Полуживая скамейка

Готье шёл по двору детского дома, делая уже не первый круг. Со Скэриэлом они не разговаривали уже пару дней, которые показались Готье вечностью. Одиночество оказалось хуже, чем все насмешки и избиения. Скэриэл его избегал. Нет, не так. СКЭРИЭЛ его избегал. Это казалось самым худшим кошмаром. Но Готье не подходил к Скэриэлу первым. Он боялся. Боялся, что тот скажет: Готье ему не нужен. Что он больше не хочет с ним дружить. Дружить с чистокровкой. Готье ненавидел свои белые волосы и серо-голубые глаза. Они ужасно не сочетались с этим грязным местом. Озлобленные на систему дети часто могли обвинить во всём Готье. Его внешность работала как красная тряпка для быка. И, о Господи, как же он это ненавидел. --- Лет до пяти Хельда красила ему волосы тёмной краской, и он ходил с русыми волосами. Тогда всё было спокойно. На него не смотрели с отвращением и осуждением. Но когда денег стало совсем не хватать, Хельда перестала его красить и стала запрещать выходить из дома. Только вечером можно было пойти продавать спички и зажигалки, чтобы заработать хоть какие-то деньги. А то Хельда одна, а по её словам, Готье ест много. Она говорила, что на улице «извращенцы» и «маньяки», которые так и ждут, чтобы украсть его, выкачать всю кровь и сделать виз. Правда, Готье не знал значения слов «извращенцы» и «виз». Но послушно молчал и старался не задавать вопросов — как этого хотела Хельда.