Гляделки

Майк и Уилл уже давно были неразлучны, более того, даже Хоппер смирился с фактом того что Уиллер является частью их семьи. И вот Майк снова пришёл в гости как к себе домой и на автомате направился в комнату Уилла. Дверь, как часто бывало, была приоткрыта. И Майк замер. Не от стыда или неловкости, как если бы ему было четырнадцать. А словно заворожённый. Уилл стоял спиной к нему, меняя футболку после душа. И это уже не было телом худенького, хрупкого мальчика. Плечи стали шире, спина — рельефной, обозначились мышцы. А задница… Ну, Майк всегда знал, что у Уилла отличная задница. Но сейчас без дополнительного слоя шорт, в одних лишь боксерах она выглядела просто ахринительно. Майк уставился, с глупой улыбкой на лице. Он мысленно уже похвалил гены Джойс Байерс (хотя мысленно и извинился перед ней за эту мысль). «Эй, извращенец, хватит глазеть на моего брата.» Удар свернутой газетой по затылку был несильным, но ошеломительно точным. Майк вздрогнул и обернулся. «Боже, Джонатан! Ты как призрак!» — выдохнул Майк, потирая затылок. «Ты просто слишком увлекся созерцанием, — сухо заметил Джонатан. Майк не стал отрицать. Он и правда ухмылялся. «Ну, а что поделать. Вид-то отличный.» Джонатан вновь ударил майка газетой. «Конечно, отличный. Но если не прекратишь торчать в дверях как вкопанный, расскажу ему, что ты тут пялился как на картинку в дурном журнале.» В дверях комнаты показался Уилл, уже в футболке и шортах. Он посмотрел с недоумением на Джонатана, тыкающего газетой в его парня. «Что происходит?» Майк, не отводя от него восхищенного взгляда, широко улыбнулся. «Твой брат пытается меня запугать. Говорит, расскажет тебе, что я подглядывал, как ты переодеваешься.» Уилл поднял бровь, потом медленно обвел взглядом Майка с головы до ног. Уголок его губ дрогнул. «А что, я что-то особенное сегодня надел? Обычные шорты.» «Именно в этом-то и дело», — тут же парировал Майк, его глаза снова непроизвольно скользнули вниз. Джонатан с отвращением, которое было наполовину напускным, закатил глаза. «Боже мой. Вы невыносимы. Уилл, в следующий раз закрывай дверь. Майк, если застану еще раз — газетой ты не обойдёшься.» Он развернулся и зашагал прочь. Уилл шагнул к Майку, обнял его за шею и притянул к себе. Их лбы соприкоснулись. «Подглядывал, а?» — прошептал Уилл, и его голос стал низким, игривым. «Не подглядывал, — с фальшивой невинностью ответил Майк, обнимая его за талию и прижимая к себе. — Я… оценивал. Как искусствовед в музее. Шедевр, кстати.» Уилл рассмеялся и поцеловал его «Идиот.» Они стояли, обнявшись, в дверном проёме, и Майк думал о том, как даже ворчание Джонатана стало частью их странной, идеально подходящей им семейной истории — где любовь могла быть как неловким взглядом через щель в двери в четырнадцать, так и дерзким, восхищенным разглядыванием в семнадцать, под доброжелательно-раздраженный аккомпанемент свернутой газеты.