять переносить их чужакам не хотелось, но и оставлять беззащитных детей с ними хотелось ещё меньше. — Вы! — Гарри указал на автоботов. — Сейчас даёте мне клятвы непричинения намеренного вреда нам, пока вы мои гости, а потом мы будем разговаривать. Оптимус кивнул, принимая эти условия. — Что мы должны сказать? — спросил Прайм, подозревая, что речь идёт не о простых заверениях. — Я беру твою руку, и ты проговариваешь то, в чём ты клянёшься, а я свяжу это обещание магией. Если ты попытаешься нарушить его, то сначала почувствуешь жжение как предупреждение, а если всё-таки нарушишь его, то магия тебя покарает. Оптимус кивнул и первый протянул манипулятор Поттеру. Гарри взял Прайма за манипулятор одной рукой и сказал: — Говоришь «я», затем называешь своё имя и клянёшься. Не давай расплывчатых обещаний и определи конкретные временные рамки, — дал последнее наставление Поттер. — Например, пока являешься моим гостем. И так же то, что не раскроешь месторасположение этого места без моего согласия. — Я, Оптимус Прайм, клянусь не причинять умышленного вреда Гарри Поттеру и его спаркам, пока являюсь его гостем. А также не раскрою их местоположения без его явного согласия. Когда Оптимус закончил говорить, между ним и Гарри вспыхнул белый свет и тут же погас, а по корпусу Прайма пробежала энергетическая волна. Его броня встала дыбом. Джаз и Айронхайд дёрнулись было к Прайму, но тот поднял манипулятор, успокаивая их. — Всё хорошо, — заверил их Прайм, проверяя своё состояние, и с удивлением обнаружил, что состояние его корпуса улучшилось. Многие старые ошибки были исправлены, а системы оптимизированы. — Клятва принята, — сказал Гарри, а потом посмотрел на остальных ботов, взглядом спрашивая, кто следующий. — Теперь я! — вырвался вперёд Джаз, опережая Айронхайда. Чёрный оружейник лишь фыркнул на такое поведение. Гарри протянул ему руку, и Джаз тут же схватил её, произнося клятву. Когда клятва была принята, Поттер проделал то же самое с Айронхайдом, а потом сказал: — Берите детей на руки. Осторожно! Если вы их разбудите, то я не знаю, что я с вами сделаю! — предупреждающе сказал сикер, пристально посмотрев на автоботов. Оптимус с уважением кивнул и медленно, под острым взглядом сикера, с величайшей осторожностью присел на колени перед оффящими спарками. Искру Прайма сдавило от переполняющих его эмоций. Матрица, вторя Искре Прайма, загудела от столь прекрасного зрелища. Взяв белоснежного спарклинга на манипуляторы, эм-поле Оптимуса аккуратно связалось с полем спарка. Оно было сонным, мягким и очень довольным. Оптимус улыбнулся за маской. Как же он скучал по этому чувству. Аккуратно подхватив второго, красного спарка, Оптимус встал и глянул на ожидающего их сикера. Остальные автоботы поспешили взять на манипуляторы остальных спарков. Внимательно осмотрев детей в объятиях ботов, Гарри сказал: — Пошлите, — и двинулся в сторону ангара. Подойдя к строению, Поттер открыл ворота и, отойдя, пригласил Прайма войти первым. У Оптимуса были сомнения на этот счёт, но он всё же последовал указаниям Гарри и, сильно пригнувшись, вошёл в ангар. К удивлению Прайма, внутри ангар оказался гораздо больше, чем снаружи, поэтому Оптимус мог стоять в нём в полный рост. Откуда у Гарри была технология экстрамерного пространства, пока оставалось загадкой для Прайма. Пройдя дальше, чтобы не мешать другим входить, Оптимус оглянулся. Везде было много явных следов пребывания здесь спарклингов: разрисованные стены, подранные в некоторых местах ковры, кубики и мячи. Оптимус внимательно присмотрелся к странной конструкции и с удивлением понял, что это был классический сикерский насест. Глянув на маленького сикерлинга у себя на манипуляторах, Прайм сразу понял, чьё это любимое место. — Извините, но стульев для вас у меня нет, — неловко сказал Поттер, отвлекая Прайма от осмотра ангара. Раньше Поттеру не нужны были стулья, а сейчас тратить магию на трансфигурацию было бы глупо. Но это не отменяло общей неловкости от того, что заставил гостей стоять. — О, ничего. Мы всё понимаем, — мягко заверил его Прайм, прекрасно понимая ситуацию Гарри. Оптимус отошёл к стене и сел на цветной ковёр, скрестив серво. Остальные автоботы последовали его примеру. — Итак… — взяв на себя инициативу, протянул Джаз, усевшись на пол и положив спарклинга себе на скрещенные серво. — Как ты можешь быть человеком? — Как я уже вам сказал, я маг. Волшебник, — сказал Гарри, удерживая засыпающего Тома на руках. — В чём твоя магия проявляется? — спросил Оптимус. — В этой форме я мало что могу сделать, — с сожалением покачал шлемом Гарри. — Обычно волшебникам для колдовства нужны палочки и заклинания. Они нужны для фокусировки и концентрации магии. Особенно сильные маги могут колдовать без палочек и заклинаний. Я довольно сильный маг и могу колдовать без палочки, но в этой форме мой максимум — это передать магию для регенерации, поэтому продемонстрировать вам ничего больше пока не могу, — сказал Гарри, пожав плечами. Оптимус кивнул на такое объяснение. — Есть ли ещё маги, помимо тебя? — с интересом спросил Джаз. Ему действительно было интересно: соответствовали ли силы Гарри информации из интернета? — Нет, не думаю. Это не мой родной мир. И я не видел здесь других магов, — честно ответил Гарри, покачав шлемом. — Тогда откуда же ты пришёл? Где твой дом? — сочувственно спросил Оптимус, прекрасно понимая, каково это — потерять свой родной мир. — Я попал в этот мир помимо моей воли, — с неохотой сказал Гарри. — Как же так получилось? Как можно попасть в другую реальность, не желая этого? — спросил Джаз. Несмотря на расхожее мнение, диверсант всё-таки слушал разглагольствования Уилджека о технологии космических мостов и что будет, если собрать их определённым образом. Все его слова сводились к тому, что нельзя на ровном месте открыть чёрную дыру, которая будет вести в другую вселенную! Для этого нужны специфические предметы и знания, и Джазу не терпелось узнать, как же так получилось, что у Поттера всё вышло случайно. — Причина моего попадания в этот мир не очень… приятная, — сказал Гарри, поморщившись. — И что же это за причина? — спросил Джаз, склонив шлем набок. Был ли это какой-то артефакт? Или сбой какого-нибудь аналога космического моста? Или… — Меня казнили, — прямо ответил Поттер. На это заявление автоботы переглянулись, совершенно не ожидая такого поворота. — Казнили? Что же ты такого сделал? — спросил Айронхайд, внимательно осматривая сикера, пытаясь увидеть в нём что-то, понятное одному оружейнику. — Ничего такого… — полуиронично протянул Поттер. — Всего лишь сверг власть и стал опасен. — Ты устроил революцию? — с сомнением в голосе спросил Оптимус. У него было много сомнений, но не стоило судить человека раньше времени, даже несмотря на свой негативный опыт. — Ну… в некотором роде, — сказал Гарри, склонив шлем набок. — Но всё несколько сложнее. Это был бы длинный рассказ. — Мы никуда не спешим, — мягко заверил его Прайм. — Оу, ну хорошо, — сказал Поттер. — Я начну издалека, иначе у вас не будет полной картины. Издавна наш мир разделён надвое: на мир магов и мир маглов. Маги скрывали своё присутствие на Земле от простых людей. Несколько десятилетий назад началась магическая война. Возглавлял её тот ещё фрукт. Он настолько боялся смерти, что разодрал свою душу на шесть кусков, доведя себя до безумия. — Гарри раздражённо потёр висок. — Чтобы вы понимали всю жесть происходящего: когда ты разрываешь душу, ты всегда рвёшь её пополам. Каждый раз. И ладно бы ещё он был один. Так нет. Ему на верность присягнули многие чистокровные рода. Дали какую-то странную клятву вассала. — Эта клятва — это что-то серьёзное? — спросил Оптимус, вспоминая кибертронский строй давно минувших ворнов. — Магическая клятва — это всегда серьёзно. За её нарушение такие последствия могут быть, что помоги нам всем Мерлин, — вспомнив особо неприятные последствия одного нарушения, Поттера передёрнуло. — Обычно вассал может отказать своему сюзерену, когда приказ ставит род вассала под угрозу, но эти умники что-то сделали, и теперь, что бы он ни делал, они не могли ему отказать, — пояснил Поттер, а затем перешёл к главному: — Он терроризировал магическую Британию на протяжении многих лет, и ни один умник в правительстве не соизволил что-либо сделать. А потом этому сумасшедшему принесли «пророчество», — Гарри изобразил кавычки пальцами и закатил глаза. — Точнее, только его часть. Оно было о том, что родится ребёнок, у которого будут силы победить его. И этот придурок лично пошёл убивать младенца! Вы представляете?! Ему принесли кусок какой-то аудиозаписи, которая не факт, что является пророчеством вообще! А потом лично пойти его убивать! Не послать вассалов, не взять с собой кого-либо! Нет, никому ничего не сказав, он в одиночку пошёл убивать младенца! — раздражённо сказал Поттер, поморщившись. Его очень раздражало то, что ему приходилось всё заново вспоминать. — Ну, сумасшедший, что возьмёшь. Оптимус нахмурился на этих словах, понимая, насколько это всё неправильно. — В ту ночь его развоплотило. Он лишился тела, но душа его осталась на земле из-за крестражей. Осиротевшего ребёнка отправили к родственникам, все праздновали победу над чудовищем, а Дамблдор… — Поттер на мгновение замолчал. — В общем, великий и светлый замутил очень длинную многоходовку длиной в десятилетия. Оптимус задумчиво нахмурился. Десятилетия для человека — это очень много. — Через десять лет с помощью одного из своих последователей он частично воскрес, а потом ещё через четыре года воплотился полностью. Он захватил правительство и, по сути, правил магической Британией, — сказал Гарри, смотря на спящего Тома. Было удивительно, что он смог уснуть после такого заряда бодрости. — Но благодаря старинной защите он не смог захватить Хогвартс, где директором был Дамблдор. Потом Поттер посмотрел на молчавших ботов и продолжил: — А потом «предатель» убил великого светлого мага, — Гарри сделал воздушные кавычки, выделив слово «предатель». — И вот два года назад он наконец дособирал свои силы и войска и напал на Хогвартс. Это главная и единственная школа в магической Британии. В конце концов я его всё-таки убил, но жертв его безумия всё равно было слишком много, — Поттер скорбно поджал губы. — Потом оказалось, что великий и светлый жив. А затем меня обвинили в том, что я хочу стать новым Тёмным Лордом. Дамблдор и обвинил. А мои лучшие друзья его поддержали. — То есть тебя предали твои друзья? — спросил Айронхайд. — И ты не злишься? — заметил оружейник. Гарри на этот вопрос равнодушно пожал плечами. Возможно, раньше он и злился, но потом, когда у него появились дети, ему было некогда думать о них, а сейчас, когда прошло уже почти два года, всё это казалось таким далёким и не стоящим той энергии, которую придётся потратить на злость. — Уже нет. Мне некогда на них злиться, — ответил ему Поттер, взглядом указывая на спарков, лежащих на коленях чёрного меха. — Так вот, как вы уже, возможно, поняли, большинство магов не отличаются большим умом и сообразительностью, — с небольшой иронией сказал Гарри. — Для моей казни они выбрали Арку Смерти. Это древнее сооружение, которое неизвестно куда ведёт. При её проходе человек просто исчезал — и всё. Оказалось, это был портал в другую реальность. Кто бы мог подумать? И вот я здесь, — закончил Поттер. — Это, собственно, и всё. Гарри посмотрел сначала на Джаза, а потом на Оптимуса. — А теперь ваша очередь рассказать, кто вы и откуда. — Конечно, — согласился Прайм. — Мы автономные роботизированные организмы с планеты Кибертрон. После этих слов Гарри замер. — То есть инопланетяне, — с некоторым недоверием констатировал Гарри. — Да, — подтвердил Оптимус. — Хммм… — задумчиво промычал Гарри. — Я ставил на просто другой вид, созданный с помощью особой энергии этого мира, — признался сикер. — У нас были домовые эльфы, русалки, гоблины. Все они не были людьми ни в каком смысле, но при этом были разумны и имели свои законы и традиции. Все с интересом слушали про родной мир Поттера. — У вас на планете было много разных рас, которые не конфликтовали между собой? — спросил Оптимус. — Ну… — протянул Поттер, пытаясь вспомнить, что рассказывал Бинс на истории магии про разные расы. — Всякое бывало, — наконец сказал Поттер, так ничего конкретного, кроме войн гоблинов, не вспомнив. — Но мы сейчас не о магическом мире. — Да, конечно, — согласился Прайм. — Мы автоботы, представители одной из фракций Кибертрона. — Одной из? — зацепился за главное Поттер. — Да. Сейчас, помимо нас, существует ещё две фракции: самая малочисленная — нейтралы, и враждебная нам — десептиконы, — сказал Оптимус. — Сейчас мы находимся в состоянии войны, которая идёт многие ворны. — А ворн — это?.. — уточнил Поттер. — Это примерно восемьдесят три человеческих года. Гарри, услышав эту цифру, поперхнулся, но вовремя успел себя сдержать — Том не проснулся. Джаз было двинулся к Поттеру, но сикер лишь помахал манипулятором, говоря, что всё в порядке. — Кхем, а какая у вас продолжительность жизни? — с подозрением спросил Поттер. — Много миллионов земных лет, — лицо Поттера после этих слов стало индифферентным. — Я сомневаюсь, хочу ли я знать, сколько вам всем лет, — покачав шлемом, Гарри сказал: — Так, война? — Да. Сейчас мы с десептиконами вот уже много ворнов ведём войну. Она уничтожила Кибертрон, — это признание, как и всегда, далось Прайму трудно. Было трудно вспоминать и осознавать, что Кибертрона больше нет. Даже спустя столько ворнов. — Вы… Кибертрона больше нет? — с ужасом спросил Гарри. Он потерял только Хогвартс, но даже это было невыносимо. Гарри не мог себе представить потерю целой планеты. — Он разрушен настолько, что больше не пригоден для жизни, — сказал Прайм. — Я… — было начал Гарри, но потом неловко замолк, пытаясь справиться с эмоциями. — Я сочувствую вашей потере. Гарри с пониманием посмотрел на трёх мехов перед собой. Они же не смотрели на Поттера. Их взгляды были направлены на оффящих на их серво спарков — первых спустя много тысяч ворнов. После недолгого молчания, которое Поттер так и не решился нарушить, Прайм продолжил: — Наш мир был мёртв, но у нас была надежда. Великий артефакт, давший нашей расе когда-то жизнь, — Оллспарк. Он мог бы оживить Кибертрон, но в период самых ожесточённых битв было принято решение отправить его подальше от Кибертрона, и он был потерян. Из-за этого Кибертрон стал увядать. И вот недавно мы получили сигнал о том, что он находится на этой планете, — сказал Оптимус, поджав дермы. — Тут же, как мы выяснили позже, был давно пропавший много ворнов назад Мегатрон, лидер десептиконов. Оптимус замолчал, вспоминая недавние события. — Вы нашли Оллспарк? — спросил Гарри. — Увы, он был уничтожен в последней битве между автоботами и десептиконами. Эта новость заставила Поттера замереть. — Уничтожен? — недоверчиво переспросил Гарри. — Погоди, погоди! Разве он не ваша надежда на возрождение вашего мира? — Так и было, — подтвердил Прайм. — Но мы не могли допустить того, чтобы он попал в манипуляторы десептиконов. Эти слова заставили Поттера сильно задуматься. Если Гарри правильно понял, то Оллспарк нужен Мегатрону для того же, что и Оптимусу, и тут вырисовываются две теории: либо Оптимус и автоботы настолько увязли в войне, что не видели другого выбора, либо это был очень хорошо продуманный саботаж. Потому что Поттер никогда бы не уничтожил артефакт, от которого зависит жизнь на всей планете, даже если он попадёт в руки Волан-де-Морта в самые худшие его времена. Потому что, даже победив его, потом жизни не будет, а так всегда можно попробовать отвоевать его. Гарри внимательно посмотрел в оптику прямо смотрящего на него Прайма. Сейчас не было смысла обсуждать это всё, ведь, скорее всего, ему не рассказали очень многого. Поэтому Поттер не озвучил своих сомнений. — Это был очень могущественный артефакт, — сказал Гарри. — Да. Он дал нашей расе жизнь и поддерживал нашу планету на протяжении миллиардов ворнов, — подтвердил Прайм. — Тогда я мало представляю, как такой артефакт можно насильно уничтожить, — признался Поттер. — Не то чтобы я вам не верю, — попытался заверить их Гарри, поняв, как это звучит со стороны. — Просто, судя по моему опыту, такие артефакты имеют своё сознание, и если они что-то решили — привязаться к кому-то или тому подобное, — то избавиться от них или изменить их решение практически невозможно. Гарри по себе это знал: Дары Смерти были очень настойчивыми артефактами, от которых Гарри не смог избавиться. — Ты в этом уверен? — с тщательно скрываемой надеждой спросил Джаз. Северус на его коленях завозился, а потом, открыв окуляры, посмотрел на Джаза. Джаз замер, глядя на спарка. Спарклинг сначала испугался, но, быстро найдя Поттера окулярами и под поглаживаниями диверсанта, успокоился. — Да, — кивнул Поттер, смотря на чёрного спарка. — Даже если оболочка уничтожена полностью, энергия никуда не девается. В смысле, она не рассеивается. Она либо притягивается к своему якорю, если их несколько — разделяется поровну, при условии, что они равны, либо остаётся на месте уничтожения артефакта. — И что же это в итоге означает? — спросил Айронхайд. — Что если я всё правильно понимаю, то уничтожение оболочки артефакта произошло с его согласия и желания, и что его энергия — а она там должна была быть ой какая немаленькая — либо до сих пор витает где-то на месте уничтожения, либо, что более вероятно, избавившись от физической оболочки, направилась к своему главному якорю, — объяснил Поттер, пожав плечами. — И где же этот якорь? — взбудораженно спросил Айронхайд, слегка недовольный тем, что Поттер медлит. — Кибертрон, — просто сказал Поттер. — Если Оллспарк поддерживал жизнь Кибертрона так долго, как вы говорите, и не покидал его, то вся планета должна была быть пропитана его энергией. Даже после столь длительного отсутствия. И, лишившись оболочки, энергия притянется туда, где её след максимален, — пояснил Поттер. Гарри видел, как надежда зажглась в глазах его гостей. — Только вы должны понимать, что это только теория! — поспешил остудить их пыл Гарри. — Чтобы сказать наверняка, надо проводить ритуалы, чтобы проверить, осталась ли энергия здесь или отправилась к якорю! — Ты можешь провести ритуалы? — спросил Оптимус, выпрямившись. — Нет! — отрезал Поттер. — Сейчас я ни на что подобное не способен! — Сейчас? — зацепился за главное слово диверсант. — Да. И не в ближайшие годы точно! — отрезал Поттер. — Я могу узнать причину? — спросил Оптимус. Гарри посмотрел на оффящих спарков. Прайм понял всё без слов. — Я не брал в школе ритуалистику. Но даже если я смогу вспомнить тот ритуал, я не могу его провести из-за больших магических затрат, которые я не могу себе сейчас позволить, — сказал Гарри. — Они слишком сильно зависят от меня магически. — Они нездоровы? — обеспокоенно спросил Прайм, проведя какие-то свои параллели и посмотрев на спарков в своих манипуляторах. — Сейчас — нет, но раньше… — с тяжёлым вздохом сказал Гарри, покачав головой. Оптимус понял свою ошибку только сейчас: надо было с самого начала предложить услуги медика. — У нас есть медик, — сикер замер, действительно обдумывая это предложение. — Если хочешь, мы можем вызвать его сюда, — сказал Оптимус, а потом добавил: — Сейчас. — Да, — тут же, не раздумывая, согласился Поттер. — Позови его, пожалуйста. Сказав это, Гарри чуть-чуть выдохнул. Когда Поттер немного расслабился, Джаз заметил, что чёрный спарк, недавно покинувший его серво, крадётся за спиной своего носителя и, относительно тихо подойдя к нему, резко дотронулся до его спины. Гарри дёрнулся, широко раскрыв окуляры: — Северус! Чёрный спарк же выглядел очень довольным. — Ты же знал, что он там, — тихо на аудиосенсор сказал Джаз Гарри. — Ну знал, — согласился Поттер, отодвинувшись от диверсанта и пожав плечами, не упоминая, что он не заметил, когда тот покинул колени чёрно-белого меха. На этот ответ Джаз с интересом склонил шлем набок. — Ему очень нравится подкрадываться ко всем сзади, но остальным малышам не интересно играть в такие игры, а мне не сложно испугаться. Его это веселит, — ответил Гарри, пожав плечами. — Гарри, — привлёк внимание сикера Оптимус. — Медик уже в пути, — заверил его Прайм. В ответ он получил благодарный кивок.

***

Из-за лесополосы показалась машина скорой помощи. Подъехав к Прайму, Рэтчет трансформировался и недовольно посмотрел на лидера. — Что такого важного вы тут нашли, что об этом нельзя было сказать по коммлинку и что мне пришлось бросить все дела и мчаться сюда, стирая покрышки? — недовольно спросил медик, оглядываясь. — Это очень важно, старый друг. И если бы я сказал тебе по связи, ты бы мне не поверил. Риск перехвата этого сообщения десептиконами слишком велик, чтобы быть приемлемым, — спокойным тоном сказал Оптимус, заставив врача сильнее нахмуриться. — Ну показывай, что тут такое секретное. — Сюда. Стоило медику только войти в ангар, как его системы заставили его замерть. Они выдавали какую-то бессмыслицу. Впрочем, как и его аудиосистема, которая регистрировала щебетание спарклинга. Нескольких спарклингов. Несколько раз перезагрузив аудиосистемы и убедившись, что звук идёт всё-таки извне, Рэтчет прямой наводкой двинулся к его источнику. Остановившись у ширмы, Рэтчет заглянул за неё и увидел большую корзину, в которой сидел молодой сикер, придавленный семью спарклингами в процессе кормления. Чёрно-зелёный сикер слегка дёрнулся от резкого появления медика, а потом замер, глядя на него. — Вы все! На выход! — приказал Рэтчет автоботам, оглянувшись через плечо.

***

Проведя осмотр всех спарков, Рэтчет задумчиво смотрел на их общие показатели. — Хмм. — Что значит «хмм»? — нервно спросил Поттер, которому надоело долгое молчание медика. — Для своего возраста они в очень хорошем состоянии. Ты хорошо о них позаботился, — после осмотра сказал Рэтчет, смотря Гарри прямо в оптику. Поттер содрогнулся под этим взглядом и спрятал лицо в ладонях. — Хорошо? Ха! Хорошо! Я несколько раз чуть не потерял их! — в его словах слышался страх и отчаяние. Грубое, застарелое чувство беспомощности. — Когда они только появились, их было всего четверо. Маленькие, невинные, ничего не понимающие. Я был напуган, я не знал, что с ними делать. Тогда я ещё не знал о своей анимагической форме. Я знал лишь то, что они дети и что они погибнут без меня. Я никогда близко не контактировал с детьми, тем более младенцами. Я ухаживал за ними как мог, но этого было недостаточно. Я не знал, чем их кормить, но понимал, что обычная еда и бензин — это не то. Я всеми силами искал, чем бы их накормить, в итоге был вынужден остановиться на бензине, — наконец прорвало Поттера. — Ты дал им бензин?! — испуганно воскликнув, вскинулся медик, но тут же нахмурился, проверяя данные сканеров и не найдя следов загрязнений от множества вредных примесей. — Нет. Побоялся, — признался Поттер, сцепив руки. — Максимально смягчив его магией, я совсем чуть-чуть попробовал дать им. Это сработало лишь отчасти. — В бензине никогда не будет достаточно энергии для спарклинга. Тем более их системы очень нежные и хрупкие. Они бы не выдержали загрязнений и примесей бензина, — сказал то, о чём Поттер и так догадывался. — Я что-то такое и думал, — признался Поттер, устало подперев манипулятором шлем. — Но если примеси и загрязнения магия убрала, то с энергией, как ни странно, она ничего сделать не смогла. Они постоянно были голодны, — Гарри не мог не вспоминать то трудное время. Оно было гораздо труднее, чем то, когда ему самому приходилось скитаться по лесу и голодать. — А потом они начали болеть. Я не знал, что это было, но думаю теперь — догадываюсь. Когда они только появились, они были совсем хрупкими, легко ранились, а потом они начали сильно и непрерывно плакать, как будто боль разрывала их тела на части. Я не придумал ничего лучшего, чем сделать то, в чём разбираюсь лучше всего: я обратился к своей магии, — Гарри бездумно глядел на свои ладони, а потом резко сжал: — Я стал вливать в них всю магию с намерением вылечить их. Двое суток подряд я сидел возле них, опустошая свой резерв, — и это окупилось. Они перестали плакать, их тела стали твёрже, тяжелее, ярче. Как будто здоровее. Но теперь, встретив вас, я вижу, что это было, — покачал шлемом Гарри. — Когда их только оживило, их тела всё ещё были земными, из земных металлов, но постепенно они превращались в ваш живой металл. Мне кажется, что это должно было произойти быстро, но из-за нехватки питательных веществ процесс проходил тяжело и очень мучительно. Моя пассивная магия помогла, но этого всё равно было недостаточно. Им не хватало питательных веществ. Только после того, как я начал кормить их через себя, они окончательно выздоровели, — лицо Гарри было пустым, но воспоминания того года проносились перед его глазами. — Хммм… — задумчиво протянул медик и решил сменить тему. — Оптимус сказал, что у тебя изначально не было формы кибертронца. Вынырнув из водоворота воспоминаний, Поттер обдумал слова медика. — Да. Когда я попал в этот мир, я даже не догадывался, что она изменилась. Мне даже в голову не пришло попробовать перекинуться. — И что же натолкнуло на эту идею? — спросил Рэтчет. — Отчаяние, — признался Поттер. — Мне пришлось провести ритуал. — Что за ритуал? — оторвавшись от инструментов, спросил медик. — Ритуал воззвания. Название очень пафосное, но его суть сводится к подсказке, — сказал Поттер, сжав манипулятор в кулак. — Подсказке, как поступить, когда ты зашёл в тупик. Им пользуются только в крайних случаях, когда на кону стоит жизнь или когда совсем отчаялся. А я отчаялся. Я не мог позволить своим детям страдать или голодать. — Ритуал помог? — удивительно мягко спросил Рэтчет. — Да. Он показал мне мою анимагическую форму. Раньше, как ты понимаешь, это была сова, — сказал Гарри. — Сначала я не понял, разозлился, но всё равно решил последовать совету. Советы, дарованные магией, нельзя игнорировать. Я перекинулся, но вместо совы я стал крылатым роботом. — Чем ты заплатил за эту подсказку? — проницательно спросил медик. — Годами жизни. Я отдал семь лет жизни, чтобы получить эту подсказку, — признался Поттер. Многие бы колебались на его месте, ведь все боятся смерти, и отдать свои годы жизни за ответ могло быть трудно. Но только не самому Поттеру. Он не колебался. — Что это значит? — нахмурившись, спросил медик. — Это значит, что если мне было предначертано восемьдесят лет жизни, то проживу я всего семьдесят три. Даже если тело будет абсолютно здорово и не будет никаких насильственных причин, я просто в определённый момент не проснусь. И это ещё дёшево. Семь лет — это, можно сказать, ни о чём. За жизнь моих детей и всей жизни не жалко, — уверенно сказал Поттер, смотря перед собой. Этим он невероятно напоминал Рэтчету Оптимуса. И его задача как медика — вставлять процессоры этим шлакоделам на место. — Не говори так! Без тебя они погибнут! — легонько стукнув сикера по шлему, сказал Рэтчет. — Но теперь у них есть не один я, не так ли? — возразил Поттер, поглаживая ушибленное место. — Да, но именно ты — их носильщик. Без тебя они будут страдать, не говоря уже о том, что без тебя нам будет очень сложно их прокормить. Ни у одного автобота на Земле нет кодировки для кормления, — наставительно сказал медик. — А теперь расскажи мне, как ты адаптировался к этому корпусу. — Почему тебя это интересует? — спросил Поттер. — Потому что корпус кибертронца сам по себе очень сложная система, а у тебя он так вообще сикерский. Он отличается тем, что даже по кибертронским меркам очень сложен. Слишком много сенсоров, слишком много датчиков, да сами системы порой трогать даже не хочется! — ворчал медик, подготавливая инструменты. — И тебя тоже необходимо проверить, несмотря на способ создания этого корпуса! Гарри хоть и сомневался, но видел логику в словах медика. — Первые часы в новом теле были очень странными. Я не мог ни прочитать, ни что-либо понять из сообщений на внутреннем экране. Координация была более-менее в порядке, а вот датчики… Ощущений было слишком много, — покачал шлемом Поттер, вспоминая тот тактильный ужас, что обрушился на него тогда. — Но мне тогда было сильно не до этого, — сказал Поттер, понимая, что мало что тогда запомнил и сообщить медику, по большому счёту, нечего. — Понять, как кормить детей, я не мог, но меня опять спасла сила намерения. Трубка для кормления… она прямо выпала из-за брони, когда малыши проснулись и захотели есть. Эта розовая жидкость начала вытекать оттуда, а малыши, почувствовав её запах, очень сильно оживились, и я подумал: а не был ли это аналог грудного вскармливания? Как это возможно и почему это случилось — я старался не думать. Пошарив по разъёмам, я нашёл ещё один такой кабель, — сказал Гарри. Он был сильно смущён, но с каждым словом ему становилось всё легче. — Не буду вдаваться в подробности, но в конечном итоге, пережив кризис, малыши были сыты, а я опустошён. Как морально, так и физически. Рэтчет с пониманием кивнул и пока не стал развивать эту тему. — Это было большим облегчением, даже если это заставило меня пройти через личностный кризис, — продолжил Поттер. — А потом случился ещё один срыв. — Срыв? — уточнил медик. — Да. Это всё было трудно. Я устал, и надо было пополнить запасы еды. Я оставил их в безопасном месте — или я так думал — и пошёл за едой. Но из-за того, что некоторые защитные руны стёрлись, их чуть не увёз куда-то какой-то вор, — с раздражением сказал Гарри, качая шлемом. — Они спали в большой коробке, и он принял их за металлолом. Я вовремя успел, но всё слишком накопилось, и у меня случился магический выброс. Я оживил ещё троих, — со сложной интонацией в голосе сказал Поттер. — Ты жалеешь, что зажёг их? — на удивление мягко спросил Рэтчет. — Никогда! — яростно мотнул головой Гарри. — Я корю себя за многое: за магический выброс, за недосмотр, но не за то, что дал им жизнь. Никогда, — Гарри смотрел на играющих в разных местах детей и понимал, что не лгал ни единым словом. — Когда их стало семеро, стало труднее. Ведь каждому из них нужно было уделить внимание, позаботиться, накормить, — последнее слово он буквально прошептал. — Еды, что могло производить это тело, не хватало. Я быстро понял, что дело в том, сколько я ем. Я пробовал пить бензин в анимагической форме — ничего хорошего из этого не вышло. Очищенный бензин был всё равно что вода. Никакой энергетической ценности. — Какое решение ты нашёл? — спросил медик. — Ты так уверен, что я нашёл решение? — с иронией сказал Поттер. Медик лишь приподнял надлинзовую дугу. — Да. Ты прав. Нашёл, — Гарри запрокинул голову и уставился в потолок. — В человеческой форме я стал очень много есть. Не знаю как, но так было намного более эффективно, чем пить бензин. Маги сами по себе много едят, чтобы восстанавливать магический резерв. В форме меха я не могу пользоваться магией, как в человеческом теле. Я её практически не чувствую. Не знаю, с чем это связано. — Ну, ничего страшного, — сказал медик, кладя манипулятор сикеру на плечо. — Мы со всем разберёмся. Гарри благодарно кивнул. — А теперь открывай порты, — сказал Рэтчет, держа в манипуляторах сканер. Гарри нервно посмотрел на зловещий прибор.

***

Намного позже, собравшись вместе, автоботы начали расспрашивать медика о результатах его проверки. — Оллспарк был потерян миллионы циклов назад. Энергона сверкающего качества не видели примерно столько же. Чтобы сделать один куб такого энергона, надо пять кубов обычного. Во время войны энергона всегда не хватало, а спаркам надо его очень много, — сказал медик. — Но если такого энергона давно нет, то как Гарри смог поддерживать актив спарков? Да ещё в таком количестве? — удивлённо спросил Бамблби. Он мало представлял, как заботиться о спарках. Учитывая то, что он сам был одним из последних, Бамблби знал о потребностях спарклингов только из расплывчатых рассказов Айронхайда, поэтому ему был очень любопытен рассказ Рэтчета. — Он подпитывал их из своих магистралей. С помощью специального кода можно активировать специальное оборудование перегонки в корпусе меха и подпитывать спарков так. Такой метод использовался очень редко, так как такой код сам по себе был редкостью, да и смысла в нём не было, когда можно было свободно достать искрящийся класс, — ответил Рэтчет. — Разве такой способ не должен сильно истощать системы? — с беспокойством спросил Оптимус. Во времена его работы в Великом Архиве Оптимус, тогда ещё Орион, не очень интересовался спарками и их потребностями, о чём впоследствии много раз жалел. Война была в самом разгаре, и на проведение исследований на эту тему банально не хватало времени. А потом архивы были уничтожены, как и спарклинги, о которых он должен был заботиться. И вот опять настал тот момент, когда он был лишён информации по собственной давней глупости. — Верно. И тем более такое количество спарков истощало его резервы очень быстро. Если бы он не был магом, не думаю, что они протянули бы так долго, — Рэтчет с усилием продул вентиляторы. — Но что мы теперь будем делать? Мы не можем оставить их всех здесь, — спросил Айронхайд. — Но и взять их с собой на базу мы не можем. Там нет ничего для спарков, тем более там люди, а они непременно захотят сунуть к ним свой нос, — сказал Джаз. — Мы не можем позволить военным узнать о спарках. Все перевели взгляды на Прайма. Оптимус стоял, задумчиво смотря вдаль. Доводы Джаза были разумны. И как бы Прайм ни доверял людям, он не мог подвергнуть опасности первых за столько стантиворнов спарков. — Мы не будем посвящать в это людей. Эта информация не должна уйти дальше автоботов, — наконец принял решение Прайм. — Но и, как сказал Айронхайд, мы не можем оставить Гарри и спарков без защиты и помощи. Бамблби, начинай искать место для новой базы. Вдали от людей, и чтобы оно было максимально труднодоступным для них. — Есть, босс, — отдал честь жёлтый разведчик. — Джаз, нам нужно начать переговоры с другими странами по поводу нашей легитимности на Земле. — Есть, босс-бот! — отсалютовал диверсант. — Рэтчет, составь список того, что понадобится для спарков. Как только база будет готова, мы перевезём туда Гарри и спарклингов. Десептиконы ни о чём не должны узнать, — в словах Прайма звучала некая окончательность, которая затронула Искры автоботов. — Айронхайд, — наконец дошёл до последнего присутствующего члена команды Оптимус. Помня о навыках своего старого друга, у Прайма было для него особое задание. — Да, Прайм? — тут же откликнулся старый оружейник. — Ты останешься с Гарри и спарклингами.

***

Прошёл месяц с момента знакомства Поттера и команды Прайма. Откровенно говоря, Гарри думал, что будет хуже. Гораздо хуже. Но нет. Инопланетные роботы не надоедали ему и не отвлекали от детей, наоборот. Чёрный, как позже выяснилось, мех Айронхайд вопреки изначальному желанию Поттера остался с ними, когда все остальные уехали. Гарри думал, что он будет мешать и пугать его детей, но оказалось, что старый воин очень много знал о детях своего вида. Он помогал Поттеру, когда они капризничали, помогал, когда они пачкались, помогал, когда Гарри слишком уставал, чтобы следить за всеми ними. Благодаря чёрному меху Гарри наконец смог нормально и полноценно выспаться! Да, ему всё равно приходилось вставать ночью, чтобы покормить спарков, но зато днём, когда Айронхайд бдил, он мог стать человеком, раздеться, лечь в мягкую кровать и спокойно уснуть! Кто бы знал, как он скучал по сну на мягкой кровати! Вроде бы такие обыденные вещи, но, следя в одиночку за семью детьми, Поттер не мог себе этого позволить. Как и принимать долгую ванну. Сейчас, спустя два года, когда они немного подросли, стало легче, и Гарри мог отлучиться больше чем на полчаса, но раньше и это было трудно. В самом начале почему-то стоило Поттеру уйти куда-то из поля зрения малышей, как они тут же начинали плакать, поэтому ни о какой нормальной ванне и говорить не приходилось. Единственное, что мог себе позволить Гарри, — это быстрый душ, но в основном он обходился чистящими чарами для своего человеческого облика. Уйти за покупками было практически невозможно. Из-за одного такого похода по магазинам у Гарри и появилось ещё трое малышей, и жизнь молодого волшебника стала ещё тяжелей. Тогда он стал ещё больше привязан к дому, теперь уже без возможности отлучиться. Это было трудно сделать как морально, так и физически. Поттера трясло только от одной мысли оставить без присмотра своих как старших, так и новых младших детей. А потом случился первый раз, когда Поттер оставил малышей на Айронхайда и пошёл принимать ванну. Конечно, он закончил менее чем за пятнадцать минут, постоянно переживая, но постепенно время всё увеличивалось, а доверие к Айронхайду росло. Сейчас, лёжа в горячей ванне, Поттер был рад, что Айронхайд остался присмотреть за детьми. Он как никогда чувствовал себя отдохнувшим. Теперь каждый день минимум на два часа Айронхайд брал на себя заботу о детях и отсылал Поттера «заниматься своими делами». Разумеется, сначала Гарри чуть не послал старого воина далеко и надолго, но вовремя успел сдержаться. Он не желал не то что оставлять их наедине с мехом, он не хотел, чтобы тот вообще был рядом. Но, понимая, что детям нужна какая-никакая социализация, нехотя подпустил к ним меха — и, как оказалось, не зря. Они полюбили меха, и, как ни странно, Том был первым, кто стал лазить по меху. Позже к нему присоединились и остальные, как их называют боты, спарклинги. Всё-таки права была соседка тёти Петуньи, говоря, что ребёнок обязательно должен проводить как минимум час в день с отцом. Правда, тётя Петунья сильно недолюбливала её и иногда, откровенно говоря, наговаривала на неё, говоря, что она плохая мать. Но, имея собственных детей, Поттер мог смело говорить, что как мать его тётя провалилась во многих аспектах. Гарри никогда не видел, чтобы Вернон сидел с Дадли. Он с ним не играл, не выслушивал его болтовню, не лечил, если тот болел, не утешал, если тот разобьёт колени. Да, он говорил ему, что купит Дадли всё, что тот захочет, чтобы тот не расстраивался, но Поттер отказывался называть этот банальный подкуп утешением. В детстве, видя все эти ошибки, хоть тогда и не понимая, Поттер видел пример того, как делать не надо. Первое в этом списке — наверное, не делать разницы между детьми. Да, была бы воля тёти Петуньи, она бы избавилась от Гарри на следующий же день, но Поттер всё равно считал это ошибкой. В любом случае нельзя делать различий между детьми на твоём попечении. Второе — это то, что дети должны твёрдо знать границы дозволенного и за них не заходить. Ужасный пример Дадли всё ещё стоял перед глазами, и стоило Поттеру представить своих детей, ведущих себя как он, так его в дрожь кидало. Несмотря на свой маленький возраст, его дети не падали на пол и не стучали руками и ногами, если в чём-то им было отказано. Они не задирали друг друга, не толкали, не желали причинять вреда друг другу. Да, несчастные случаи бывали. Как и любые дети, они шалили и падали, но в их действиях не было желаний, подобных тому, что испытывал его кузен, играя в «охоту на Гарри». К самому Гарри они относились очень ласково и с любовью. Они никогда не хватали Поттера за ноги и не колотили по ним, когда чего-то хотели. И когда Гарри говорил, что что-то делать нельзя, они, хоть иногда и неохотно, но всё же слушались его. Не то чтобы он многое им запрещал. Основные запреты касались в первую очередь безопасности малышей: не пытаться открыть закрытые двери или шкафы, потому что там Поттер хранил опасные вещи; не играть с острыми предметами, если они где-то их раздобыли; не залезать на высокие места. На самом деле в запрет давно было внесено дополнение, когда Дракон и Близнецы, несмотря на запрет, продолжали свои «верховые странствия». Сначала Гарри просил их так не делать, потому что это опасно, но они продолжали. Каждый. Божий. День. И только через неделю постоянных сниманий этой недовольной неразлучной троицы до Поттера наконец дошло, что, может быть, дело не в банальном детском упрямстве. Может быть, всё дело в их инстинктах? Может быть, они, как и сам Поттер, были пленены высотой? Всё-таки, как-никак, у них были зачатки крыльев, подобных тем, что были у Гарри. Поэтому Гарри сделал им высокий насест с огородкой, чтобы они, не дай Мерлин, не выпали. И правда: они перестали залезать на все остальные высокие предметы и сосредоточились исключительно на этом высоком, как его называет Гарри, гнезде. Поттер выдохнул с облегчением, что вовремя понял причину такого поведения. Кризис был предотвращён. Теперь Гарри понимал, что самые страшные ошибки в жизни человека чаще всего случаются из-за пренебрежения, бездействия и простого нежелания понять причину и следствие действий твоих детей. Петунья позволяла Дадли всё, и это чуть не закончилось трагедией. Нет, Поттер не думал, что детей надо чересчур контролировать и наказывать, совсем нет. Держа на руках своих детей, Гарри хотел, чтобы они всегда могли всё ему рассказать (ну, когда начнут разговаривать), показать, не боясь быть им осуждённым. Но при этом — позволить им быть собой. Совершать ошибки, пробовать новое — и просто быть рядом. Рядом, чтобы порадоваться за них, когда это что-то радостное; чтобы утешить, когда грустное; помочь, когда это какая-то проблема; укрыть, когда они не справляются. Доверие между родителем и ребёнком — наверное, самая сложная и необходимая в родительстве вещь. Тонкая грань. Очень тонкая грань, подумал Гарри, стоя в проходе и смотря на то, как его сокровища лазают вокруг Айронхайда и пытаются залезть ему на спину.