Его глаза потухли

Розелин встречалась с довольно скромным парнем, и первое время это её умиляло, но после начало раздражать. Он стеснялся откровенных разговоров, долгих поцелуев и сжимался в объятиях женских рук. Розелин хотела большего, чем просто нелепые поцелуи. И она это получит. Неважно, готов ли будет к этому Инумаки. Вечер пятницы предвещал хорошее настроение, алкоголь и прекрасное времяпровождение с Инумаки. Прекрасное, конечно, только для Розелин. Она налила алкоголь в бокал и настояла на том, чтобы Инумаки выпил с ней. Он легко пьянел, чем девушка и воспользовалась. Когда парень уже едва ли был в состоянии сопротивляться, Розелин подхватила его, делая вид благородства и невинной заботы. Положив возлюбленного на кровать, девушка принялась раздевать его. Футболка, шорты, трусы — всё это оказалось на полу. Инумаки не осознавал до конца что происходит, поэтому не сразу начал отпираться. Внутрь него уже протиснулся женский палец. Дрожащий стон, тяжелый выдох. Это всё сон, верно? Разве может его милейшая Розелин сотворить ТАКОЕ с ним? Розелин двигалась рвано, быстро, не заботясь о его комфорте. Девушке просто хотелось выплеснуть накопившиеся эмоции на чужое тело, которое так опрометчиво было предоставлено ей. Палец за пальцем погружались в чужое нутро. Где-то на третьем он перестал скулить и тихо моллить её остановиться — все равно толку ноль, не услышит ведь, не остановится, не извинится. Розелин вдруг остановилась, и Инумаки облегчённо выдохнул, пытаясь отстраниться и вырваться из удивительно крепкого кольца рук. Нет, не сейчас. Розелин удержала его, достав из под кровати нечто продолговатое, напоминающее... Фаллоимитатор? Инумаки из последних сил отталкивал её, просил одуматься и не делать этого. Но какое дело было ей до него? Розелин вставила резко, без предупреждения и смазки. Поняв, что дело так не пойдет, она таки налила немного, чтобы член хотя бы вошёл внутрь. Грубые толчки, его собственные хрипы и стоны, скрип кровати — всë это сопровождало Инумаки всю ночь. Его рвало, трясло — он задыхался в собственных слезах и мольбах. Она не остановилась. Ни разу. Кровь ярко запечатлела эту ночь на белоснежных простынях. Это были бутоны невероятной похоти и человеческой алчности. Шлепки продолжались, затихали, небольшой перерыв, а после по новой. Когда Розелин уже выдохлась и сделала последние толчки, Инумаки перестал бороться. Его глаза потеряли блеск...