неизвестность

      бывает такое чувство, когда время останавливается. только для тебя, потому что становится слишком невыносимо. мозг настолько перегружен мыслями, что ты даже не замечаешь, как застываешь статуей посреди улицы, врезаешься кому-то в грудь или просто долго пялишься в одну точку.       Руслан стоит у кабинета аудитора, глядя в экран своего телефона. он не знает, сколько он так стоит: может, минут десять, может, двадцать, а, может, и час. ему это неважно.       важно то, что чат всё также пуст.       и хоть на стену лезь, бегай по потолку, пускай следы реками — сообщения от этого не появятся. и это чувство безысходности сводило Руслана с ума. руки трясло мелкой рябью, лицо мрачнее ночи потускнело, не в силах скрывать внутренний хаос.       и как так вышло, что мир резко померк? для Руслана это настолько ново, необузданно, отчего даже хуже становится.       он не знает, как с этим справиться. лишь стоит и глядит в экран, надеясь на милосердие к его беспокойной душе.       дверь кабинета рядом с ним распахивается резко, неожиданно, заставляя его вздрогнуть. оттуда выходит Даня, и вид у него, мягко сказать, не очень: лицо красное, как и глаза, из которых всё ещё беззвучно текли слезы, плечи напряжены, а во взгляде читается ненависть, гнев и боль... причем такая сильная, поглощающая, что стало даже жутко.       неужели, какие-то слова могут так сильно задеть? или это что-то другое?       Кашин стоит напротив него где-то секунду, невзначай рассматривая. сначала смотрит на лицо, потом на руки, медленно переводя взгляд на не потухший экран мобильного. Руслан быстро нажимает на кнопку выключения, не желая выставлять свое пространство и горе на всеобщее обозрение.       — долго ещё собираешься меня рассматривать? — говорит безэмоционально Руслан, оперевшись спиной о гладкую стену, покрытую штукатуркой и противной серой краской, — хочешь сказать — говори. меня уже ничем не обидеть.       — да и в мыслях не было, знаешь ли, — горько усмехается парень, натягивая на рыжие кудри капюшон толстовки, — я сказал правду. тебе решать: признать мою правоту или дальше вести себя как последний ублюдок. я бы на твоём месте крепко задумался.       он ушел. быстро, будто бы бежал от Руслана как от огня. шатен на это лишь хмыкнул, стучась в кабинет преподавателя.       его там уже явно заждались.

***

      свежесть, лёгкость присутствует в этом кабинете. она должна к себе располагать, разрешать говорить всё, что на душе.       только вот за запахом свежесваренного на двоих кофе, влаги и спокойствия скрывается тяжёлая нота, тянущая всё это вниз. и это маленькая деталь превращает всю выстроенную до мельчайших деталей атмосферу в картонную стену, которая при одном неосторожном прикосновении сломается.       Даня молча держал чашку кофе в руках, разглядывая разводы на пенке. попытка сбежать, спрятаться от мягкого и обеспокоенного взгляда преподавателя, сидящего напротив с неизменным блокнотом.       — Дань, я понимаю, как трудно говорить о чувствах, — мягко произносит Евгений Александрович, стараясь вызвать больше доверия, — соберись с мыслями, обдумай всё, если требуется. я не тороплю тебя. можешь опустить неприятные моменты, если не хочешь о чем-то рассказывать. но я вижу, что тебе нужно что-то сказать.       руки крепче сжимают белую чашку, стараясь скрыть дрожь и внутреннее волнение. Даня подносит ее к губам, делает небольшой глоток: неуверенный, аккуратный — но напиток просто не идёт. он не хочет пить, не хочет есть, не хочет говорить.       он опускает кружку, но не ставит на стол. держит, чувствует ее тепло ладонями и надеется, что она сохранит его спокойствие, что не даст сломаться.       — как тебе кофе? — спрашивает Евгений Александрович, поправляя очки на лице.       — вкусный, правда... — тихо бормочет рыжеволосый, устремляя взгляд на свои колени. замечает, как каждая ниточка на джинсах лежит друг на дружке, создавая крестообразный узор, собирая полотно воедино.       в голове вспыхивает день, когда он сидел в этих же джинсах на диване у себя дома, впервые набирая Руслану сообщение. тот день, когда он рискнул начать разговор с неизвестного профиля.       вспоминает, как перед сном включал его песни, вслушиваясь в каждое слово, собирая смысл как целый пазл. запоминал каждую деталь, каждую черту, описанную музыкой, и засыпал.       а потом разбивается о собственную надежду когда-то стать человеком с лицом, перестать прятаться за маской незнакомца. бьётся о скалы, разлетаясь на куски отчаяния и боли.       надежда умирает последней.       и она умерла, утаскивая Даню за собой.       к глазам подступает влага, а всё тело обдает сильной бесконтрольной дрожью. Даня пытается, всеми силами пытается скрыть, избавиться от накатывающей истерики. он хлопает глазами, стараясь убрать пелену, мышцы сжимает, стараясь прекратить озноб, накативший так резко и отчаянно.       но слезы упали: одна — на темно-синюю штанину, оставляя еле заметное влажное пятно, а вторая — прямо в чашку остывшего кофе.       не смог.       истерика накатила быстро, как только Даня перестал сопротивляться — силы иссякли, а душа ныла от душевной тоски и ебанного разочарования, которое он испытывает.       Евгений Александрович протягивает ему салфетки. осторожно, без слов. Даня отставляет чашку, принимает их, макает в глаза и не знает, как дальше быть. слез не хватает. внутри собрался ком, который мучительно медленно распутывается с каждой павшей слезой.       он взвывает, не в силах держать себя. делает то, что душа требует.       он поднимает ноги на диван. аудитор не ругает, не просит их убрать — молчит, с сожалением разглядывая то, как его студент выпускает накопившуюся обиду. Даня складывает руки на коленях, утыкается в них и плачет.       с его губ срывается тихое бормотание.       — почему? — Евгений Александрович вглядывается в его фигуру, стараясь поймать обрывки фраз, — что со мной не так, я понять не могу?       — почему ты считаешь, что с тобой что-то не так? — спрашивает аудитор, поджимая губы.       — никто меня не понял, никто ни разу не пытался заговорить, узнать меня лучше, — бормочет отчаянно Даня, стараясь объяснить то, что скребёт сердце изнутри, — и вот, наконец-то, это произошло — я нашел человека, который меня понял; того, кто разделил мои интересы, заинтересовался во мне, полюбил меня!       крик. Даня поднял голову, смотря на Евгения Александровича заплаканными глазами. они медленно гасли, оставляя после себя лишь пепел.       — я полюбил в ответ. сильно, как мог! — затишье. перед тем, как цунами накрывает снова, — но я не нужен! нужен образ, кто-то другой, но не я! почему?       Евгений Александрович молчит, переваривая услышанное. блокнот, страница которого так и осталась пустой, оказался на столе, а в глазах преподавателя появился шок и понимание — эта ситуация куда глубже, чем казалось на первый взгляд.       — Даня... — тихо пробормотал преподаватель, стаскивая очки с глаз. он рассмотрел свои линзы, поднимая ясные глаза без стекольного фальшивого блеска, — я понял... я всё понял...

***

      Руслан проходит в кабинет, чувствуя тяжёлое давление на свои плечи. помещение будто впитало в себя боль, слёзы, тянущие душу признания. в груди медленно повис камень, тянущий шатена вниз.       он усаживается на диван, разглядывая помещение детальнее: на столе лежит пустой блокнот, пачка салфеток стоит криво, будто ставили ее второпях, а на раковине стояли две пустые чашки.       — чай, кофе хочешь? — спрашивает Евгений Александрович как-то натянуто, встревоженно. и это совсем на него не похоже.       — нет, спасибо, — говорит Руслан, внимательнее вглядываясь в преподавателя: плечи опущены, лицо задумчивое, углубленное в свои мысли, движения заторможенные, неловкие.       что здесь произошло?       — Руслан, — зовёт преподаватель, смотря в открытое окно. шатен смотрит на его спину с недоумением и резко возникшим чувством тревоги. что-то было не так, но он никак не мог понять, что, — ох, Руслан... какую же глупость ты совершил...       — я не знал, что он так сильно зацепится за это, — отвечает Руслан, складывая руки на груди, — не думал, что его это сильно заденет.       — я не могу рассказать тебе всего, — начинает Евгений Александрович, поворачиваясь лицом к студенту, — сам понимаешь, я не могу говорить о чужих чувствах с третьими лицами. но я могу дать тебе совет: присмотрись к своему окружению, посмотри внимательнее на вещи, даже если малозначимые. может, тогда ты наконец прозреешь.       Руслан хмурится, осмысливая услышанное. что он должен увидеть? куда посмотреть? ему и так хватает, о чем думать.       его сообщения всё ещё без ответа... он не может ни о чем больше думать.       — отлично! — резко выплёвывает Руслан, — то есть меня назвали двуличным кретином, а он жертва? я ещё должен на что-то смотреть? у меня есть и другие проблемы, и они мне важнее чьих-то обид.       — знаю я о твоих проблемах, — выдыхает тихо преподаватель, но в этой тишине Руслан слышит эти слова.       в смысле?       — тебе нужно подойти к Дане и извиниться за свои слова, Руслан, — на выходе говорит преподаватель, поправляя очки, — ты знаешь, что он испытывает — рассказывал сегодня на лекции. и, по правде говоря, я не понимаю, почему ты не видишь сходства. тем более, хочу подметить — ты учишься на психолога. мы люди, которые знаем о человеческих чувствах, не можем пользоваться этим в худших побуждениях. ты ещё не умел в этом, но поэтому ты здесь. ты здесь, чтобы учиться. так что, прошу тебя, извинись перед Даней за свои слова.       — и подумай хорошенько о моих словах.

***

      Руслан не помнит, как дошел до дома. он встал в раздумьях, стараясь нарыть ту самую истину, которые ему так и не сказали.       он что-то упускает, не видит. но что это? как это связано с его одногруппником? почему преподаватель после их разговора был таким задумчивым и расстроенным?       что Даня ему рассказал?       вопросов было так много, что голова тяжелела после каждого. тело шло само собой, потому что мозг был занят мыслями обо всем происходящем.       больно... Руслан надеялся рассказать преподавателю о том, что его тревожит, но так и не смог. и от этого даже обидно: почему Даню выслушали, а его — нет? почему ему столько сказали, но не дали высказаться самому?       дверь тихо захлопнулась, приглашая шатена в квартиру. он устало стянул с себя кеды, бросил на пол рюкзак и прошел внутрь. голова гудела, мысли путались в бессвязные теории и неясные силуэты. что-то пряталось от его взора, тщательно скрывалось.       и это невыносимо.       он обессиленно падает на кровать, прикрывая веки на пару мгновений. тело размякает, превращаясь в странную субстанцию, а голова всё гудит и гудит как советский холодильник.       под боком противно тычется телефон, выползший из кармана. Руслан достает его медленно, поднимает экран над собой и включает.       разблокировав стройство, он подключается к сети, собираясь опустошить свой разум хотя бы на пару минут. пару минут тишины и пустоты, а не этого пчелиного улья, что жужжит в его мыслях.       в панели уведомлений светится сообщение. Гриша. Руслан тыкает на него без тени сомнения. ''' Гриша, 19:03 _________________________ «слушай, я тут решил попробовать нарыть какой-то информации о твоём парне. и знаешь, кое-что нарыл...» «только вот я сомневаюсь, что тебе это понравится...» _________________________       Руслана будто кипятком ошпарили. он резко оживился, с надеждой печатая ответ. '''Руслан, 19:06 _________________________ «с ним всё в порядке? ничего страшного не случилось?» _________________________       ожидание казалось вечностью. Гриша печатал, а Руслан молча молился, чтобы тот скорее поведал всё то, что узнал.       Руслану важно хотя бы знать, что неизвестный в порядке. Гриша, 19:09 __________________________ «короче, я случайно зашёл на аккаунт нашего одногруппника. и неизвестный, и Даня не появляются в сети два дня. не знаю, совпадение это или нет, но выглядит подозрительно. и если моя догадка правдива, то, Руслан, ты такой придурок, что таких ещё надо поискать...» __________________________       — нет.... — тянет Руслан, водя глазами по строкам сообщения. мгла постепенно рассеивалась, заставляя сердце пропустить оглушительный удар, — нет, это не он... нет... неизвестный, 19:10 __________________________ «можешь не переживать за меня.» __________________________       это он...