Полуживая скамейка

Скэриэл оживлённо болтал со своим новым другом. Джером — так звали этого мальчишку — был старше его на два года и был не то чтобы общительным. Он молча слушал Скэриэла, поддакивая, когда это было нужно. Скэриэл краем глаза заметил, как из-за угла выглянула светлая макушка. Естественно, он сразу понял, кто это. Но когда уже хотел подойти, было поздно — Готье уже не было на месте. Скэриэл грустно выдохнул. Он не хотел тогда грубить Готье. Знал, что это его очень заденет. Но гордость и едкое чувство вины не давали ему подойти. Ему казалось, что Готье без него намного лучше. Никто больше не будет рушить его хрупкие, наивные мечты о хорошем финале, которым не суждено сбыться. Никто больше грубо не откажет и не оттолкнёт руку помощи, которую Готье доверчиво протягивал ему. Готье был почти святым для Скэриэла. Скэриэл не мог объяснить, как ему хотелось его оберегать и защищать. Просто запереть где-нибудь, где его никто не достанет... кроме самого Скэриэла. Так было бы лучше. Джером, заметив состояние товарища, посмотрел на него с явным вопросом в глазах: — Всё в порядке? Скэриэл отмахнулся: — Да, просто... забей. Скэриэл нервно хихикнул, теребя край своей футболки. Джером не стал настаивать на вопросах — он был согласен посидеть в тишине, если так хотел Скэриэл. Скэриэл немного подумал, не выдержал и решил пойти искать Готье. Он решительно встал, а за ним и Джером. — Эй, ты чего? — спросил он удивлённо. — У меня... дела, Джером. Просто мне надо кое-кого найти... — попытался объяснить Скэриэл, но быстро забил и просто ушёл, оставив Джерома одного около скамейки. Он осмотрел весь двор и многие места детдома, но никак не мог найти Готье. И когда уже совсем отчаялся, услышал тихий всхлип, доносящийся из угла за кроватью. Скэриэл прислушался. Когда подошёл к тому углу, его сердце сжалось. Готье, обняв коленки руками, сидел на полу и плакал. Так как Готье был в шортах, Скэриэл увидел, что его коленки были красными — кажется, со следами от крупы — и в синяках. — Готье?! Готье вздрогнул и испуганно посмотрел на него, как будто его поймали за кражей. Потом прищурился, поджал губы и спросил: — Чего тебе? Поиздеваться пришёл? Скэриэл растерялся и присел рядом с ним. — Нет, конечно нет, Готье. Я... Готье вдруг резко поменялся в лице. В его глазах явно скрывались обида, злость и что-то ещё. — Тогда зачем ты тут? Ты же променял меня на того глупого мальчика. Так и иди к нему, а меня оставь в покое! Его глаза были полны слёз. Скэриэлу захотелось утешить его, обнять, сказать что-то ласковое, чтобы Готье успокоился. Но он просто не имел права... Готье плакал — и плакал из-за него. — Чт... Готи, я не променял тебя. Что ты такое говоришь... В глазах Готье появилось сомнение. Он тоже хотел бы сейчас прильнуть к Скэриэлу и зарыдать, рассказать, как всё несправедливо. Но он быстро потушил эти чувства, напомнив себе, что Скэриэл — предатель, и прошипел: — Ты был с ним... с этим новеньким мальчиком. Ты сидел с ним на НАШЕЙ скамейке, Скэриэл! Скэриэл не выдержал, протянул руку и большим пальцем стёр дорожку слёз на щеке Готье. — Готи... прости. Я просто... я не знал, что это тебя так заденет. И Готье растаял. Он не в силах больше злиться на Скэриэла, всхлипнул и зарыдал. Скэриэл прижал его к себе, обнимая.