Восемь сотен восемь

Jisoo, Zayn — Eyes closed

BLACKPINK — GO

Alex Warren, Rose — Oh my mind

Amber Run — I found

      — Я развожусь с тобой.       В кабинете следователей тут же воцарилась гробовая тишина. Несмотря на то, что в помещении находилось двое человек, шуму от активно работающего до этого альфы было словно от шестерых или даже больше, так как еще прибавлялся частый шум и разговоры с коридора. Клацанья по клавиатуре прекратились, запись с камер, которые просматривал альфа тоже приостановились. Остался лишь звук работающего компьютера, тяжелого дыхания Чимина, который словно бежал стометровку до этого адского места. Казалось, даже за дверью другие работники ментовки перестали болтать и прислушались ко всему, что тут происходит.       Альфа поднял свой взгляд на Пака, посмотрел на него скептически, а потом продолжил работать как ни в чем не бывало.       — Мне сейчас некогда выслушивать твои истерики. Дома поговорим, — равнодушно проговорил мужчина, не сводя тяжелого взгляда с омеги.       — Нам с тобой уже не о чем говорить. На развод подам сам, твое согласие на это мне не потребуется, — взорвался еще больше Чимин и ушел, демонстративно громко хлопнув дверью.       Больно? Нет. Обидно. Обидно, что выбрал не того. Обидно, что предпочел любимому человеку этого, как оказалось, урода.       Выйдя за Вонсу замуж, Чимин действительно думал, что делает тем самым лучше для себя. Сначала все и было хорошо: ухаживания, поддержка, понимание, разговоры по душам, отсутствие вредных привычек у обоих и так далее. А затем по-тихоньку все начало меняться. Пак терпел. Все терпел: ревность, упреки, недовольства, ругани, обвинения. Стерпится — слюбится, как говорится. В конце концов много хорошего вместе пережили. Но измену терпеть не стал. Нет, простил бы, если бы это было один единственный раз. Возможно, если бы все было бы как раньше, Чимин дал бы шанс Вонсу исправится, поверил бы, что тот действительно измениться. Но знаете, моральная измена на протяжении полугода намного больнее ощущается в сердце и душе, чем обычный физический контакт. Намного удушающе.       Чимин начал подозревать сразу. Муж сразу поменялся, как начал крутить роман на стороне. Это и не удивительно.       Вонсу, как только дверь за омегой хлопнула, оперся спиной о спинку стула и сильно начал тереть ладонями лицо.       «Ладно, — подумал альфа, — перебесится, еще прощения просить будет»       Только хотел он опять вернутся за работу, как тут же на его телефон поступил звонок не от самого приятного абонента, но, к сожалению, ничего сделать или сказать нельзя, все-таки напарник.       — «Вонсу, у нас еще один труп на окраине города. Девушка лет 23. В сердце воткнут нож вместе с запиской» — быстро протараторил грубый мужской голос.       — Опять? Юнги, ты когда перестанешь мне звонить с делом, с которым в состоянии справится сам? — взбесился Вонсу.       — «Можешь меня не слушать, но по инструкции я обязан тебя предупредить. Что по прошлой девушке узнал?»       — Прошлые два убийства связаны с тем, что убиты омеги, им от 19 до 25 лет. Внешне они очень схожи, особенно губы, глаза и цвет волос, одинаковая фамилия и профессия. Записки однотипные. Ну и метод убийства с орудием примерно одинаковое. А что по поводу последней, Чимин смог разблокировать ее телефон. Последний, с кем она разговаривала по телефону, а затем и виделась недалеко от нашего отделения — некий Ким Сону. Переписка была деловая, касаемо журналистики. Встречались они за два часа до ее убийства. Сколько провели там времени вместе — неизвестно. Если готов будешь съездить — встречались они в кафе «Сан-Франциско». А адрес съемной квартиры парня отправлю тебе сообщением, — не дожидаясь после этого длинного пересказа ответа напарника, Вонсу тут же сбросил трубку и продолжил просматривать видео с камер позопредыдущего убийства.       Каким-то чудом в том переулке была установлена старая-престарая камера видеонаблюдения, о которой забыл даже участковый этого района. Видно там, конечно, особо ничего не было, но хоть что-то.       В Сеуле уже на протяжении недели орудует некий маньяк, который называет себя «Любовником». Нападает исключительно на молодых омег с однотипной внешностью, фамилией и профессией, оставляет воткнутый нож в сердце вместе с запиской, где уже второй раз было написано одно и то же:       «Любимый (-ая), я всегда буду рядом с тобой.

Твой Любовник.»

      Жутковато, слов нет.

***

      Чимин сидит в лаборатории, изо всех сил стараясь унять дрожь, чтобы работать в прежнем режиме и не отвлекаться от исследования. По его наблюдениям, омеги умирали не просто от ножа, а от отравленного ножа, в котором он с первого же убийства нашел следы быстродействующего неизвестного им яда. Названия он не знал, а в составе обнаружил аконит — ядовитое растение, которое входит в состав многих «ядовитых зелий». Следователи пока что об этом не знали. Чимин должен был убедиться в своих догадках о преднамеренном и абсолютно одинаковом убийстве.       Оторвавшись от микроскопа, Пак локтями оперся о стол и прикрыл ладонями лицо, уставши вздыхая. Хочется отдохнуть. Отдохнуть от всего: от работы, от людей, от мыслей и от переживаний. Детский сад, устроенный Вонсу, его молчанка, его глупое выражение лица и якобы непонимание того, что Чимин от него хочет, уже порядком поднадоела. Сил нет, нервов тоже.       Полностью окунувшись в свои мысли, Чимин не заметил, как к нему вошли гости. Громкий и задорный «гав» вызволил его из прострации, заставив испуганно вздрогнуть и посмотреть на источник шума.       — Граф, — расслабленно улыбнулся Чимин, ладонью потянувшись к макушке овчарки и начиная нежно и любяще гладить. — А где твой хозяин?       Ответом на этот вопрос был очередной веселый «гав», который заставил омегу рассмеятся. Он встал со своего стула, сел на корточки рядом с собакой и стал увереннее тискать пса.       — Ну я так и знал, — в лаборантскую тут же вбежал альфа, хозяин Графа, весь запыханный и уставший. Сразу видно, бежал, видимо, пытался поспеть за раззадоренной овчаркой. — Каждый раз, переступая порог этого здания, со всех ног бежишь к Чимину, я тебе скоро поводок куплю, скотина.       Граф посмотрел жалобными глазками на своего хозяина, а затем, плаксиво заскулив, отошел от рук Чимина и лег на пуфик, положив свою голову на две высунутые лапки. Взгляд его стал грустным и преданным, отчего сердце Чимина разрывалось от милоты.       Оторвав взгляд от собаки, омега посмотрел на альфу, который все еще пытался отдышаться.       — Юнги, — опустив голову позвал Чимин, — что-то случилось?       — Очередное убийство девушки. Поедешь?       — Поеду, — тут же ответил младший. Ему нужно отвлечься от мыслей о своей никчемности и глупости.       — Отлично, только перед этим уговори своего мужа, — фыркнул Мин.       — Незачем, я хочу поехать с тобой.       — Чего? — тут же выпрямился Юнги, удивленными глазами посмотрев на Чимина. — Вы поругались?       — Если это можно так назвать, — угрюмо ответил Чимин, на что Граф вопросительно что-то проскулил и поднял свою голову, внимательно следя за эмоциями омеги. — Так отвезешь меня?       — Без проблем, Чимин, — улыбнулся альфа, не сводя глаз с собеседника, который тут же снял с себя медицинский халат и начал собираться.       Пистолет в кобуру у пояса, телефон, чемоданчик с необходимым для срочной экспертизы — и омега уже готов.

***

      — Ну что там? — Юнги присел на корточки рядом с Чимином, который, сидя на коленях, близко рассматривал труп юной девушки. Пока фотографии не сделаны, он не может трогать даже в перчатках все, что находится на месте преступления. От того он только близко внимательно рассматривает.       Девушку, если судить внешне, до убийства долго пытали страхом и душили. Примерно час-полтора до того, как в ее сердце был вонзен нож до упора вместе с открыткой, внутри которой убийца, как всегда, оставил свой фирменный отпечаток — письмо. Это была словно насмешка над следователями, плевок в лицо.       — Пока ничего точно сказать не могу, — задумчиво пробормотал парень, — но видишь вот эти царапины и красные следы на шее? Скорее всего жертва пыталась как-то сопротивляться и убийце пришлось применить силу больше, чем он планировал.       Юнги лишь кивнул и нахмурился, наклоняясь ближе, рассматривая внимательнее места, где висели пальцы Чимина, указывая на полосы и красные следы с синяками.       — Все готово, можете трогать, — крикнул мужчина, который документировал это место, Чимину.       — Спасибо.       Надев перчатки, которые лаборант предварительно достал из открытого чемоданчика, Пак аккуратно вытащил нож из грудной клетки вместе с открыткой с письмом. Письмо он, прежде прочитав и кивнув про себя, отдал Юнги на оценивание, а нож начал близко рассматривать, замечая, как кровь странно свернулась в некоторых местах.       — Юнги, — позвал омега коллегу, — посмотри.       Мин не стал медлить и сразу же отвлекся от рассматривания открытки и подсел поближе к Чимину.       — Видишь эту странно свернувшуюся кровь? Я строил догадки по этому поводу и сейчас она подтвердилась. Это какой-то неизвестный биотоксин, которым убийца обмазал нож. Для чего только — не понятно. Девушка и так сразу бы умерла от прямого и точно попадания в сердце.       — В ножах двух предыдущих было все то же самое? — уточнил Юнги, близко рассматривая нож, но не касаясь его.       — Именно. Что там Граф копается? — взгляд Чимина совершенно случайно упал на пса, который копался у мусорных баков, яростно что-то ища.       — Граф, что там у тебя? — крикнул Юнги.       Овчарка буквально сразу же, держа в пасти что-то странное и черное, скуля, подбежала к хозяину.       — Что это? — спросил Чимин, будучи в перчатках, спокойно беря черное нечто в свои руки. Это нечто оказалось вывернутой кожаной перчаткой. — Какова вероятность того, что это может быть перчатка убийцы? — нахмурился Чимин, рассматривая находку.       — Высокая, Чимин.       — Проверим на экспертизе. Засуньте это в зипку, — крикнул Чимин другим коллегам.       — Молодец, мой хороший, — Юнги начал одобрительно тискать своего пса под громкие и веселые лаи и под незаметные нежные поглядывания омеги.

***

      — В общем, — начал Чимин, заходя в кабинет следователей. Вонсу теребил доску подозреваемых с фотографиями, Юнги чистил травматический пистолет, сидя на диване, рядом с ним лежал Граф, который сразу же поднял свою голову с неким полускулежом. Кинув папку со всей информацией на стол Вонсу, омега продолжил: — Перчатка действительно оказалась снятой с руки убийцы. По предварительным данным, девушка, когда вырывалась случайно сняла и выкинула ее в сторону мусорных баков. Отпечатки пальцев девушки, которые она оставила на перчатках, совпадают. Но странно то, что никаких следов убийца внутри перчаток не оставил: ни следов пота — ничего.       — Может у него внутри перчатки еще были в качестве защитного слоя? Наш преступник не похож на глупого, — задумался Юнги.       — Херню не выдумывай, — с булавкой в зубах проговорил Вонсу.       — А у тебя есть другие предположения? Предлагай, послушаю.       — У меня есть предположение того, что ты, Чимин, просто слепой и что-то недоглядел, — развернувшись лицом к собеседникам, раздраженно проговорил альфа.       Граф злобно гавкнул, начиная рычать на следователя.       — За языком следи, — напряженно выдал Мин.       — Я сказал правду. Ты, когда работаешь, о работе думай немного, а не о том, как бы получше вынести мне мозг.       — Вонсу! — взорвался Юнги, вставая с дивана, под громкие рычания Графа, который тоже вскочил и встал в позу готовившегося нападать.       — Прекратите сейчас же! — зашипел Чимин. Но его слушать никто не собирался.       — Что? Переспали за моей спиной, а сейчас в невинных играете?       — Что ты несешь? — чуть ли не плача от досады, выдал Чимин.       Юнги постоял пару секунд в раздумьях, а потом со скоростью вихря подлетел к Вонсу, хватая его за ворот рубашки и сжимая в кулаках изо всех сил. Несмотря на то, что Юнги смотрел на своего напарника снизу-вверх, Мин был намного массивнее из-за занятий боксом прежде, чем пойти работать в ментовку.       — Для справки: увел у меня Чимина ты, поэтому злиться и ненавидеть тебя должен только я. Но в рамках профессионализма я все еще пытаюсь выстроить с тобой нормальный контакт. А у тебя из профессионализма только дресс-код. И то по цветовой гамме проебался.       Граф гавкнул громко три раза, будто поддакивая своему хозяину.       — Да прекратите вы сегодня уже или нет? — громче всех крикнул Пак. — Как дети малые, ей богу. Нужна будет еще информация, Юнги, я в своем кабинете, — последнее предложение он сказал равнодушным и более спокойным голосом, как будто уже не желая ничего от них слышать.       От слов Юнги стало больно. Очень больно. Невыносимо. Особенно от осознания того, что он сказал чистейшую правду.       Еле сдерживая слезы, омега вышел из кабинета и пошел по направлению к туалету, чтобы умыть лицо и освежиться холодной водой.       Вонсу грубо убрал руки Юнги от себя и тоже вышел из кабинета, уходя в неизвестном направлении.       Вздохнув, Мин обернулся на Графа и легко улыбнулся ему:       — Вот так вот, напарник. Бывает и такое. Ты, главное, никогда у других псов их самок не уводи, а то проблем не оберешься.       Овчарка, уже успокоившаяся после ухода альфы, спокойно села на месте и наклонила голову, понимающе проскулив.       — Умничка моя, — на похвалу Юнги тут же услышал радостный лай, хвостик сзади начал мило вилять, — иди ко мне, любвеобильный ты мой.

***

      До конца смены оставалось полтора часа и все эти полтора часа Чимин просидел в туалете, глотая рыдания и без конца умывая разгоряченное лицо ледяной водой, из-за чего мурашки по коже пробегали, но становилось легче как морально, так и физически. Ум прояснялся, становилось спокойнее, вот только не на долго.       Домой Чимин решил пойти пешком. Юнги тревожить не хотелось, а Вонсу он и подавно видеть никак не хотел. Им еще, скорее всего, сейчас дома придется столкнуться.       Сорок минут медленного шага, и омега уже дома. Вонсу не было.       — Ну и хорошо, — про себя пробормотал парень и прошел на кухню прямо в обуви, чтобы помыть руки и, сразу быстренько покушав что-нибудь из холодильника, собрать вещи первой необходимости и свалить к другу домой.       Зайдя на кухню, на обеденном столе Чимин увидел букет из тридцати трех кроваво-красных бутонов роз в вазе, перед букетом сидел небольшой плюшевый мишка светло-бежевого цвета, а на бантик на шее мишки был прикреплен конвертик с запиской.       Чимин обреченно выдохнул, собираясь уже звонить Вонсу и сказать, что никакие подачки на него не подействуют в качестве извинения. Набирая номер, Чимин одновременно аккуратно достал конверт с запиской и развернул его.       Номер Вонсу оказался недоступным, о чем и сообщил монотонный женский голос в том конце провода. Чимин обреченно вздохнул в ответ на это, убрал телефон в карман и уже двумя руками удобно развернул записку:       «Любимый, мне очень жаль, что так вышло, но я тебя никому не отдам.

Твой Любовник».

      Прочитав последние два слова, Чимин сначала нахмурился, не понимая шутки, а затем, осмотрев знакомый конвертик и почерк, вздрогнув, выронил картонку из рук. Сердце бешено испуганно забилось, руки затряслись, а сам он будто прирос к полу, не имея возможности сдвинуться с места.       Страх сковал все его тело. И омега так бы и простоял неизвестно сколько, если бы не какой-то неприлично громкий грохот со стороны прихожей. Чимин словно проснулся.       Быстро взяв с тумбы нож, Чимин пошел на источник звука, но никого в прихожей так и не увидел.       — Любимый… — послышался хриплый голос из их с Вонсу спальни, затем показался темный высокий силуэт, сначала бродящий по комнате, затем резко остановившийся, как только уловил боковым взглядом Чимина.       Вскрикнув и выронив нож, как только незваный гость повернул голову, Чимин быстро выскочил из квартиры, испуганно убегая из дома так быстро, как только мог.

***

      Граф начал сильно скулить.       Юнги со своим псом пол часа назад вернулись уставшие и морально истощенные домой. Альфа прилег на диван буквально на три минуты, как его пес начал странно себя вести и скрестись во входную дверь, при этом жалобно плача.       — Ну, что случилось, Граф? Что происходит? — обеспокоенно произнес Юнги, садясь на корточки перед псом и насильно заставляя на себя повернуться. Глаза его были влажные, словно плачет, а скулить он не переставал, как будто чувствовал что-то очень сильно плохое.       Овчарка начала ластиться к хозяину, а затем отвернулась и снова начала скрестись.       — Ну, малыш, прекрати, — мужчина провел своей ладонью по макушке собаки, но тот не реагировал.       Неожиданно в дверь начали громко стучаться.       Граф, испугавшись, отскочил от двери. Но потом его скулеж перешел в обеспокоенный лай.       Юнги нахмурился, встал, задумываясь о том, кто бы это мог быть. Друзей у него особо нет, и сегодня он никого не ждет.       Открыв дверь, Мин удивленно вскинул брови, а Граф начал обнюхивать пришедшего и тереться о его ногу, жалобно скуля при этом и виляя хвостом.       — Чимин? Что случилось?       — Можно? — тихо спросил гость.       — Конечно, проходи.       Чимин неуверенно шагнул за порог квартиры под четким надзором Графа, который крутился у его ног и не давал покоя. Закрыв дверь на ключ на два щелчка, альфа встал напротив коллеги и стал ожидать хоть каких-то слов.       — Что произошло? Вы опять поругались?       — Юнги, прости, пожалуйста, — нервная система Чимина все-таки не выдержала всей этой нервотрепки, что произошло сегодня, от того слезы по неволе градом покатились по щекам, дыхание утяжелилось, дышать стало намного тяжелее.       Закрыв ладонями лицо, омега согнулся в спине, не смея делать ни шага ближе, чтобы обнять и успокоится. Но Юнги сделал этот шаг сам.       — Эй-эй-эй, Чимин, что случилось? Почему ты плачешь? — краем уха слыша, как скулит Граф, Юнги притянул младшего к себе и крепко обнял, прижимая к себе и даря такое необходимое сейчас тепло и поддержку.       Чимин молчал. Он был не в состоянии говорить.       Юнги чувствовал, как Пака трясет. Не просто от слез — от чего-то ужасного. Что-то действительно произошло. Омега вцепился пальцами в его футболку, будто если отпустит — все вокруг рухнет.       Граф продолжал тихо поскуливать, кружил у их ног, тыкался холодным носом в приоткрытую из-за задравшейся футболки спину, проверяя, цел ли он.       — Чимин~ни, — голос Юнги стал ниже, серьезнее. — Скажи хоть что-нибудь.       От альфы исходила невероятная сила и защита, от которой мысли прекращали терзать сознание, тело расслаблялось, а дыхание выравнивалось. Он любил Юнги. И всецело доверял ему. Доверял как свою жизнь, так и свое спокойствие. С Вонсу, как оказалось, такого проделать нельзя.       Как же он так ошибся в своем выборе?       Омега с трудом выдохнул. Воздух все еще входил рывками.       — Он…был у нас… Дома.       Юнги замер от этих слов, немного усиливая свою хватку.       — Кто?       Отстранившись, Чимин поднял на него свои покрасневшие глаза. Невыносимое для альфы зрелище. В этих глазах был искренний ужас.       — Любовник.       В комнате повисла тишина. Даже Граф перестал скулить, лишь настороженно навострил уши, усаживаясь на одном месте.       — Рассказывай всё. По порядку.       Юнги аккуратно усадил его на диван, сам сел рядом, но не отпуская — ладонь осталась на спине Чимина, медленно поглаживая, заземляя. Граф лег на колени Пака. Омега машинально начал поглаживать голову пса, слыша в ответ довольные урчания.       — Я пришёл домой… Вонсу не было. На столе — букет. Тридцать три розы. Медвежонок. И записка.       — Какая записка?       — Такая же… — голос сорвался. — «Любимый, я тебя никому не отдам. Твой Любовник».       Юнги почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Этот маньяк добрался до Чимина. Маньяк-псих, убивающий зверским способом, сначала запугивая жертву до смерти, затем душа за горло, затем нож в сердце вместе с ядом. Он добрался до Чимина.       Чимин закрыл свои глаза, будто полностью погружаясь в ту сцену.       — Я хотел позвонить Вонсу…я подумал, что он этим хочет купить мое прощение. Но номер был недоступен… Потом… — он сглотнул. — В спальне что-то грохнуло. Я…взял нож и пошел посмотреть…       — Ты с ума сошел? — тихо, но жестко перебил альфа.       — Я не думал…просто…просто пошел.       — И?       — Он был там. В тени. Высокий. Силуэт темный… он сказал… — Чимин вновь задрожал. — «Любимый…»       Граф приподнял свою голову, смотря на Пака преданными глазами, а затем глухо зарычал, чувствуя надвигающую опасность, пытаясь головой ластиться к груди Чимина.       Юнги лишь сжал челюсть, пытаясь мыслить здраво.       — Лицо не видел, как понимаю?       — Нет. Было темно. Но голос был…хриплый.       — Не обратил внимание? Он тебя после преследовал?       — Я не знаю, — выдохнул Чимин, поджимая колени. — Я выронил нож и сразу убежал.       — Черт, — Юнги провел ладонью по волосам, а затем его телефон начал вибрировать.       Вонсу.       Мин посмотрел на омегу, затем, спустя четыре секунды, снял трубку, сразу же меняясь в лице. Голос его приобрел нотки равнодушной стали, глаза стали словно два айсберга, тело немного напряглось.       — «Где он?» — голос Вонсу был раздраженным и сухим, он готов был взорваться по любому поводу.       — Со мной.       — «Почему?»       — Потому что ты не способен его защитить, — выпалил Юнги бесцеремонно, не двигаясь со своего места. Рука его со спины Чимина переметнулась на ладонь, которая покоялась дрожащая на колене, и сжала его, пока на втором колене лежала напряженная голова Графа.       — «Я был дома. Замки целы, окна закрыты»       — Тем не менее, — плюнул альфа. — Любовник был внутри. И ждал. Он напугал Чимина.       — «Не драматизируй»       — Я не драматизирую. Твой муж чуть не стал следующим трупом. И станет им, если я отпущу его сейчас к тебе.       Голос Вонсу стал жёстче.       — «Следи за словами, Мин»       — А ты следи за тем, что происходит у тебя под носом.       — «Где Чимин?»       — Рядом со мной.       — «Дай ему трубку»       Юнги не спешил передавать телефон. Сначала он посмотрел на Пака, оценивая его реакцию, ведь он все слышал. Тот лишь кивнул и протянул свою ладонь. Телефон взял он неуверенно.       — Да?       — «Ты зачем убежал?» — сразу же грубо спросил Вонсу. — «Надо было вызвать полицию и ждать их там!»       — Я испугался, — тихо ответил омега.       — «Испугался?» — фыркнул альфа. — «Ты работаешь с трупами каждый день»       — Это другое.       — «Ничего это не другое. Надо было думать, а не бегать»       Юнги злостно выхватил телефон из рук Чимина, заставляя того вздрогнуть от неожиданности.       — Ты серьёзно сейчас?       — «Верни трубку»       — Ни за что блять. Он в шоке, а ты читаешь нотации? — откровенно бесится альфа, стараясь сохранить с голосе равнодушие. С каждой секундой получалось меньше.       — «Это мой муж»       — Пока что муж, — бросил Мин, сразу же скидывая трубку. С этим самоуверенным куском собачьего дерьма говорить ему больше не хотелось.       Чимин сидел рядом, сжавшийся и немного смятый ото всех событий. Ему нужна поддержка. Это видно даже невооруженным глазом. Юнги заметил сразу, как пальцы Пака стали дрожать.       — Чимин, — Юнги положил свою ладонь поверх сжатых дрожащих пальцев омеги и посмотрел на него немного обеспокоенно. — Останешься сегодня у меня.       Юнги не спрашивал. В его голосе не было ни капли сомнения — только спокойная уверенность человека, который знает, что делает все правильно. Чимин сидел рядом, ссутулившись, пальцы всё ещё дрожали под ладонью Мина. В груди было пусто и тяжело одновременно. Дом перестал быть домом. Муж перестал быть опорой. Мир вокруг будто слегка перекосился, потерял устойчивость. И единственным, что сейчас удерживало его от окончательного срыва, была теплая, сильная ладонь, накрывающая его руку.       — Если можно… — тихо выдохнул Чимин.       Юнги коротко кивнул.       — Можно. Тебе можно все. И без «если».       Граф, будто чувствуя, что напряжение постепенно спадает, тихо устроился у ног хозяина, но не сводил внимательного взгляда с омеги. В квартире было тепло, свет приглушённый, спокойный — в отличие от хаоса, что творился внутри Чимина.       Юнги поднялся, прошёл на кухню и вернулся с водой. Протянул стакан. Не задавал лишних вопросов. Не торопил.       — Замки проверим, — спокойно произнёс он. — Окна и жалюзи закроем. Здесь ты в безопасности.       И Чимин поверил. Потому что если Юнги что-то говорил таким тоном — значит, это действительно так. Он слишком хорошо знает альфу.

***

      Время тянулось медленно. Они не обсуждали Вонсу. Не обсуждали развод. Не возвращались к старым обидам. Юнги понимал — сейчас не момент для разборов. Сейчас нужно стабилизировать. Заземлить. Дать ощущение почвы под ногами.       — Примешь душ? — мягко спросил он.       Чимин кивнул. Хотелось смыть с себя запах страха, тот липкий холод, что остался на коже после чужого хриплого «любимый».       Юнги дал ему свою футболку и спортивные штаны. Без неловкости. Без намёков. Просто вещи.       Когда Чимин вышел из ванной, волосы были влажные, глаза всё ещё красные, но дыхание стало ровнее. Он выглядел хрупким. Слишком хрупким для всего, что происходило вокруг.       — Ложись в спальне, — сказал Юнги. — Я на диване.       — Ты не обязан…       — Обязан.       Как всегда. Юнги всегда был слишком упрям. До невозможности.       Тишина повисла между ними. Чимин хотел возразить, но сил спорить не было. Он прошёл в спальню, лёг, натянул одеяло почти до подбородка. С потолка падал мягкий свет уличного фонаря. Было тихо.       Слишком тихо.       Он слышал каждый шорох. Скрип паркета. Далёкий шум лифта. Собственное сердце.       Граф лежал рядом, словно верный страж, охраняя Чимина и его спокойствие. Его голова лежала на одеяле возле ног Пака, глаза уже были закрыты, дыхание выровнено. Но каждый раз, когда за окном ударял резкий шум, он мгновенно просыпался, оглядывая комнату и внимательно осматривая Чимина.       Сон не приходил слишком долго. Прошло уже порядком два часа. Чимин чувствовал дикую усталость, но уснуть не мог. Не было сил и пошевелиться, чтобы попытаться найти удобное положение для тела. И уснуть в нем.       В голове всплывал тёмный силуэт. Записка. Розы. И Вонсу с его «надо было думать».       Горло болезненно сжалось, упрямо отказываясь пропускать необходимый воздух. Неприятный ком осел внутри, на глаза вновь накатывали слезы.       Чимин сел в кровати, провёл ладонями по лицу. Дышать стало труднее. Паника подкрадывалась медленно, как тень.       Руки начали потряхиваться. Граф поднялся и стал головой тереться о дрожащее плечо омеги. Успокаиваться не получалось. А Юнги тревожить не хотелось, итак навел переполох.       Он просидел так минут пятнадцать, прежде чем все-таки тихо встал и вышел в гостиную.       Юнги не спал. Он лежал на диване, но глаза открыл сразу, как только услышал шаги.       — Не спится? — тихо.       Чимин покачал головой.       — Можно… я посижу тут?       — Конечно.       Он сел на край дивана, оставляя расстояние. Юнги не приближался. Не вторгался. Просто был рядом.       Минуты шли. Чимин смотрел в одну точку, не отрывая взгляда.       — Он был в нашей спальне, — вдруг сказал он. Голос тихий, глухой. — В месте, где я спал.       Юнги сжал челюсть.       — Я найду его.       — Он сказал «любимый». Так же, как в записках.       — Он болен.       — А если он вернётся?       Юнги повернулся к нему полностью.       — Тогда он пожалеет.       В этих словах не было угрозы ради пафоса. Это было обещание.       Чимин медленно придвинулся ближе. Почти незаметно.       — Мне страшно, — прошептал он.       — Я знаю.       Диван был узкий. Пространства мало. Чимин колебался секунду, затем осторожно лёг, повернувшись к Юнги спиной.       — Можно?.. — тихо.       Ответа словами не последовало. Юнги просто приподнялся и аккуратно накрыл его пледом, затем лёг рядом, оставляя между ними тонкую полоску воздуха.       Чимин пролежал так пару минут.       Потом медленно, будто проверяя границы, придвинулся ближе. Его спина коснулась груди Юнги.       Мин замер на секунду, а затем осторожно, очень медленно положил руку поверх его талии. Не сжимая. Просто фиксируя. После этого Чимин выдохнул. Длинно. С облегчением.       — Не уходи, — едва слышно.       — Не уйду. Никуда не уйду. Я рядом, — на одном дыхании проговорил альфа, крепче сжимая Пака в своих руках и выдыхая ему в шею, вызывая табун мурашек.       Как же он скучал по этому.       Тишина стала другой. Не давящей — тёплой. Чимин чувствовал тепло за спиной. Чувствовал ровное дыхание Юнги на своей шее. И с каждым вдохом страх отступал.       Он повернулся лицом к альфе и их лица оказались слишком близко.       Никто не говорил о прошлом. Но оно стояло между ними — не стеной, а воспоминанием.       — Я тогда испугался, — тихо сказал Чимин. — Когда сделал выбор…и выбрал не тебя…       — Я знаю.       — Я думал, с Вонсу будет спокойнее.       Юнги усмехнулся без радости.       — Спокойствие не всегда равно безопасность.       Чимин смотрел на него долго. В темноте глаза казались ещё глубже.       — С тобой я не боюсь, — эти слова прозвучали почти как признание.       Юнги медленно поднял руку и коснулся его щеки. Осторожно. Будто спрашивая разрешения. Чимин не отстранился.       Поцелуй был медленным. Нежным. Сдержанным. Не вспышка и не импульс — возвращение. Чимин первым углубил его. Не резко — осторожно, будто пробуя на вкус забытое чувство. Рука Юнги скользнула по его спине, притягивая ближе. Тела соприкоснулись полностью.       Страх постепенно растворялся, уступая место теплу, знакомому и родному.       Поцелуи стали глубже, дыхание — чаще. Но в этом не было спешки. Не было грубости. Юнги не давил. Не требовал. Он отвечал.       — Юнги, — тихо выдохнул Чимин, тяжело дыша, когда Мин предоставил ему возможность говорить, переключившись к шее.       Что-то внутри Мина окончательно сорвалось, когда он услышал свое имя с его уст.       Он перекатился, аккуратно прижимая омегу к дивану, оставляя пространство для отступления.       — Все хорошо? — хрипло.       Чимин кивнул, не решаясь сказать то, что хотел и зачем позвал альфу. Нежные руки обхватили напряженные плечи Юнги, прижимая его ближе к себе и тяжело дыша.       — Я так скучал по тебе, — наконец шепнул Пак.       Не соврал. Он действительно скучал. Каждый день коря себя за неправильный выбор. Скучал по его долгому внимательному взгляду, способный сканировать каждую эмоцию; скучал по сильным рукам, которые действительно были в силах защитить от всего; скучал по обволакивающему все естество запаху успокаивающего сандалового дерева; скучал по шепелявому хриплому голосу, который одним лишь шепотом мог заткнуть миллион зевак… перечислять можно бесконечно.       Прикрыв глаза от блаженных ощущений, пока Юнги аккуратно покрывал поцелуями шею, Чимин растворялся. С его глаз стекли пару слезинок от осознания происходящего.       Они двигались медленно. Осторожно. Будто боялись разрушить хрупкость момента. Плед сполз на пол. Пальцы переплелись рядом с головой омеги. Чимин прижимался ближе ногами обхватывая поясницу альфы, будто проверяя — правда ли он здесь. Юнги целовал его не жадно, а глубоко, не останавливаясь в поступательных движениях ни на секунду. Целовал и двигался с чувством, которое копилось годами. И которое наконец нашло шанс выбраться наружу. Спустя столько лет ожидания.       Эта ночь не была бегством. Она была выбором. И когда всё закончилось, Чимин лежал, уткнувшись лбом в плечо Юнги, дыхание постепенно выравнивалось.       — Останься, — сонно прошептал он.       — Я всегда здесь.       Юнги не спал ещё долго. Он слушал его дыхание. И думал только об одном — теперь это его ответственность и он никому больше не позволит приблизиться к Чимину так близко.

***

      Утро пришло слишком быстро.       Юнги проснулся раньше. Он вообще редко спал глубоко, а после такой ночи — тем более. Чимин лежал рядом, свернувшись ближе к спинке дивана, но ладонь всё ещё сжимала край его футболки, будто даже во сне боялся, что Юнги исчезнет.       Мин осторожно убрал прядь волос с его лба. На лице не было тревоги — впервые за все время пребывания в его доме. Дыхание ровное. Тихое. И именно это окончательно закрепило внутри Юнги решение.       Он встал аккуратно, чтобы не разбудить, поднял с пола плед, укрыл его лучше, а затем и коснулся незаметно губами виска омеги. Граф, лежавший у дивана, тут же поднял голову и тихо вильнул хвостом.       — Тихо, — шепнул Юнги. — Он спит.       На кухне альфа налил себе крепкий чёрный кофе и открыл ноутбук. Лицо его стало другим — жёстким, сосредоточенным. Эмоции отложены. Сейчас — работа.       Любовник зашёл слишком далеко.       Он не просто убивал. Он демонстративно вторгся в квартиру следователя и судмедэксперта. Это уже не просто серия. Это вызов.       Юнги открыл базу по предыдущим делам. Снова просмотрел фотографии записок. Почерк — аккуратный, почти каллиграфический. Ни дрожи. Ни спешки. Это человек с самоконтролем.       Но в квартире Чимина он допустил одну ошибку.       Он заговорил.       «Любимый…»       Голос.       Хриплый.       Юнги записал это в заметках. Хрипота может быть следствием курения. Или травмы связок. Или намеренно искажённого тембра.       Он набрал номер эксперта по аудиоанализу.       — Мне нужен список мужчин 25–40 лет с хроническими заболеваниями гортани или зафиксированными травмами голосовых связок за последние пять лет. Сеул. Да, срочно.       Он понимал — выборка будет огромной. Но это уже направление.       Юнги положил телефон на стол и несколько секунд просто смотрел в пустоту.       Город за окном просыпался. Сеул жил своей обычной жизнью: машины, люди, шум. А где-то среди всего этого спокойно ходил человек, который уже трижды вонзил нож в сердце и вчера стоял в спальне Чимина.       Юнги закрыл ноутбук и набрал ещё один номер:       — Подними архив по журналистам, которые работали с делами о серийных убийствах за последние два года. Да. Особенно те, кто брал интервью у семей жертв.       Пауза.       — И проверь допуск к токсикологическим базам. Кто интересовался аконитом.       Он отключился и медленно выдохнул.       За спиной тихо скрипнула дверь.       Чимин проснулся.       Он растерянно выглянул из-за небольшой щелки, а потом взгляд нашёл Юнги — и плечи немного опустились.       — Ты не спал, — тихо заметил он.       — Спал достаточно.       Ложь, но сейчас не об этом.       — Кофе?       Чимин кивнул.       Когда он подошёл к столу, Юнги заметил — дрожи нет. Но в глазах осталась усталость.       — Ты что-то нашёл? — спросил омега.       — Направление.       — Какое?       — Хриплый голос. Аконит. Доступ к адресам. Он не случайный псих.       Чимин сел напротив.       — Он организован. Как ты и говорил, он не глуп.       — Да.       — Значит, он готовился.       Юнги кивнул.       — И, возможно, он знал нас раньше.       Эти слова повисли тяжёлым грузом.

***

      В участке атмосфера была напряжённой.       Вонсу стоял у доски, на которой теперь появилась ещё одна фотография — Чимин. Не как жертва. Как потенциальная цель.       Юнги это заметил сразу.       — Убери, — холодно.       — Это процедура.       — Убери.       Вонсу медленно повернулся.       — Он уже в зоне риска.       — Он не экспонат.       Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вонсу первым отвёл взгляд и снял фото.       — Есть что-то новое? — спросил он сухо.       — Проверяю журналистов с доступом к токсинам.       — Думаешь, это кто-то из прессы?       — Думаю, он любит быть рядом с расследованием.       Вонсу нахмурился.       — Ким Сону вчера опять был на месте.       Юнги замер.       — Когда?       — Через двадцать минут после вызова.       — Слишком быстро.       — Сказал, что «случайно оказался рядом».       Юнги усмехнулся.       — Конечно.

***

      Ким Сону нашли в редакции. Высокий. Ухоженный. Спокойный. Слишком спокойный.       — Детектив Мин, — улыбнулся он, пожимая руку. — Опять трагедия.       — Да, — ответил Юнги, не моргнув. — И вы, как всегда, рядом.       — Работа такая.       — Конечно.       Юнги внимательно наблюдал. Пульс — ровный. Взгляд — прямой. Никакой нервозности.       — Вы общались с последней жертвой?       — Да. Интервью о волонтёрской программе.       — За два часа до её смерти.       — Ужасное совпадение, не так ли?       Юнги наклонился чуть ближе.       — Совпадения бывают редко.       Сону слегка улыбнулся.       — Вы меня подозреваете?       — Я всех подозреваю до тех пор, пока убийца на свободе.       — Даже коллег?       — Особенно тех, кто любит быть в центре внимания.       На секунду в глазах Сону мелькнуло что-то. Не страх. Раздражение. Микроскопическое. Юнги заметил.

***

      Тем же вечером лаборатория подтвердила: аконит очищен до высокой концентрации. Это требовало знаний.       — Такой уровень очистки делают либо в фармкомпаниях, либо в частных лабораториях, — объяснял Чимин.       — У Сону есть доступ?       — Формально — нет.       — А неформально?       Чимин замолчал.       — Он дружит с профессором Ханом из токсикологии.       Юнги медленно выпрямился.       — Это уже интересно.

***

      Граф первым почувствовал напряжение, когда вечером они вернулись домой. Пёс ходил за Юнги по пятам, будто понимая — что-то близко к развязке.       Чимин стоял у окна.       — Он тогда… — тихо произнёс он. — Говорил со мной не как с человеком.       — Как с собственностью, — жёстко сказал Юнги.       — Да.       Мин подошёл ближе.       — Я обещал, что поймаю его.       — Я знаю.       Чимин повернулся.       — Только не делай глупостей.       Юнги чуть усмехнулся.       — Я профессионал.       — Ты злой профессионал.       — Только когда это нужно.

***

      Перелом наступил неожиданно.       Из лаборатории пришёл отчёт: на внутренней стороне перчатки нашли микрочастицы специфической пыльцы. Редкое растение. Аконит белоцветковый. Его выращивали в одном месте — в ботаническом секторе при университете, где работал… профессор Хан.       Юнги не стал тянуть. Всего за час он добился получения ордера на арест и направился к месту.       Когда они вошли в лабораторию, Сону уже был там. Он стоял у стола. И не выглядел удивлённым.       Как только Граф уловил присутствие этого человека, он сразу же встал в стойку готового напасть в любой момент и начал громко рычать, спугивая своего соперника. Но тому было все равно на пса.       — Поздно, — спокойно сказал он.       — Для тебя — да, — ответил Юнги.       — Вы долго шли.       — Ты оставил следы.       Сону усмехнулся.       — Я хотел, чтобы вы нашли.       Вонсу шагнул вперёд.       — Зачем?       — Потому что без достойного соперника игра скучна.       Юнги почувствовал, как внутри всё холодеет.       — А Чимин?       На лице Сону появилась мягкая, искажённая улыбка.       — Он должен был увидеть, кто его действительно любит.       Юнги сделал шаг ближе.       — Любовь не убивает.       — Вы просто не понимаете.       — Я понимаю достаточно, чтобы надеть на тебя наручники.       Сону не сопротивлялся. Он протянул руки сам.       — Он всё равно вспомнит обо мне.       Юнги наклонился ближе.       — Нет.       Щелчок металла. И всё.       Допрос в участке длился шесть часов. Сону признался во всём. Он выбирал жертв по сходству с Чимином. Фамилия, профессия, внешность. Он следил. Он наблюдал. Он решил, что «очищает путь».       — Он одержим идеей, — устало сказал Вонсу, когда всё закончилось.       — Он болен, — тихо ответил Чимин, повторяя фразу Мина.       Юнги ничего не сказал. Он просто стоял рядом.

***

      Прошло несколько недель.       Сону ждал суда. Дело получило огласку. СМИ гудели, но теперь это уже не касалось их лично.       Развод завершился тихо.       Квартира Вонсу была продана.       Чимин постепенно перевёз последние вещи к Юнги. Его книги, лабораторные записи, старую кружку с трещиной — всё то, что когда-то казалось мелочью, теперь выглядело началом новой жизни.       Однажды вечером они сидели на полу среди коробок.       Граф лениво лежал рядом.       — Знаешь, — сказал Чимин, — если бы он не пришёл тогда…       — Не надо, — мягко перебил Юнги.       — Нет. Я о другом. Если бы не это, я бы продолжал убеждать себя, что всё нормально.       Юнги внимательно смотрел на него.       — Иногда катастрофы вскрывают правду.       Чимин улыбнулся.       — Восемь сотен восемь.       Юнги приподнял бровь, не понимая, к чему это было сказано.       — Что?       — Номер дела. 808.       Юнги замер.       — Ты сохранил?       — Конечно. Это дело изменило мою жизнь.       — Слишком пафосно.       — Немного, — усмехнулся Чимин. — Но красиво.       Юнги покачал головой, но в глазах мелькнуло тепло.       Поцелуй был спокойным. Без отчаяния. Без спешки. В нём не было доказательств или соревнования. Только уверенность.       Чимин впервые не чувствовал необходимости оправдываться. Юнги впервые не чувствовал необходимости доказывать.